Глава 18. Амир

Мы находим в природе человека три основных причины войны: во-первых, соперничество; во-вторых, недоверие; в третьих, жажда власти.

Амир Сурийский

Следуя с Динаром в приёмную отца, не мог избавиться от мысли… вернее подозрения. Не в том, что он догадался о том кто я. Это уже неважно. И так собирался об этом рассказать прямо сейчас. Отец о моей прихоти сохранить свою личность не знал. И всё равно бы выдал меня.

Но кто мог сказать о Бешане? Я лично допрашивал напавших на нас из тех, кто выжил. Затем при мне их убили. Это имя никто не знал, кроме самих нападавших. Также, прежде чем приступить к допросу — комнаты были исследованы, чтобы исключить любые неожиданности. В том числе и подслушивание. Это было невозможно.

Так откуда он мог узнать? Не думаю что причастен сам, так как его ранили. И это не было инсценировкой. Я видел его в бою. Он дрался насмерть. Да и к чему ему это? Это не в его интересах. Разве что он заключил союз с кем-то на стороне, планируя свергнуть отца. Но это вряд ли. Если это не очень хитрый заговор. Последить за ним стоит. Мало ли.

Мне пришло в голову кое-что ещё — кто мог узнать и рассказать. Тот, кто казался мне подозрительным с самого начала. Добавить сюда мальчишескую одежду и навыки акробата… Мелек. Может она допросила кого-то, пока я отлучался в Бахчи за лекарем? Или просто она стоит за всем случившимся, вернее за теми, кто её нанял. Но зачем ей рассказывать об этом бывшему любовнику? Загадочная Мелек создавала больше вопросов, чем отгадок.

Выведать у самого принца я ничего не могу, а вот у девушки…

Мы дошли до нужной двери. И я кивком приказал охране открыть дверь. Они послушались, а мы с Динаром вошли внутрь.

— Отец! — прошёл глубже и увидел, как тот сидит на диване.

Он кивнул и протянул руку. Сначала я, а потом принц Андалузский подошли к нему и поцеловали её в знак почтения и признания его высшей воли над нами на этой земле.

— Приветствую тебя, Динар Андалузский. Мы надеемся, что Салих, твой отец, пребывает в добром здравии и наши договорённости остаются в силе.

— Можете не сомневаться, — ответил принц с гордо поднятой головой.

— Раз так, то давайте обсудим, как нам поступить.

— Повелитель, — решился вступить, чтобы озвучить своё мнение. И план. — Простите мне мою дерзость.

— Говори, — кивнул он в согласии.

— Динар Андалузский изъявил желание самолично поймать тех, кто осмелился на такое преступление, карающееся смертью.

— Я думал, ты сам вызовешься, — удивился Вахид.

— У меня свадьба через пару дней, а это может занять дольше времени. Лучше не откладывать такое событие. Промедление подвергает жизнь принцессы Рады опасности. А принцу можно дать в помощь самых лучших и верных из наших людей. Гариба и Шаха во главе хорошо вооружённого отряда. Самочувствие его уже нормализовалось и лекарь, думаю, не будет против поездки. Но лучше пусть отправится завтра утром после отдыха.

По мере того как я говорил удивление обоих мужчин становилось всё более явным. Отец не ожидал, что я кому-то передам это дело, хотя бы потому что это отложило бы женитьбу. Он знал, что я к этому не стремился. Да и перекладывать обязанности не люблю. А вот удивление Андалузского мне ещё более понятно, хотя в его глазах читалось и подозрение. Только вот в чём?

Но с отцом я объяснюсь позже и то не собираюсь говорить ему всей правды, пока всё не узнаю сам. А вот Динар? Сам вызвался, так что пусть получит то, чего хочет и не жалуется. Гарибу и Шаху доверяю безгранично, так что они проследят и сделают всё как надо.

— В целом мы не против, — прищурился Вахид. — Откладывать свадьбу больше не стоит, тут ты прав. Переговоры и так затянулись. Но разве Динар Андалузский не на нашем попечении? Мы отвечаем за принца. И стоит ли так рисковать собой?

— Я… — замялся Дин, переводя взгляд с правителя на меня.

— Перед тем как мы пришли сюда, принц убеждал меня в том, что не может поступить по-другому, отец, — и пусть только попробует передумать. Раз уж возомнил себя мужчиной, то должен отвечать за свои слова. — Досадное происшествие по пути сюда — дело чести для него.

Если Андалузский всё же хочет отказаться от собственной затеи, то я не позволю ему этого. А вот как только он уедет…

— Это так? — спросил Вахид у него.

— Конечно, — уже более уверенно кивнул принц, но глаза всё так же подозрительно косились на меня. — Если конечно вы позволите, повелитель.

— Что ж. Пусть будет так, — кивнул падишах. — Узнай, кто это задумал. Нам нужно знать наших врагов в лицо. Они должны поплатиться.

— Само собой отец, — я учтиво поклонился.

— Тогда вы свободны, — отпустил нас падишах. — Вы наверняка устали после дороги и вам стоит отдохнуть.

— Конечно, — Динар кивнул и начал удаляться спиной.

— А ты останься, — помешал моему отступлению отец. — Нам надо поговорить, Амир.

Андалузский нас покинул, оставляя наедине.

— Рассказывай. Я признаться, удивлён твоим решением. И что скажешь о своей невесте? Говорят Рада Андалузская красива, как свежая роза. Это правда?

— Не особо разглядел, отец, — пожал плечами. — Но вроде ничего. Строптива, но я укрощу её нрав.

— Я верю в это. Ты завоевал не одну территорию для Сурии. Уж с девчонкой ты справишься, — кивнул Вахид. — А что на счёт Прасты? Почему не отправишься сам? Это не похоже на тебя. Или хочешь как можно скорее приступить к дрессировке будущей супруги? Неужели всё же понравилась?

— Вы сами говорили, что откладывать ещё дольше — уже оскорбление для Андалузии, — пожал плечами. — И потом на некоторое время хочу покончить с военными походами.

— Это правильно, сын. Нам нужен наследник. Пока у тебя ещё нет сыновей. Мой тебе совет — сначала пусть его родит Рада, прежде чем ходить к другим наложницам. Это понравится Салиху. Что именно его внук будет будущим правителем Сурии. Это укрепит наш союз.

— Как прикажете, отец, — поклонился. — Если позволите, то откланяюсь. Я не видел дочь около двух месяцев и хотел бы посмотреть на неё. Думаю, она спит, но хочу убедиться, что она в порядке.

— Иди, иди, — отпустил меня падишах. — И приходи завтра на завтрак вместе с Динаром. Обсудим детали поездки и познакомим его с Шахом и Гарибом. Прекрасный выбор, кстати.

— Как прикажете, повелитель. Спокойной ночи, — кивнул и стремительно вышел, дождавшись его разрешения.

Я не соврал. По крайней мере, в последнем. Мне действительно хотелось посетить Ильхам. Дочери недавно исполнилось шесть. И пусть у неё были лучшие няни-рабыни, но так как её мать умерла при родах, девочка очень привязана ко мне. И это взаимно.