Глава 5 · Допрос на болотах

Вскоре мы и впрямь смогли выбраться на нужную тропу. На берег болота компания вышла уже после полудня. И за время блуждания, все мы успели немного устать.

— Наконец-то, — с облегчением вздохнул Зимин, едва перед нами открылся ковер из ряски. — Павел Филиппович, ответственно заявляю, что проводник вы опасный. С вами недолго и заплутать.

— Зато я собрала столько всего редкого, — заявила Арина Родионовна, становясь рядом. — Да и прогулка нам не помешала. Привыкли в городе сидеть…

— Кто-то может и сидит… — Дмитрий отмахнулся от случайного комара, который по нелепости решил напасть на огневика. — А мне полевой работы хватает.

Он щелкнул пальцами, намереваясь призвать тотем. Но Виноградова внезапно схватила парня за руку.

— Ох, — выдохнул он и затряс онемевшей ладонью.

— Не пользуйтесь здесь силой, — зловеще произнесла женщина.

Я быстро повторил ее слова.

— Думаете, что правила еще действуют? — спросил князь. — Вроде мы уже закончили… — он осекся, повинуясь клятве, не говорить об императорской охоте при посторонних.

Фома ничего не заметил и тревожно всматривался куда-то между стволами деревьев.

— Тут сила может привлечь другую силу, — вдруг заявил он и тряхнул головой.

Между прядями волос на макушке мелькнул кончик кошачьего уха.

— Но мне придется призвать тотем, — пояснил я и взглянул на Любовь Федоровну.

— Твоя сила тут не опасна, — произнесла она после напряженного молчания. — Только не причиняй никому вреда.

Я поставил тотемы, зажег «Фонарь Харона», и на свет потянулись призраки. Они вышли на берег, и я напитал их силой, вытащив в материальный мир. Девушек было много, и они смотрели на нас с хищным интересом. Оставалось лишь надеяться, что духи не станут нападать.

— Начинайте, — произнёс я, обращаясь к Шуйскому.

Дмитрий Васильевич кивнул, расстегнул папку, вытащил из нее планшет, стопку протоколов и ручку, и задумчиво посмотрел на бумагу. Затем обернулся к стоявшему неподалеку Зимину и смущенно поинтересовался:

— Станислав Александрович, а как правильно оформлять такие протоколы? Вряд ли бумагу с названием «опрос убитой» можно будет приобщить к делу.

— Значит, пишите «свидетеля», — предложил Зимин. И жандарм кивнул. Закрепил лист и обратился к ближайшей девушке:

— Фамилия, имя, — начал он. — Имеешь ли отчество?

Само собой, призрачная девица не собиралась общаться с человеком, который не владел темной силой. Она презрительно взглянула на жандарма и обернулась ко мне:

— Мы договаривались, что если мы тебе поможем, ты отомстишь за нас, некромант, — прошелестела она.

— Я и пытаюсь, — ответил я. — Это жандарм из разбойного отдела и представитель службы кустодиев. Если вы дадите показания, Двушкина приговорят к бессрочной каторге…

Лицо призрака скривилось от злобы:

— Нам не нужна каторга, — прошелестела она, подлетев почти вплотную ко мне. — Просто приведи его к нам, на болота. И мы сами устроим правосудие.

— Дама дело говорит, — кивнул кустодий. — Притащим Двушкина сюда, и…

Я покачал головой:

— Так не пойдет. Сперва суд должен решить, что вина конюшенного доказана. А самосуд — дело наказуемое.

— Тогда я могу вызвать Двушкина на дуэль, — предложил Зимин. — И сразиться с ним на болотах. А затем оставить раненого здесь, чтобы жертвы уже довершили дело.

Призраки обратили лица к криомастеру, выражая одобрение.

— Ваш спутник не по годам мудр, мастер некромант, — произнесла призрак, и остальные поддержали ее.

— Да вы сами подумайте, — возразил я. — На каторге Двушкин будет медленно угасать. Терять надежду на освобождение, впадет в апатию, которая его и добьет. А вы хотите разорвать человека на части. Но это не утолит вашу жажду мести. Напротив, озлобит вас еще больше.

Призрак задумалась и дернула себя за кончик длинной косы.

Виноградова приблизилась и взяла ее тонкими пальцами за подбородок, поднимая лицо.

— Ты правда думаешь, что быстрая смерть душегуба будет ему достойной карой? За ним придет душелов и утащит за собой в другой мир. Где подонок переродится…

Духи возмущенно зашелестели.

— Пусть остается жив. Но умирает каждый день по крупице, тоскуя по прошлому и ненавидя самого себя за то, что попался. Вы знаете, что каторга делает с людьми? — женщина обратилась ко всем призракам. — Она их ломает и превращает в тени самих себя. Он будет желать смерти и если найдет ее в самодельной петле, то велик шанс, что там и останется призраком, рядом со своей виселицей. И будет пребывать возле нее вечность.

— Вечность, — завороженно повторили за моей соседкой девушки.

Всех присутствующих живых пробрал озноб.

— В твоих словах есть рациональное зерно, — произнесла наконец мертвая, которая обращалась до того ко мне. — Ты знаешь толк в мести.

Любовь Федоровна по-доброму погладила девушку по волосам.

— Нам всем иногда надо мыслить холодно. Попроси своих подруг помочь моему некроманту. Он и впрямь сделает все, чтобы наказать душегуба.

— Поможем ему?

Девушка обернулась к остальным, и собравшиеся на берегу призраки закивали, поддерживая идею. И я облегченно вздохнул и произнес:

— Тогда отвечайте на вопросы мастера Шуйского. И мастера Зимина.

— Хорошо, мастер, — послышался нестройный хор голосов. И Шуйский повторил вопрос:

— Фамилия, имя. Имеешь ли отчество?

— Ульяна, Маркова дочь, — ответила та. — Такую фамилию в приюте дали. Родителей я не знаю.

— Цвет силы?

— Светлый.

— При каких обстоятельствах произошла смерть?

— Двушкин привел меня на болота, а затем убил.

Шуйский кивнул, записывая показания в протокол:

— Каким образом? Почему?

Маркова пожала плечами:

— Кто ж знает этого скудоумного? Я работала лекарем в деревне. И была на содержании Двушкина, как и многие здесь собравшиеся. Конюшенный был очень любвеобилен. Отказывать ему было боязно. Ведь он мог и погнать взашей, а то и вовсе обвинить в воровстве или растрате. Денег на содержание он не жалел. Но часто менял одну зазнобу на другую.

— На более молодых? — не отрываясь от записей, уточнил Дмитрий Васильевич.

— Не всегда, — ответила Маркова и указала на собравшихся призраков. На берегу болота и правда собрались девушки и женщины разных возрастов.

— И Двушкин их всех содержал? — удивился Зимин. — Великого здоровья он человек.

— Иногда у него было несколько содержанок, — произнесла Ульяна.

— Хорошо, — Шуйский попытался вернуть допрос в нужное русло. — Где и как он вас всех убил? И куда спрятал тела?

Девушка махнула рукой в сторону леса:

— Там среди болота, есть остров. Его сложно найти. На этом острове стоит небольшой дом. Двушкин иногда ездит туда на лодке. Там он всех нас убил. А тела утопил в болоте.

Шуйский записал сказанное Ульяной, а затем взглянул на собравшихся призраков:

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Жертвы разные по возрасту и типажу. Зачем Двушкин всех вас убил? Может быть, все вы ждали от него детей?

— Что ты, мастер дознаватель? — усмехнулась Маркова. — Некоторые, наверное, хотели, но уж точно не я.

Дмитрий Васильевич покачал головой:

— Ладно. Подписать бумагу сможешь?

— Я слишком слаба, чтобы держать перо, мастер.

— Не страшно. У нас есть понятые. Они и подпишут. Арина Родионовна, мастер Фома, мастер Виноградова, если вы пришли с нами, не могли бы помочь…

Жандарм обернулся к нам, протянул планшет с протоколом. Любовь Фёдоровна же сделала вид, что ее здесь нет. И я ее понимал. Призрак не хотела выходить из статуса легенды про злого духа, который обитает в доме некроманта. Нечаева с Фомой же поставили подписи под фразой «протокол подписать отказалась». Я же перерезал все нити силы, связывающие меня призраками, оставив только одного. Ту, кого жандарм должен был допрашивать следующей.

За Марковой жандарм опросил и остальных. И в какой-то момент к опросу присоединился и Зимин, так что дело пошло быстрее. Я же отпускал уже опрошенных призраков, перерезая нити силы и призывая новых. И к концу опроса я чувствовал себя неважно. Хотя после боя с Цареубийцей, который прошел на пределе возможностей, силы во мне стало больше.

— Ну вот, — довольно заключил Шуйский, убирая последний протокол. — Теперь у нас вырисовывается общая картина.

— Или не вырисовывается, — возразил Зимин, передавая Дмитрию Васильевичу стопку листов.

Я же обратился к Марковой. Единственной, которую я не отправил в межмирье. Уточнил:

— К чему ты привязана в этом мире? Назови предмет, который ты вспоминаешь чаще всего.

Ульяна задумалась, а затем произнесла:

— Кольцо, которое я купила, когда выпустилась из лекарского факультета Школы Синода. Оно хоть и скромное, но только мое.

Призрачная девица вздохнула и протянула руку, демонстрируя ободок их металла на полупрозрачном пальце.

Я кивнул:

— Где его искать?

— Там, в болоте, — с тоской сообщила Ульяна.

— Я могу помочь принести, — вызвалась Виноградова. — Если это место недалеко.

Ульяна пожала плечами:

— Пара километров.

Виноградова покачала головой:

— Я не дойду туда без Фомы.

Я же обернулся к Зимину:

— Мастер кустодий, вы сможете заморозить воду, чтобы Фома сопроводил Любовь Фёдоровну к нужному месту?

Криомастер кивнул:

— Это несложно. Но как же предупреждение о том, что здесь лучше не пользоваться силой?

— Другого выхода нет, — вздохнув, ответила Виноградова.

— Есть, — ответил я и призвал из межмирья Минина. Повторил ему задачу, и призрак кивнул:

— Легко, мастер. Если напитаете силой, чтобы я не зависел от тотемов.

Я протянул к берсерку новые линии силы, и Минин замерцал.

— Идем, — произнес он, обращаясь к Марковой.

Та на мгновенье смешалась, будто присутствие молодого мужчины ее смущало. Призраки шагнули сторону болота. Но она собралась, и вскоре оба духа быстро полетели над ряской.

— А зачем вам это кольцо, Павел Филиппович? — уточнил Шуйский.

— Чтобы взять Ульяну с собой в поместье Двушкина, — просто ответил я. — Думаю, допросить подозреваемого при помощи призрака будет проще.

Зимин поморщился:

— Мастер Чехов, у нас есть целая пачка протоколов от… свидетелей. И все они утверждают, что их убил Двушкин.

— Ну, заодно устроим очную ставку, — добавил я. — Это лишним не будет.

Кустодий усмехнулся:

— Как скажете, Павел Филиппович. Делайте, как считаете нужным.

Призраки вернулись спустя двадцать минут. И Минин нес перед собой покрытый грязью, тиной и илом предмет:

— Держите, мастер, — произнес он, передавая мне находку. Я взял ее и сжал в руке, почувствовав обжигающий холод.

— То, что надо, — довольно заключил я и хотел было убрать предмет в карман, но меня остановил Фома:

— Так вы одежду попортите, вашество, — пробасил он. — Вот.

Он достал из кармана небольшой платок.

— Подождите, — выступила вперед Арина Родионовна и вынула из рюкзачка прозрачный пакет.

Слуга, совершенно не смущаясь, присел на пятки, смыл с вещицы грязь, тщательно вытер металл тканью, а потом вложил кольцо в обертку.

— Вот так будет лучше, — заключила Нечаева, протягивая мне пакет.

— Спасибо.

Я убрал предмет в карман, и обернулся к Ульяне:

— Теперь ты можешь поехать с нами в поместье. И поговорить с Двушкиным.

В сузившихся глазах девушки мелькнула злоба:

— С великой радостью, мастер, — прошипела она, растянув губы в ухмылке.

— Тогда идем.

Я развернулся и направился по едва заметной тропе, по которой мы выбрались сюда. Остальные последовали за мной.

* * *

Обратный путь до особняка занял у нас куда меньше времени. И уже у ворот, Шуйский остановился, обернулся к нам:

— Может быть, сразу поедем в поместье Двушкина? Зачем затягивать? Допросим, вызовем группу для задержания, и поедем по домам.

— Идея хорошая, — одобрил Зимин.

— Тогда едем, — заключил я и обернулся к Фоме:

— Заводи машину.

Питерский кивнул и направился к авто.

— Зачем брать ваш автомобиль, Павел Филиппович? — удивился кустодий. — Мы можем отправиться на моем. У меня здоровый внедорожник.

— Прям здоровый? — язвительно уточнил Дмитрий Васильевич. — Это что-то значит?

— Это не комплексы, — насупился Зимин. — Просто для работы удобно…

— Не продолжайте, — усмехнулся князь. — Я не собираюсь вас судить.

А я лишь покачал головой:

— С нами поедут призраки. Не думаю, что вам будет комфортно с ними в одном салоне.

— Они ведь могут отсидеться в какой-нибудь вещице… — начал было Шуйский.

— Пусть сам забирается в багажник, — возмутилась Виноградова. — Не хватало еще, чтобы я, влезла в сумочку или брелок! Может он захочет меня убрать в карман как бумажник? Я поеду на переднем сиденье нашей «Победы»!

— Мой бухгалтер не прячется в предметы. Она занимает кресло рядом с водителем, — спокойно перевел я слова призрака.

— Ты скажи ему про багажник. Я ему там даже место освобожу. Подвину запасное колесо, — продолжала возмущаться Любовь Федоровна. — Он довольно щуплый, должен влезть. А если нет, то…

— Я еду с вами, Павел Филиппович, — произнесла Нечаева, тем самым по незнанию прервала Виноградову. — К любезной Любови Федоровне я привыкла. И думаю, она не даст меня в обиду другим призракам.

— Вот же славная девочка, — умилилась призрачная дама. — Все понимает и не пытается унизить порядочную женщину.

— Хорошо, — торопливо ответил я.

Мы направились к «Победе», за рулем которой уже разместился Фома. Зимин и Дмитрий же сели в черную машину с номерами семьи Шуйских.

Я открыл заднюю дверь, предлагая Нечаевой сесть в салон.

— Благодарю, — ответила девушка и заняла место на диванчике. Я последовал за ней. А Виноградова демонстративно открыла дверь в салон и устроилась на своем месте.

— Куда ехать, вашество? — обернувшись ко мне, уточнил Фома.

— Следуй за машиной князя Шуйского, — ответил я.

Слуга кивнул, и автомобили покатили по дороге.