Глава 12 · Во сне и наяву

За окном сгустилась тьма. Небо прорезали сотни звезд. От озера неслась нестройная лягушачья песня, которая странным образом успокаивала. Мне вдруг захотелось выйти наружу и немного подышать воздухом.

— Простите, мне надо подумать в одиночестве. Пойду прогуляюсь.

— Ты собираешься рубить дрова? — иронично уточнила Виноградова и добавила, становясь невидимой для Нечаевой. — Если так, то я дам Арине Родионовне шаль и чашку чая, чтобы она наблюдала за тобой и оценила, каким крепким мужчиной ты становишься.

Я покачал головой, не решаясь отчитывать бухгалтера за сказанное. А Фома предпочел сделать вид, что не расслышал, о чем говорила призрачная дама.

— Мне хотелось бы освежиться и лечь спать, — моя помощница потянулась. — Простите, но день был утомительным и поездки меня вымотали.

— Конечно, понимаю, — кивнул я. — Водонагреватель исправно работает. Быть может Любовь Федоровна подскажет вам, как включить его.

— Поверьте, я сумею им воспользоваться, — успокоила меня девушка. — В нашем доме такое же устройство и папенька меня научил поворачивать ручку и регулировать температуру воды.

— Пока тут был мой отец, он грел воду своей силой. Так мы экономили топливо в генераторе. И дрова в камине.

— Иди помахай топором, — вновь посоветовала Виноградова и тут же осведомилась, — или ты не умеешь?

— Отец научил, — отозвался я и тут же пояснил для Нечаевой. — Отец научил меня колоть дрова.

— Прямо топором? — глаза девушки расширились. — Я не представляю, как можно поднять такой здоровенный топор и потом раскалывать пеньки. Отец привез с собой уголь и нам его вполне хватило, чтобы согреть дом.

— Ты просто обязан снять рубашку и показать класс, — решительно заявила Любовь Федоровна.

— Вас впечатлил Филипп Петрович в этом образе? — прямо спросил я, чем внезапно смутил призрачную даму.

— Сильный мужчина всегда смотрится красиво, — пробормотала она и зыркнула на Фому, который внимательно ее слушал. — Не зря наш Питерский при Иришке помогал строителям таскать доски. Хотя это было необязательно.

Парень по-кошачьи фыркнул, ничего пояснять не стал и выглядел совершенно невозмутимым.

— Предлагаю вам занять комнату бабушки, Арина Родионовна, — предложил я. — Помещение довольно уютное, не такое большое, как владения отца, в которых будет прохладнее к утру.

— Спасибо. Полагаете, Софья Яковлевна не будет возражать, если я воспользуюсь ее покоями?

— Совершенно точно она не будет против, — уверенно ответил я. — Свежее белье, думаю, найдется в комоде.

— А пижама у меня с собой, — беззаботно сообщила девушка, а потом торопливо добавила, — я взяла с собой все, что необходимое, кроме постельного белья.

— Знаете, вашество, я снова привез продукты, — довольно сообщил Фома. — Воспользовался моментом и захватил консервы, солонину и сушеные фрукты. Если что-то останется, то сгодится в будущем. Тем более, мне Арина Родионовна рассказала, что когда мы уедем, то тут включится хитрый артефакт, который время замораживает. Значит, и продукты будут храниться, сколько надобно.

— Я очень надеюсь, что нам больше не придется посещать императорскую… — слово «охота» застряло в горле и я закончил другим, — … резиденцию.

— Не зарекайся, — тихо прошелестела Виноградова.

Я посоветовал Фоме занять комнату князя, но Питерский наотрез отказался:

— Да зачем, вашество? — пробасил слуга. — Да и неудобно как-то в хозяйскую опочивальню заходить да на кровать заваливаться. Мне там все будет непривычно. И я заснуть не смогу. А в гостиной вон какой удобный диван. Здесь и переночую.

— Уверен?

— Тут и кухонька рядом, ежели я проголодаюсь. И во двор можно выйти, если какой шорох подозрительный появится.

— Подозрительный? — усмехнулся я. — Тут защита стоит. Дружинники дежурят.

— Может лихого человека бояться и не надо, — не стал спорить парень. — А вот какой зверь может и подойти к крыльцу.

Я покосился на Нечаеву, опасаясь, что она испугается. Но девушка не проявила страха.

— А если кто-то из призраков придет… — начала она и взглянула на меня, — то нас защитит некромант.

— С топором наперевес ты бы точно смог покорить девушку, — вздохнула Виноградова и покачала головой. — Такой шанс упускаешь, Павел.

— Значит, займешь гостиную, — обратился я к Фоме. — Диван вроде не особо жесткий.

— Бросьте. Мне доводилось спать на полу в стылых сенях и на земле в лесочке. А тут целый диван с подушками. Мы с Любовью Федоровной телевизор смотреть будем, пока меня сон не смотрит.

При упоминании таких планов, Виноградова аж просияла:

— Я принесу постельное белье, — мигом произнесла она и шагнула сквозь стену. Вернулась призрак через несколько минут. Перед ней реяла стопка чистого белья, поверх которого лежал клетчатый плед.

Я только покачал головой, но спорить не стал. Проводил Нечаеву к ее комнате, остановился у двери, у которой уже стоял чемодан с ее вещами.

— Доброй ночи, Арина Родионовна, — произнес на прощание и подумал, что между нашими комнатами будет лишь небольшой коридор.

— Доброй, Павел Филиппович, — ответила девушка. Задержалась у двери на несколько секунд, а затем толкнула створку и исчезла в спальне.

Я же направился вниз. По пути снял с крючка на стене зеленую куртку с капюшоном, которую набросил поверх пиджака.

Снаружи было свежо. Я прошелся до калитки. Распахнул ее и вышел на дорогу. Где-то далеко виднелись огни резиденции и еще пара домов светились окнами. Я догадался, что одним из особняков была вотчина кустодиев, а другой, скорее всего, принадлежал князю Шуйскому.

Я запрокинул голову у небу и застыл, любуясь мириадами звезд. В городе нельзя было увидеть подобной красоты, и я невольно улыбнулся. Собственная жизнь вдруг показалась суетной и вроде как даже нелепой. Подумать только, существует множество миров, о которых я практически ничего не знаю. Есть те, кто путешествует по ним, как пассажир поезда. Вспомнилась чайка, которую я увидел ночью с моста. Птица прорвалась из другой реальности. Но тогда я решил, что это иллюзия и шутки моего утомленного мозга. А сейчас все выглядело иначе.

Внезапно тонкий хруст заставил меня развернуться. На дороге стоял олень. Зверь застыл, словно это я застиг его врасплох. Он качнул ветвистыми рогами и соскочил с дороги одним мощным прыжком. Я смотрел в просвет между кустами, где исчезло животное и мне казалось, что оттуда на меня смотрит кто-то. Я не ощущал угрозы, лишь ленивое любопытство.

— Глупости, — сказал я сам себе и пошел обратно к дому.

Но до момента, когда дверь за мной закрылась, спина зудела от воображаемого чужого взгляда.

Я вошел в холл и снял куртку.

— Все хорошо? — спросил Фома, хмуря брови.

— Снаружи я видел оленя. Так что будь осторожен, если решишь прогуляться.

— Вашество, от меня травоядные держатся подальше.

— Ты метки поставь по периметру и можно будет ни о чем не беспокоиться, — предложила Любовь Федоровна.

— Вы ведь понимаете, как хищники ставят метки? — осторожно уточнил Фома.

— Ну… — женщина прикрыла рот ладонью и захихикала. — Прости, Фомушка. Я как-то не подумала. Конечно, никаких меток ставить не надо. Тут есть биотуалет, который намного уместнее использовать.

Питерский не стал уточнять детали и лишь закатил глаза.

— Тебе тут нравится? — спросил я перед тем, как подняться на второй этаж.

— Если бы не эти чудные болота, то я бы жил в таком месте с удовольствием. Но все же, вашество, топи тут есть. И на них что-то обитает неправильное.

Я попрощался и пошел в свою комнату. Закрыл за собой дверь, прошел в ванную. Включил водонагреватель, открутил оба крана, устало глядя, как наполняется емкость. День выдался довольно утомительным. И меня терзали смутные сомнения, что завтрашний будет таким же. Поэтому я забрался в горячую воду, вздохнул и довольно прикрыл глаза, чувствуя, как напряженность и мысли о деле Двушкина быстро уходят, погружая меня в своеобразный транс.

Из ванной я выбрался, когда вода в емкости уже остыла. И единственное, чего мне хотелось — это дойти до кровати и лечь спать. Я набросил на плечи халат и вышел в комнату. Взглянул на телефон, который оставил на столе перед походом в ванну. И вдруг замер, вспомнив, что с этим делом совсем забыл о предстоящем заседании, которое назначено на завтра. Схватил со стола аппарат, и быстро принялся искать в списке контактов номер куратора. Нажал на кнопку вызова.

Трубку не брали достаточно долго. И когда я уже хотел было отменить звонок, в динамике, наконец, послышался голос Руслана Константиновича:

— Слушаю, Павел Филиппович.

— Добрый вечер, Руслан Константинович, — ответил я. — Вам удобно говорить?

— Вполне, мастер Чехов, — заверил меня куратор. — Что-то случилось?

— Секретарь сегодня сообщил мне, что заседание по моему отстранению назначено на завтра. А я…

— О, можете не волноваться, Павел Филиппович, — успокоил меня Руслан. — Сам Александр Васильевич Морозов уже сообщил мне, что вы назначены консультантом по какому-то делу. Скажу я вам, он важный человек, которого принято уважать. Так что я попросил комиссию отложить заседание на две недели. Упомянул главу кустодиев и к просьбе с готовностью прислушались. Так что вы можете спокойно заниматься помощью жандармам. Если же вам потребуется еще время — просто дайте знать. Думаю, комиссия примет во внимание важность вашего занятия и пойдет вам навстречу.

От этих слов, с моих плеч словно упала целая гора.

— Больше спасибо, Руслан Константинович, — поблагодарил я.

— Все хорошо. Для этого и нужен куратор. Если это все, то прошу меня простить, Павел Филиппович. У меня еще много дел, — он понизил голос, — Сегодня надо менять всю мою одежду на ту, что на пару размеров больше предыдущей. Жду, пока благоверная заснет и вместе с помощником займусь этим благородным делом. Я на днях сменил свой домашний костюм и имел большой успех у собственной супруги. Она даже с утра велела подать к чаю печенье и сахар.

— Рад, что мой совет оказался полезным. Не буду вас более отвлекать, — спохватился я и поспешно попрощался. — До свидания, Руслан Константинович.

— До свидания, — ответил куратор и я завершил вызов.

Положил телефон на стол, и с облегчением вздохнул. Дошел до кровати, быстро разделся и лег. Одно дело было решено. Причем на удивление скоро, за что спасибо главе кустодиев. Осталось раскрыть дело Двушкина, и можно возвращаться в Петроград…

И погруженный в эти мысли, я сам не заметил, как крепко уснул.

* * *

Мне снился странный лес с высокими деревьями, сквозь кроны которых не пробивалось солнце. Здесь царила совершенная тишина и полумрак. Не было слышно ни шелеста веток, ни пения птиц. Но это не казалось странным. Я шел по тропинке, и стволов деревьев появились просветы. И я вышел на поляну, заросшую густой травой. В центре поляны высился огромный дуб, обхватить который не смог бы и вставший в круг десяток взрослых людей.

Я почувствовал чей-то внимательный взгляд. И принялся озираться по сторонам.

— Я здесь, — послышался мягкий, мурлыкающий голос. И я задрал голову, пытаясь рассмотреть говорившего.

А через секунду, с ветки дуба ко мне срыгнула огромная черная кошка, которая почти сразу сделалась белой. Я попятился, обернулся, но тропинка уже исчезла. А деревья словно сомкнулись, встав плотной стеной. Обратной дороги не было.

Кошка тем временем облизнулась и произнесла человеческим знакомым мне голосом:

— Не бойся, я тебя не съем.

Кошка подошла ко мне, взмахнула хвостом:

— Если тебя пугает этот облик, то…

Она не договорила. Миг — и кошка исчезла, превратившись в девушку. Она была невысокой и кажется обнаженной. Я мог судить об этом потому, что видел ее плечи и стройные ноги. Остальное тело надежно скрывали длинные светлые волосы. И я сперва удивленно нахмурил брови, а затем усмехнулся, узнав взгляд Нечаевой, которая стала в этом чудном сне немного другой. Ее глаза казались иными, словно вытянутыми, переносица несколько шире той, которую я изучил за последнее время. Но губы остались прежними.

И я непроизвольно потянулся к ней. Нечаева притягивала к себе словно магнит. От нее исходили волны гипнотизирующей, подчиняющей волю энергии.

Девушка отстранилась:

— Держите себя в руках, Павел Филиппович, — мягко попросила она и склонила голову к плечу. Волосы колыхнулись, и я понял, что не могу позволить себе пялиться обнаженную Арину. Потому что она очень внимательно следила за мной и хищно усмехнулась.

Я кивнул:

— Как скажете, Арина Родионовна. Где мы?

— В Лукоморье, — был мне ответ, и я покачал головой:

— Не слышал про такое место.

Девушка лукаво улыбнулась и пояснила ленивым голосом, от которого по моей коже бежали мурашки:

— Это точка, в котором миры сходятся. Вы же уже знаете про мироходцев?

Я кивнул:

— Недавно рассказали.

— В вашем мире Лукоморье находится на болотах, — продолжила Нечаева. — Неподалеку от деревни Двушкина.

— Не в нашем? В моем? — уточнил я.

— Я так и сказала.

— Какой удивительный сон, — продолжил я, ощущая странную тревожность. — И отчего-то он кажется мне неправильным.

Девушка промолчала, наматывая на палец локон волос, а потом опомнилась и отпустила прядь, которая прикрыла ее грудь. Но я заметил, как ее щеки залил знакомый мне румянец.

— Впрочем, это просто сон, — продолжил я, чтобы прервать эту неловкую паузу.

— Да, — едва слышно ответила Нечаева, поднимая на меня глаза с вертикальными зрачками. — Всего лишь сон. Вы спите, Павел Филиппович.

Реальность вдруг подернулась, рассыпаясь на сотни кусков. И я распахнул глаза, уставившись в потолок. Тело покрывала испарина. Я ощущал себя как подросток, который увидел слишком откровенный сон. Впрочем, можно сказать, что все так и было.

За окном уже рассвело. И я вздохнул. Пора вставать. Скоро прибудет Зимин.

Больше всего на свете, мне хотелось снова закрыть глаза и попытаться урвать еще пару часов полудремы. Но я какое-то время еще лежал, глядя в потолок и думая про странный сон, а затем с неохотой встал с кровати. Подошел к столу, взял телефон. Взглянул на экран. Начало восьмого.

Я нехотя поплелся в ванную, чтобы привести себя в порядок. Холодная вода прогнала остатки сна и взбодрила. Я быстро оделся и вышел из комнаты.

Фома и Виноградова уже сидели в гостиной у включенного телевизора. Марковой не было видно. А постельное белье с дивана оказалось уже убрано, и я подумал, что слуга проснулся раньше меня.

— Доброе утро, вашество, — поприветствовал меня бодрый Фома. — Завтрак уже готов.

Я кивнул:

— Хорошо.

Прошел к столу и сел в кресло. А Любовь Федоровна быстро улетела на кухню. Вернулась она через пару минут. Перед ней по воздуху плыл поднос с тарелкой, на которых лежали блинчики. А рядом стоял исходящий паром чайник.

— Приятного аппетита, — произнесла Любовь Федоровна и поставила поднос на стол.

— Арина Родионовна, наверное, еще не проснулась, — запротестовал было я, но Виноградова нахмурилась:

— Ваша гостья проснулась полчаса назад, — ответила она.

Словно в подтверждение слов призрака, за спиной послышались шаги. И голос секретаря:

— Доброе утро.

Я обернулся. Арина Родионовна стояла у входа. И я заметил, что щеки девушки густо покраснели. Нечаева смущенно опустила взгляд.

— Доброе, — ответил я. — Проходите, завтрак уже ждет.

Девушка кивнула и прошла к столу. Села в одно из свободных кресел. А Виноградова разлила чай по чашкам:

— Как спалось на новом месте? — уточнила призрак. И в этот раз, щеки залились краской уже у меня.

— Хорошо, — ответил я, и заметив удивленный взгляд Нечаевой, пояснил:

— Любовь Федоровна интересуется, как спалось.

— Нормально, — робко ответила девушка и взяла с тарелки блинчик. Но призрак словно не замечала этой реакции:

— Что снилось? — продолжала расспрашивать он, двигая ближе к нам чашки с чаем.

— Мне снилось какое-то Лукоморье, — ответил я. — И поляна с огромным дубом.

Про большую кошку, которая приняла облик обнаженной Нечаевой, я решил умолчать. Но даже этих подробностей было достаточно. Услышав про Лукоморье и дуб, девушка застыла с блинчиком в руке, и пораженно взглянула на меня. И в ее расширившихся зрачках я заметил удивление и непонимание.

— Что-то случилось? — уточнил я.

Девушка покачала головой:

— Нет, Павел Филиппович, — ответила она после недолгой паузы. — Просто забавное совпадение.

Виноградова взглянула на нас. А затем хитро улыбнулась, но не стала комментировать сложившуюся за столом ситуацию. Хотя мне показалось, что призрак понимает в происходящем чуть больше нас.

— Пейте чай, — посоветовала Любовь Федоровна. — И ешьте блинчики. Пока горячие.

Я кивнул и сделал глоток, напомнив себе обязательно расспросить Виноградову о странном месте, которое мне привиделось.