Глава 2. Регламент содержания заключенных

Тяжелая, наэлектризованная тишина ритуального зала замка Черных Скал, казалось, вибрировала на физическом уровне. Тёмный Князь Северин Громов замер, его длинные пальцы, лишенные привычного багрового свечения магии, слегка подрагивали. Он пытался осознать масштаб катастрофы. Мужчина веками управлял своей империей, опираясь на абсолютную, непререкаемую силу, а сейчас его собственное магическое ядро оказалось намертво заблокировано в теле этой странной, невыносимой смертной женщины, которая преспокойно поправляла воротничок шёлковой блузки прямо на его алтаре. Отрезать ей голову означало лишиться половины своей силы навсегда. Отпустить её в нижний мир — подписать себе смертный приговор перед Советом Кланов. Оставался единственный логичный, проверенный временем вариант: изолировать «безумную ведьму» в самой дальней, высокой и неприступной Северной Башне, пока Благояр не найдет способ распутать этот эфирный узел.

Северин медленно перевел взгляд на воеводу Бранко и едва заметно кивнул, его голос прозвучал тише обычного, но от этого еще более угрожающе:

— В Северную Башню её. Под тройной караул оборотней. Никого не впускать, её не выпускать. И упаси вас Тьма, если с её головы упадет хотя бы один волос.

Василиса выслушала приказ абсолютно спокойно, даже с некоторым облегчением. В её утомленном тридцатишестичасовым марафоном мозгу это решение Генерального директора Тёмного Клана классифицировалось как стандартное внеплановое изменение локации офиса с предоставлением служебного жилья на период кризиса.

Внутренний монолог Васи:«В любой непонятной ситуации мужчина первым делом пытается запереть женщину в комнате побольше и сделать вид, что проблема решена. В моем мире это называлось "отправить на удаленку". Что ж, удаленка так удаленка, но у меня всегда были исключительно жесткие требования к организации рабочего места».

Она аккуратно спрыгнула с каменного стола, бережно прижимая к себе пустую фарфоровую чашечку, словно это был её личный тотем выживания, и сделала приглашающий жест рукой в сторону двухметрового воеводы Бранко.

Их путь пролегал через бесконечные, погруженные во мрак коридоры замка. Стены из дикого, грубо отесанного камня дышали вековым холодом, а редкие факелы, закрепленные в массивных кованых подставках из чернёного железа, отбрасывали на пол длинные, зловещие тени. Двухметровый оборотень-медведь Бранко шел чуть позади Василисы, намеренно звякая тяжелыми доспехами и периодически издавая утробное, леденящее кровь рычание. Он искренне рассчитывал увидеть слезы, панику или хотя бы изящный женский обморок. Но Василиса была сделана из другого теста. Вместо того чтобы содрогаться от ужаса, она на ходу достала свою любимую матовую ручку и начала использовать начальника службы безопасности в качестве бесплатного гида.

— Послушайте, уважаемый Бранко, — Вася обернулась на ходу, оценивающе оглядывая арочный пролет. — Я вижу у вас серьезные проблемы с логистикой перемещения персонала. Ширина этого коридора абсолютно не оптимизирована для экстренной эвакуации гвардии в случае нападения. Если ваши бойцы побегут здесь в полной экипировке, они просто устроят давку. И обратите внимание на ту нишу справа. Это же идеальная «слепая зона» для камер наблюдения... ну, или для ваших эльфийских шпионов. У вас тут вообще аудит безопасности когда-нибудь проводился?

Бранко поперхнулся собственным грозным рыком. Его огромные ладони, привыкшие сжимать боевой топор, растерянно повисли вдоль туловища. Он смотрел на уверенную походку хрупкой земной девушки и впервые в своей долгой жизни наемника начал искренне сомневаться в собственной ментальной адекватности. В его голове никак не укладывалось, почему пленница, которую ведут в самую суровую одиночную камеру замка, делает ему замечания по поводу эргономики оборонительных сооружений.

Когда они наконец поднялись по крутой винтовой лестнице на самый верх Северной Башни, Матушка Аглая уже ждала их у массивной дубовой двери. Глава АХЧ замка со звоном перебирала связку тяжелых золотых ключей. Она распахнула дверь, явив взору Василисы просторную, но запущенную комнату. Высокие стрельчатые окна были покрыты слоем вековой пыли, сквозь которую пробивался красивый, кинематографичный свет «золотого часа», окрашивая помещение в мягкие бежевые тона. В центре высилась огромная кровать под балдахином из потемневшего от времени, некогда роскошного винного бархата.

— Ну вот, смертная, — ледяным тоном произнесла Матушка Аглая, поджимая губы. — Здесь ты и проведешь остаток своих дней. На хлебе и ключевой воде. Привыкай к тишине.

Василиса вошла в комнату, не спеша приблизилась к деревянному комоду и плавно провела пальцем по его поверхности. На подушечке остался плотный серый налет. Вася брезгливо стряхнула его, повернулась к застывшим в дверях Аглае и Бранко и скрестила руки на груди. Вместо ожидаемых рыданий комната наполнилась стальным голосом профессионального ревизора.

— Коллеги, это абсолютно неликвидный жилой фонд, — заявила Вася, качая головой. — Я категорически отказываюсь принимать данное помещение по акту приема-передачи. Посмотрите на эти окна — сквозняки такие, что у меня завтра же начнется больничный по ОРВИ, а это прямой риск для вашего Генерального, учитывая нашу магическую взаимосвязь. Матрас на кровати не соответствует никаким стандартам эргономики — он же деревянный, прощай спина. О запыленности я вообще молчу, здесь нарушены все мыслимые санитарные нормы.

Матушка Аглая от такой наглости буквально лишилась дара речи, её ключи на поясе возмущенно звякнули.

— Это тюрьма, девчонка! Какая еще эргономика?! Какие нормы?!

— Уважаемая Аглая, — Вася сделала шаг вперед, её матовая ручка уверенно заскользила по ладони, словно набрасывая пункты контракта. — Даже у тюрем и колоний есть свои СанПиНы и регламенты. Поэтому давайте зафиксируем оферту. Мне срочно нужны чистый пергамент и уголь. Мы составим официальныйдоговор аренды помещения с жесткой фиксацией коммунальных условий . Мне необходима регулярная влажная уборка два раза в неделю, бесперебойная подача горячей воды для гигиенических процедур и четкий график посещений.

— Да я тебя... — Бранко сделал шаг вперед, пытаясь вернуть себе статус грозного конвоира, но Вася строго выставила вперед указательный палец.

— Либо мы прямо сейчас фиксируем SLA — уровень качества вашего сервиса, либо я объявляю официальную забастовку. Я просто сяду на этот пыльный пол, закрою глаза и заблокирую движение магических токов внутри своей системы. И ваш Князь Северин не получит свою драгоценную магию обратно к следующему отчетному периоду. Вопросы? Нарекания? Предложения? Нет? Тогда жду канцелярию.

Спустя полчаса в роскошном, уединенном кабинете Тёмного Князя царила атмосфера глубокого, мрачного недоумения. Северин Громов сидел в глубоком кресле из бордовой кожи, задумчиво вертя в руках кубок из чеканного серебра, наполненный вином густого гранатового оттенка. Двери кабинета робко приоткрылись, и внутрь вошли Бранко и Матушка Аглая. Вид у них был такой, словно они только что вдвоем отбивали штурм превосходящих сил светлых эльфов — их плечи были опущены, взгляды блуждали, а у воеводы слегка подергивалось правое ухо.

Матушка Аглая на негнущихся ногах подошла к массивному столу Князя и дрожащими пальцами протянула ему длинный свиток пергамента, сплошь исписанный размашистым почерком с помощью угля.

— Что это? — нахмурился Северин, и его грозовые глаза опасно сузились.

— Это... это её требования, Владыка, — едва слышно прошептал Бранко, пытаясь укрыться за строгим силуэтом ключницы. — Она назвала это «протоколом разногласий к акту приема-передачи жилья». Сказала, без этого работать не будет и объявит забастовку магии.

Северин медленно развернул пергамент. Его взгляд скользнул по пунктам:

«1. Обеспечить ежедневный клининг рабочей зоны (ликвидация запыленности)...

2. Предоставить матрас с ортопедическим эффектом для сохранения когнитивных функций...

3. Наладить бесперебойную поставку утреннего кофе-суррогата (сбалансировать по температуре и содержанию специй)...»

Челюсть Тёмного Князя сжалась со звуком треснувшего льда, а на самом дне его зрачков вновь заплясали багровые искры заблокированной силы. Его это злило, его это раздражало до глубины души, но одновременно с этим где-то в самых потаенных уголках его холодного, циничного сердца зародился странный, пугающий и пьянящий азарт.

Северин медленно опустил свиток на стол. Столетиями незыблемость Тёмного Клана держалась на одном простом, железобетонном правиле: каждый, кто переступал порог замка Черных Скал, безоговорочно принимал его законы — или умирал. Система страха и подчинения работала как идеальный часовой механизм. Но сейчас, глядя на размашистые угольные строчки, Князь впервые столкнулся с абсолютной аномалией.

Северин резко поднялся с кресла, едва не опрокинув серебряный кубок. Тяжелое вино плеснуло на полированный стол темной лужицей, но ему было абсолютно плевать. Какая-то смертная девчонка из нижнего мира смеет ставить ему условия? Ему?! Повелителю Черных Скал, перед которым предводители Кланов падают ниц?

— Владыка? — Аглая аж отпрянула к дверям, когда он пронесся мимо неё, обдав присутствующих леденящим потоком воздуха. Его вишневый плащ яростно взметнулся.

Шаги Князя гулко, раскатисто отдавались от каменных стен винтовой лестницы. Ярость кипела в венах, смешиваясь с той самой заблокированной магией, которая теперь каким-то чудом грела Василису. Он не собирался это терпеть. Он ворвался в Северную Башню без предупреждения, с грохотом послав дубовую дверь в стену.

Вася даже не вздрогнула. Она сидела на краю огромной кровати под полинявшим балдахином и... кусочком угля прямо на стене чертила ровную, аккуратную таблицу со стрелочками. График оптимизации пространства, не иначе. В левой руке она всё так же бережно сжимала свою фарфоровую чашечку.

— Ты вообще соображаешь, что творишь? — Северин в два широких шага сократил расстояние между ними. От его высокой, мускулистой фигуры на исписанную углем стену легла огромная, давящая тень. — Ты в моей тюрьме. Ты сорвала вековой ритуал Тёмного Клана. И ты смеешь слать мне... требования о клининге?!

Вася спокойно отложила уголь, медленно подняла голову и встретилась с его грозовыми глазами. И снова этот дурацкий, необъяснимый сбой в её четко работающей системе. Пульс аж заколотил в ушах, а по коже промчался целый рой горячих, покалывающих мурашек.«Ну почему у него такой невыносимо пронзительный взгляд? И эти губы...» . Твердые, идеально очерченные, сейчас сердито сжатые в тонкую линию. В комнате сразу стало нечем дышать. Пахло близкой грозой, горьким шоколадом и тем самым дорогим, чисто мужским ароматом, от которого кружилась голова.

Внутренний монолог Васи окончательно потерял всякую структуру:«Так, вдох-выдох. Он зол. Ну очень зол. Глаза аж багровым отливают, сейчас точно молнию выдаст. Красивый, аж бесит. Вообще-то, нарушать личные границы — его любимое хобби, да? Но почему рядом с ним так тепло? Это магия его так на меня действует или просто... нет, Василиса, соберись! У тебя там проект века завис, а ты тут рассматриваешь его идеальную челюсть» .

— Вообще-то, заходить в чужую спальню без стука — это грубое нарушение делового этикета, Князь, — её голос на первой секунде слегка дрогнул, но она тут же вернула ему прежнюю стальную, уверенную интонацию. Она плавно поднялась с кровати, оказавшись к нему почти вплотную. Бежевый шёлк её блузки едва заметно коснулся его тяжелого плаща. — Я не требую ничего лишнего. Это базовый регламент для поддержания жизнедеятельности биологического объекта. То есть меня. Пострадают мои когнитивные функции от недосыпа на этом деревянном матрасе — пострадает и ваш эфирный баланс. Вы ведь этого не хотите?

Северин порывисто перехватил её за запястье. Его длинные пальцы были горячими, как раскаленный металл. Вася шумно выдохнула, чувствуя, как этот физический контакт мгновенно отозвался где-то глубоко в груди сладким, тянущим током.

— Ты играешь со смертью, смертная, — выдохнул он ей прямо в губы. Его низкий бархатный баритон завибрировал у неё под кожей. Он видел, как потемнел её взгляд, как расширились зрачки от его близости, и это секундное проявление её слабости вызвало у него дикую, собственническую вспышку. Ему до безумия хотелось сломать её это дурацкое леденящее спокойствие, заставить её дрожать, подчиниться... или просто прижать к себе еще крепче, впиваясь в эти дерзкие губы. — Я могу стереть тебя в порошок прямо здесь. Мне плевать на твой свиток.

— Ну так сотрите, — Вася не отвела взгляда, хотя сердце колотилось как сумасшедшее, готовое пробить ребра. Она смотрела прямо на его лицо, чувствуя, как кружится голова. — Что же вы медлите? Ах да. Анализ рисков. Вы ведь умный руководитель, Северин. Вы умеете считать издержки и понимать последствия.

Князь замер. Их дыхание смешалось, став общим. Северин смотрел на её пухлые, подрагивающие губы, и внутри него бушевал настоящий шторм. Его Тьма рвалась наружу, но не для того, чтобы уничтожить, а чтобы присвоить, спрятать эту невозможную женщину от всего мира. Ему стоило огромных усилий разжать пальцы и сделать шаг назад, разрывая эту удушающую близость. Мужчина тяжело дышал, его грозовые глаза полыхали.

— Пергамент останется у меня, — процедил он, резко разворачиваясь к выходу. — Но матраса ты не получишь.

— Посмотрим, — тихо, но абсолютно отчетливо бросила ему в спину Вася, поправляя примятый шёлк на запястье.

Эта женщина не пыталась бороться с его правилами. Она их просто не замечала, с леденящей душу уверенностью разворачивая на его территории свои собственные. Тёмный замок, веками готовившийся к тотальной войне, осадам и разрушительной светлой магии, еще не знал, что его самым опасным и безжалостным врагом окажутся жесткие стандарты клиентского сервиса.

Неликвидный жилой фонд

Протокол разногласий