Глава 6 · Прием

С разрешения Антонии в доме стал регулярно появляться ее коллега-артефактор. Олафа раздражала его манера пробираться в дом без четкого графика, а Лендер просто приезжал в свободное от работы время и лазил по дому с набором инструментов и какими-то не всегда понятными приспособлениями.

Один раз он до заикания напугал Олафа, который забыл, что в доме где-то бродит гость. Дворецкий спускался в подвал проверить состояние полок для вина и комнату для банок с закатками. Задумавшись, он повернул за угол и нос к носу столкнулся со светящимся роботом, из которого торчали во все стороны искрящие провода. Вместо глаз у него были сложные многоярусные очки-гогглы, из уха выходила извилистая антенна, железное лицо прорезали щели, из которых валил пар. Из картины выбивалась только торчащая из прорези седая борода. Олаф отшатнулся, а робот голосом Лендера поинтересовался, не знает ли он, какое максимальное напряжение выдает сеть в доме. Дворецкий перевел дыхание и честно ответил, что не имеет ни малейшего понятия.

* * *

Неделя прошла на удивление быстро. Лендер закончил с охранками на первом этаже и дал добро на покраску рам и дверных косяков – им изрядно доставалось, пока артефактор пытался встроить «невидимую» защиту.

На поясе Олафа появилась металлическая «клякса» непонятного вида. Этот артефакт тихонько пищал или трясся, если в доме открывали двери или окна, не нажав на потайной крохотный рычажок. А еще он гудел, когда звонили или стучали в ворота, и жужжал, если кто-то пытался перелезть через забор. Олаф путался в сигналах артефакта и ругался, но его несомненную пользу признавал.

Антония никогда не откладывала свои решения в долгий ящик, и к выходным за домом появилось целых три мишени и коробка дротиков для всех желающих. А из прибывших чемоданов Антония достала маленькую шкатулку, где лежали сделанные персонально под ее руку снаряды. Лендер вместе с другими мужчинами с удовольствием опробовал мишени. Ко всеобщему удивлению, все его дротики попали в цель, хоть и не в самое яблочко. Олаф промахивался через раз на третий, а Йорка выбил центральный круг, за что получил в награду от Олафа сочное яблоко. Виттор только головой качал и стоял в сторонке, наслаждаясь хорошей погодой. Антония вдруг поняла, что в этой компании ей спокойно и даже в какой-то мере хорошо.

Да и в целом жизнь Антонии как-то незаметно устроилась, она втянулась в работу. По ее ощущениям, коллеги к ней привыкли, явной неприязни с их стороны дар не показывал, но и бурного восторга от ее присутствия они не испытывали. В поместье тоже все наладилось, Антония больше не чувствовала себя как в музее имени ее тетушки. Попытки навредить ей, как Антония и предполагала, прекратились, больше никаких подозрительных личностей и опасных посылок в поместье не наблюдали.

Слуги вполне справлялись с обязанностями и не донимали Антонию по пустякам. Йорка не отходил от Виттора, тот учил мальчишку садовым премудростям, а по вечерам читал сказки и рассказывал про другие города и страны. В один из дней Антония после работы купила и вручила им несколько журналов о садовом дизайне, ежегодный дайджест новинок садовода, азбуку, сборник сказок с яркими иллюстрациями и альбом с красками. Теперь Йорка учился читать по слогам и засыпал над журналами или своим альбомом. Он никому рисунки не показывал, и никто из деликатности на обратном не настаивал.

* * *

Повариха нашлась случайно. Все варианты, предложенные кадровыми агентствами, Антония отвергла. Однажды Олаф после очередного урока вождения обедал в таверне и услышал вопли с кухни. В почти пустой зал вылетела худосочная дама в переднике и, потрясая скалкой, громогласно заявила, что с таким отношением мириться не намерена и вот прямо сейчас уходит из этой таверны в другое место, благо хорошие повара требуются везде. Олаф тут же встал и предложил женщине работу. Она с жаром согласилась, и в поместье они поехали уже вдвоем, поймав кеб.

Дама придирчиво оглядела кухню, обругала новенькие печку и холодильный шкаф – мол, слишком много ненужных функций, можно было бы взять подешевле и понадежнее. А потом засыпала Олафа перечнем того, что необходимо докупить. Дворецкий долго слушать перечисление сковородок, поварешек, сотейников и кастрюль не стал и заявил, что завтра вдвоем с этой дамой сам обойдет лавки, и она на месте выберет нужное. Женщина отмахнулась, мол, сама купит, дайте только денег, но Олаф заявил, что это не обсуждается и он будет ждать ее завтра в восемь утра на углу торговой улочки, как раз когда открываются магазины. Повариха снова стала возмущаться, мол, что так рано-то, но наткнулась на хмурый взгляд бывшего уголовника и предусмотрительно заткнулась.

Зато ей было предложено приготовить что-нибудь на пробу из того, что она найдет в шкафах и кладовке. Олаф ушел, едва не жалея о своем предложении – кто же знал, что эта дама такая крикливая, орет постоянно, просто так и без повода? Антония кашу с копченым мясом и пряностями одобрила, все домашние тоже, после чего поварихе было поручено составить еще и список необходимых продуктов.

– Она долго не продержится, – покачала головой Антония, когда кухарка удалилась.

– Почему? – удивился Олаф.

Ему казалось, дама намерена держаться за это место.

– Характер не тот. Да и мужа она любит, через неделю они помирятся, и она вернется обратно к нему в таверну. Но воровать она считает ниже своего достоинства, как и плевать в кастрюлю с едой, так что в этом плане проблем быть не должно. Пока присмотри кого-нибудь ей на замену.

– Но ведь мы просмотрели всех кандидаток от агентств…

– Да? А в газете объявлений ты смотрел?

Олаф хлопнул себя по лбу и на следующий день купил три последних выпуска еженедельной газеты объявлений. Обзвонил и обвел прямо в газетах более-менее подходящие варианты, которых оказалось аж три.

* * *

Олаф получил права и безумно удивился, когда в тот же день Антония отвезла его на окраину города к огромному ангару и сказала выбрать машину для поместья. Внутри оказались ряды грузовых автомобилей – больших и не очень, открытых тентовых и с жестким каркасом, с прицепом и без. Побродив около часа, Антония с Олафом единогласно выбрали небольшую, но вместительную машину с тентовым верхом на надежном каркасе. Олаф обратно ехал на ней, следуя за юркой машинкой хозяйки. В поместье новый автомобиль въехал уже нагруженный продуктами и прочими хозяйственными покупками.

* * *

В пятницу приехала мать Олафа. Дворецкий встретил ее на вокзале на новом авто, чем произвел немалое впечатление – ее сын управляет этой новомодной техникой! И права есть, и так уверенно рулит и дергает всякие рычажки! А еще он теперь управляющий в знатном доме. Вот она верно всегда считала, что ее сын – хороший мальчик. Олаф позаботился, чтобы о его судимостях мать ничего не знала.

Стоило Олафу пересечь линию ворот, как на боку задребезжал амулет, и дворецкий раздраженно его прихлопнул. Ясно, опять кухарка полезла без него в погреб, будто кладовых ей не хватает. И действительно – не успел Олаф зайти в дом, как на него налетела повариха с очередными претензиями и требованиями. Его мать, покачав головой, ушла самостоятельно знакомиться с остальными обитателями поместья.

С Виттором они очень мило побеседовали о нравах молодежи и совершенно жуткой модной технике. И кто только выдумал всех этих роботов? Так оглянуться не успеешь, как людей и вовсе не останется, будут одни только машины! А неосторожно пробегавший мимо Йорка получил порцию умильных вздохов и ахов. Правда, совсем скоро он убедился, что эта старушка немного не такая, как бабки на рынке или торговки. Она не лезла к нему с расспросами и нравоучениями, хоть и часто вздыхала вслед, и очень здорово читала ему вслух сказки и статьи из журналов, стоило только попросить. И буквы объясняла понятнее, чем Виттор.

* * *

А вот у Антонии пятница прошла сложно. Начальник вызвал всех к себе в кабинет, что в принципе случалось крайне редко, и объявил о том, что пропали несколько девушек. Одну из них нашли мертвой в лесу за городом, поэтому следователи переходят в режим усиленной работы. Закончил босс своей фирменной фразой про шестеренки и зачитал новый график работы. Антонии в субботу, как раз перед приемом, предстояло полдня провести в отделе, составляя личные дела пропавших и списки тех, кого предстоит опросить.

* * *

Вечером, когда Олаф открывал хозяйке дверь, его мать тоже вышла в холл, оставив своего нового подопечного Йорку с пирожком и журналом в одной из бесчисленных комнат первого этажа.

– Доброго вечера, миледи, рад вас видеть дома. Как прошел ваш день? Какие будут указания? – поклонился дворецкий.

– Добрый вечер, Олаф, – кивнула Антония, снимая перчатки, но против обыкновения не спеша снимать шляпку.

Она окинула из-за вуалетки взглядом мать Олафа, стараясь не слишком давить.

– Доброго вам вечера, леди.

Старушка присела в поклоне, и Антония кивнула своим мыслям.

– Олаф, вопрос про кошек снимается. Комнату для матери приготовь не ту, которая по соседству с твоей, а возле синей столовой. – Хозяйка повернулась к благообразной старушке в аккуратном платье. – Вы, госпожа Сора, сможете выходить через столовую в сад в любое время дня и ночи, не боясь при этом кого-либо потревожить. Дом большой, вы никому не помешаете, а вам полезен свежий воздух.

– Спасибо, леди. Только какая же я госпожа? Просто Сора, – снова поклонилась женщина.

– Олаф, уже завтра прием. К нему все готово? – спросила Антония, снимая наконец надоевшую за день шляпку.

Сору ее стрижка и манера поведения не смутят, наивная и открытая женщина спишет все на молодость и моду, что хорошо. Терпеть в доме осуждение в свой адрес, пусть и молчаливое, Антония не была намерена, иначе ей пришлось бы переселить мать Олафа куда-нибудь в город. Но Антония подозревала, что старушка будет именно такой, и только поэтому предложила Олафу забрать ее из пансиона.

– Конечно, миледи, все давно готово, не волнуйтесь, – кивнул дворецкий.

– На всякий случай напоминаю, что помимо основных блюд на столе постоянно должны быть закуски, к каждому блюду полагается свой сорт вина, а на званые обеды принято предлагать гостям какое-нибудь развлечение. Бильярда у меня нет, как и карточного стола, поэтому придется придумать что-нибудь другое.

– Конечно, миледи. А…

– В таком случае я пойду к себе, Олаф. Был тяжелый день, а завтра утром мне опять в департамент. К ужину я приеду, но вот про салон и укладку придется забыть. Эх… Разбуди утром как обычно.

– Да, миледи, – поклонился дворецкий.

У него было чувство, что он что-то забыл или не так понял, но в чем дело, сообразить никак не мог. Решив на всякий случай запастись вариантами отхода и спрятать в рукавах пару козырей, он принялся листать тяжелую телефонную книгу и выписывать к себе в блокнот номера.

Его мать неслышной тенью проследила за работой сына, вздохнула и ушла на задний двор, где до самых звезд сидела на скамейке рядом с коробкой дротиков и смотрела на небо.

* * *

Суббота с самого начала не задалась. Сперва Антония отработала дежурство, которое свалилось на голову внезапно и прямо накануне. Вот если бы труп нашли вчера на пару часов раньше, Антония бы просто задержалась вечером, и ей не пришлось бы выходить сегодня.

Непривычно встрепанный Шаттон с хмурым видом просматривал дела всех пропавших девушек. Антония заняла стол Вика и Калли. Сам кудрявый блондин с самого утра мотался по вызовам, осмотрел место, где нашли труп, и само тело в холодильной комнате морга.

Вызовы на допросы были оформлены и разосланы, Гус лично разнес все под подпись о получении, чтобы никто не смог увильнуть, сославшись на сбои в доставке механическими курьерами.

После всего Антония неслась домой на всех парах, уже не получая никакого удовольствия от скорости, лишь судорожно прикидывая в уме, что сперва: маникюр, прическа или переодевание? Наверное, все же душ, а остальное – как получится.

* * *

Перед поместьем еще не было посторонних кебов. Уф, успела! Не хотелось бы появиться перед гостями в форменном костюме.

Дом встретил прохладой и подозрительной тишиной.

– Олаф! – на всякий случай крикнула Антония.

– Добро пожаловать домой, миледи.

Дворецкий появился из малой, оранжевой, столовой. Благодаря амулету Олаф знал, что хозяйка вернулась, но он в это время расставлял бокалы и поэтому не смог выйти к ней сразу.

– Вы вовремя, гости начнут собираться в ближайший час.

– Приглашение было к шести, так что раньше чем через полтора часа никто не появится. Опоздание на полчаса на обед считается хорошим тоном, – пояснила хозяйка, все еще не понимая, что ее задело, насторожило.

– Хорошо, я скажу поварихе, чтобы не торопилась с горячим, – кивнул Олаф, принимая шляпку задумчивой хозяйки.

– Поварихе… с горячим… Олаф, а в какой гостиной ты накрыл к приему? – сощурилась Антония, отчего Олаф невольно поежился.

– В оранжевой, миледи. Вы же сами сказали, что будет всего шесть человек.

– Шесть фамилий, Олаф, – шепотом, не подразумевающим ничего хорошего, поправила его Антония. – Говоришь, все уже готово? Показывай!

В небольшой столовой вокруг круглого стола, накрытого ажурной скатертью в цветочек, стояло семь стульев и набор приборов на три перемены блюд напротив каждого. Посреди стола – ваза с фруктами, блюдца с сыром, мясной нарезкой и пирожками скромно толкались между тарелок. Антония внимательно осмотрела открывшееся ей зрелище, осознала и оценила масштаб катастрофы. Ну что же, более оригинальное знакомство со знатью и представить сложно. Ее запомнят, это уж точно.

– Олаф, – спокойно начала она, не поворачиваясь к тревожно замершему мужчине, – сыр подают на десерт вместе с фруктами и медом. Мясную нарезку до прихода гостей держат прикрытой, чтобы она не заветрилась. Эта скатерть подходит только к летним пикникам на открытом воздухе, в помещении стелют другие. В данном случае, к обеду, нужна однотонная бежевая, с инициалами принимающего дома в уголках. Стулья накрывают чехлами в комплект скатерти, салфетки, которые гости положат на колени, оставляют поверх чистой тарелки напротив каждого места. И, Олаф, шесть фамилий – это шесть семей. Одна семья – это глава рода, как правило старший мужчина, его супруга и их дети старше десяти лет. Взрослые сыновья тоже придут с супругами и детьми. Наберется человек пятьдесят. С каждой семьей будут несколько слуг, их тоже нужно будет где-нибудь разместить, накормить и чем-то занять, пока господа отдыхают.

– Отменить прием? – дрожащим от напряжения голосом уточнил дворецкий.

– Не выйдет. Все уже готовы и собраны, многие в дороге.

Повисло молчание.

– Просто разворачивай всех от ворот, Олаф. Приноси глубочайшие извинения, говори, что хозяйка приболела, и обещай прислать бутылку вина «Шато Грю Аннет» с печатью королевских виноделен в качестве извинений. Где мы возьмем столько дорогущего алкоголя, я не представляю. Винная лавка на нас озолотится.

Антония вздохнула и еще раз печальным взглядом обвела комнату.

– Это моя вина, Олаф. Я раньше должна была все это уточнить и проконтролировать. Просто забылась. Непривычно, что все то, что ты знаешь и видишь с детства, кто-то другой может не знать… Я буду у себя.

Антония прошла мимо застывшего дворецкого. Уже на лестнице он догнал ее.

– Миледи, этот прием был важен?

– От него зависело то, как меня примут в обществе, – ровно ответила Антония.

Она не знала, смеяться ей или плакать; спешно собирать вещи и переезжать в другой город, или это уже не спасет ситуацию?

В полной тишине за ней закрылась дверь. Антония сползла по стене на пол, со злостью швырнула перчатки куда-то в угол, взъерошила короткие волосы. Дурацкий прием! И ведь сама виновата, никто другой!

Через минуту Антония встала с пола и отправилась в ванную. Горячая вода, много пены и никаких обязательств на ближайший час, а лучше – два.

* * *

Сквозь шум воды Антония не сразу расслышала стук.

– Да!

– Леди, почти все гости собрались, ждут вас.

Приглушенный голос дворецкого звучал странно.

– Что?

– Вам пора спускаться к гостям.

– Что?!

– Миледи, вас ждут…

– Да поняла я!

Антония выскочила из ванны и распахнула дверь. На пороге ожидаемо обнаружился дворецкий, который смутился и отвел взгляд. Сообразив, в каком она виде, Антония густо покраснела, схватила первое попавшееся полотенце, кое-как прикрылась и снова повернулась к дворецкому.

– Я не поняла, какого ржавого дьявола они все внизу? Я же сказала, разворачивай всех и отправляй по домам! По домам, Олаф!

– Я потом все объясню, – непривычным тоном, от которого Антонии сразу захотелось его послушаться, как когда-то старшего брата, произнес дворецкий. – Просто спускайтесь вниз, миледи, и будьте готовы к приему.

Больше ничего не объясняя, Олаф ушел, оставив растерянную и смущенную хозяйку на пороге ванной в облаке пара.

Любопытство взяло свое, и через рекордные двадцать минут Антония была у лестницы. Повсюду сновали слуги с лентой в фамильных цветах через плечо, расторопные служанки обносили гостей напитками.

Глава рода Шаттон, седовласый статный мужчина, бродил по холлу, не зная, как отвязаться от матери Олафа. Женщина с искренней заботой считала своим долгом чем-то занять гостя и говорила, говорила… А лорд думал, что будет крайне невежливо дать ей понять, что ее внимание его тяготит. Настолько пожилые служанки, которые к тому же не стеснялись первыми обращаться к высокопоставленным господам, обычно оказывались кормилицами кого-нибудь из фамилии и считались едва ли не членами семьи, а значит, оскорбив их, можно было случайно оскорбить целый род. Вот и мучился старший Шаттон, которому не посчастливилось попасть под заботу достопочтенной матери Олафа.

Антония так засмотрелась на танцы гостя по холлу, что снова не заметила, как дворецкий подошел к ней.

– Все готово, миледи. Звать всех к столу?

– Нет, Олаф, сначала я должна лично всех поприветствовать. Я дам знак.

Обговорив еще некоторые детали, хозяйка отпустила дворецкого и начала спускаться.

– Лорд Шаттон, рада видеть вас в своем доме, – пришла на помощь мужчине Антония, про себя посмеиваясь.

– Леди, мое почтение! – почти бегом кинулся ей навстречу гость. – Вы прекрасно выглядите!

Еще бы, платье цвета морской волны и парик с нарядной прической выручали Антонию не в первый раз, и она прекрасно осознавала, какое впечатление производит. Ну не эпатировать же публику своей смелой стрижкой в первый же день? В провинции к таким вещам относятся хуже, чем в столице.

Антония, как и положено, лично поприветствовала глав каждой фамилии, их супруг и старших детей. Обменялась с гостями любезностями по поводу нарядов, потом, как шарики в известной игре, они бросили друг другу комментарии про цены на кристаллы-аккумуляторы и уровень копоти в городе. Антония выслушала приторную лесть дому, саду и прислуге. Да-да, она и так знала, что это не особняк в центре города и в пешей доступности от главной площади, и под окнами нет клумб со столь ненавистными ей розовыми кустами. Зато много зелени вокруг, а главное – вдали от людей. Тем, кто не знает бремени Читающего, этого не понять, поэтому Антония лишь улыбалась, сдерживая желание поежиться и стряхнуть с себя липкие взгляды и чужие тайны.

Вот как спокойно смотреть на присутствующих, когда знаешь, кто из них неверен супругу, кто проворачивает не совсем честные сделки или вымещает зло на собаках, а кто любит лошадей больше, чем собственных детей? Проклятый дар! И ведь ничего незаконного или особо мерзкого в аурах гостей Антония не увидела. Это просто люди, неидеальные, как и все.

Один раз мелькнуло серое пятно направленной на нее злобы, но Антония решила, что это кто-то из недовольных оплатой приглашенных слуг, и не придала значения.

Коллеги, Шаттон-младший и Вик, тоже были среди приглашенных, но по дурацким правилам Антония не могла подойти к ним более чем на пару фраз. Начальник хоть и имел право на приставку «ван», от приглашения отказался, заявив, что все эти правила – для урожденных аристократов, а не таких, как он. Счастливец, хоть кто-то может распоряжаться собой как пожелает!

Посчитав основной ритуал приветствия оконченным, Антония подала знак, и Олаф хорошо поставленным зычным голосом пригласил всех в синюю столовую. Двери в облагороженный сад были распахнуты, прикрывающие их легкие тюли красиво колыхались, принося ароматы свежескошенной травы и цветов.

Возле стола возникла заминка, так как не было именных карточек около тарелок. Одна из дам, мать Вика, леди де Крисп, поймала виноватый взгляд Антонии и, списав все на молодость хозяйки, взяла дело в свои руки. Антония мысленно улыбнулась тому, что ее способности приносят не только неудобства. Именно дар подсказал Антонии, что леди де Крисп любит организовывать вечера и встречи, на приемах чувствует себя как ходовая шестеренка в часах и умеет заставить окружающих слушаться себя. Антония чувствовала, что леди де Крисп посчитала милым то, что новенькая леди обратилась к ней за помощью, ведь Антония совсем недавно в городе, никого не знает и просто не может угадать, кого с кем сажать. Все гости приняли командование леди де Крисп как само собой разумеющееся, из чего Антония утвердилась в правильности своих действий.

Среди блюд Антония узнала шедевры любимой таверны, изысканный паштет лучшего в городе ресторана и нежнейшее мясо из ресторана при центральном отеле. Неплохой выбор, хоть и не отвечает традиционным представлениям о подобных приемах. Неужели Олаф сам все придумал и организовал? И всего за час? И так быстро все доставили? Еще и слуги с лентами семейных цветов! Невероятно!

На десерт были крошечные пирожные с эмблемами фамилий, что очень умилило гостей, булочки на любой вкус и, конечно же, фрукты, сыры и мед. Антония мысленно посмеивалась, гадая, что подадут следующим блюдом. Прием вышел за рамки традиций, но не пересек грань приличий, и гости списали все на столичные веяния и моду. Наверняка на следующем ужине, который даст леди де Крисп, вместо привычного многоярусного торта будут маленькие пирожные с инициалами приглашенных или в их фамильных цветах.

Антония про себя хмыкнула и с любезным видом прислушалась к разговорам за столом. Поняв, что все темы себя изжили и сейчас начнутся расспросы про ее семейные и личные дела, Антония жестом призвала на помощь Олафа. Тот громко объявил, что гостей ожидает сюрприз, и жестом театрального фокусника распахнул двери в холл. Тут же свободное место гостиной, где, по правилам, должен находиться маленький оркестр, занял дрессировщик с милыми смешными пуделями. Антония была удивлена не меньше гостей, издали полюбовалась на выступление, пока дети и присутствующие дамы окончательно не окружили выступающих.

Помня о своих сложных взаимоотношениях с животными, хозяйка отошла от них подальше и вежливо пригласила мужчин в парк, где их уже ждали столики с наполненными рюмками, пара шкатулок с сигарами, а главное – мишени с дротиками. Естественно, господа тут же нашли чем себя занять.

– Вик, а ты почему без Калли? – мягко пожурила блондина-коллегу Антония, воспользовавшись всеобщей суетой, почему-то она была уверена, что маркиз пригласит свою рыженькую пассию.

– Чтобы моя мать весь вечер прожигала ее взглядом, а отец поминутно то предлагал проверить местный сеновал, то интересовался, когда мы с ней подарим ему парочку бастардов?

Антонии казалось, что все не настолько печально, как говорит Вик, но лезть в его семейные дела не стала. Она предложила испытать дротики, немного поговорила с младшим Шаттоном, потом с его отцом.

Олаф, заметив, что мужчины начинают скучать, громко объявил, что тот, кто попадет в центр мишени десятью из десяти дротиков, получит бутылку вина. Да-да, того самого дорогущего «Шато Грю Аннет», на котором должны были обогатиться местные винные лавки. Надо ли говорить, что подвыпившие мужчины выполнить условие не смогли? Тогда после волны возмущений, что это невозможно, вперед вышел сам Олаф и твердой рукой отправил все дротики точно в цель. Знали бы гости, сколько он тренировался на спор с Йоркой, набивая руку!

Блондинистый Вик и, к удивлению Антонии, старший Шаттон стали просить ее тоже поучаствовать в развлечении. Потом к уговорам присоединились Шаттон-младший и пока еще неженатый сын лорда с трудновыговариваемой фамилией, чей род держал все посудные лавки в городе. Антония чувствовала на себе явный интерес этого лорда. «А почему бы и нет?» – решила Антония и отправила три дротика точно в цель. Со следующим пришлось промахнуться, иначе гордость всех присутствующих мужчин была бы задета. Последний дротик тоже ушел вбок, на этот раз исключительно ради того самого младшего сына с непроизносимой фамилией. Просто Антония понимала, что иначе ей ничего этим вечером не обломится.