Глава 14. Амир

Обдумай, верно ли и возможно ли то, что ты обещаешь, ибо обещание — есть долг.

Амир Сурийский

Первой моей мыслью был не страх! Его не было и в помине!

О нет. Первой моей мыслью было то, что прошлой ночью не лиса… о нет! Не лиса попалась мне на крючок!

Если она могла так двигаться, то никогда бы не смог её поймать! Именно хитрая лиса поймала меня в свои сети! Дала себя поймать… соблазнила, фактически привязывая к своему роскошному телу, а потом разыграла всё как по нотам. Рискуя на грани жизни и смерти…

Наверное, я извращенец, потому что захотел её ещё больше! Непослушный и абсолютно неповинующийся мне мужской орган напрягся до такой степени, что угрожал порвать штаны.

— Так что скажет мой повелитель? — повторила свой вопрос Мелек. — Одно быстрое движение и моя свобода у меня в кармане.

Медленно повернул голову, стараясь держаться от лезвия подальше, и едва не задохнулся от вызова и нескрываемого призыва в лиловых омутах.

Резким движением отвёл не сопротивляющуюся руку и со стоном сдался непереносимому желанию. Притянул её к себе, с силой вжимая в своё тело и поцеловал, нарушая все свои собственные запреты и обещания. Жёстко! Властно и решительно наказывая плутовку. Не за отца и не за только что совершённую выходку. А за то, что вызывала во мне желание! Это в моих глазах было гораздо большим грехом по сравнению со всем остальным.

На что годен мужчина, если его слово ничего стоит? Единственным утешением служило только то, что о нём кроме меня самого не знал никто. И не могу сказать, что сильным.

Но всё это стало неважным, так как я снова почувствовал тот же отклик. Голод в ответной реакции. Тот же самый что снедал и меня.

Послышался треск и не сразу понял, что это сделал я. Именно я разорвал на ней одежду, усаживая на себя, не отрываясь от её рта…

Боже! Слышал я про наркотические запрещённые средства, которые принимают в Переме, чтобы затуманить разум и потерять себя в дурмане. Наверное, именно на это оно и похоже. Полная потеря контроля и жар, окутывающий мягким одеялом.

— Если вы хотите меня остановить, повелитель, то скажите об этом сейчас, — проник её шёпот в мою голову.

Застонал. Зачем лисичка говорит подобные вещи? Это был бы удар ниже пояса, если бы уже не было поздно. В ответ я промолчал. Лишь притянул её ближе. Хотя куда уж ближе? Учитывая, что она полностью обнажённая, лишённая своего платья, валяющегося у моих ног рядом с опрокинутой бутылкой араки, уже прижалась ко мне всем телом.

Но потом… потом она добила меня тем, что с невероятной нежностью коснулась своими губами впадинки у виска. Провела ими линию до подбородка, не проходя мимо шрамов, и снова со стоном накрыла мои губы своими. Сжав мою рубашку… разорвала её, проявляя не дюжую силу от которой закружилась голова. Контраст нежности в поцелуе и жаркие прикосновения ладошек к моему торсу… Гортанный низкий звук, сорвавшийся с моих губ, тоже станет моим секретом.

Когда она целует меня так, я отвечаю с той же нежностью, переходящей в ярость. Вокруг наступает странная тишина, как перед ударом молнии с раскатами грома. Мы целуемся и целуемся… дыхание спирает, но тут же восстанавливается вновь, давая нам новые силы. И я понимаю, что все остальные поцелуи, которые когда-либо у меня были, это просто сплошное недоразумение.

Ощущать вес её тела на себе невероятно. Уникально. Меня окружает тот же аромат, который преследует днём и ночью. Она сама преследует меня. Самый восхитительный запах, который могу только вообразить.

Я словно дышу им… желаю выпить до дна, как и саму лисичку. Эти губы на вкус, заставляют ёрзать под ней мечтая войти в её глубины.

Мелек продолжает водить своими ладонями по моей груди. Не успел осознать, насколько желанны мне её прикосновения, как она спустила их вниз и положила на ремень штанов, ловко, так же как делала всё остальное, расстёгивая застёжку.

Несмотря на то, что она оседлала меня и то, что я хочу её ближе. Ещё ближе… Отстранил от себя и заглянул в затуманенные неподдельной страстью глаза. Чтобы до конца осознать глубину своего падения. И цену за него.

Стоит ли она того?

— Повелитель? — разочарованно простонала лисичка, проникая пальчиками в мои штаны и касаясь, едва касаясь напряжённой головки. Я зашипел, а следующие слова Мелек заставили меня замереть: — Стоить дать слово, Амир, что не будешь чего-нибудь делать, как тебе непременно этого захочется…

Откуда она узнала? Это почти отрезвило меня, если бы её пальчики не проникли ещё глубже, обхватывая весь ствол. И ещё и эта плутовка в этот момент облизнула губы, словно представляя, как обхватывает его своим ртом.

— Но вот в чём дело, — на какой-то момент её взгляд прояснился, но не стал от этого менее завораживающим. — Наши обещания так похожи на ложь, что за спиной своей честности мы все прячем ножи.

— Что ты знаешь о моих обещаниях, лиса? — прорычал, схватив её за руку и прекратив её вольности.

— Есть правило, — хмыкнула ничуть не расстроенная рабыня. — Не обещай того, что тебе не по силам.

Грубо скинул её со своих колен и встал.

— Теперь я понимаю, насколько ты глупа, раз заговорила со мной об этом в этот момент! — возвысился над стоящей на коленях обнажённой Алекс, смотрящей на меня… просто смотрящей на меня.

Сейчас в её взгляде не было насмешки. Простой спокойный прямой взгляд, без тени самоуверенности или превосходства.

Мелек гордо встала и выпрямилась, позволяя оценить красоту её тела. И так и не свела с меня глаз.

— А если бы не сделала этого, то что? Ты потом винил бы меня во всех дополнительных грехах? Нет уж. Если ты возьмёшь меня снова, то должен понимать, что я не дурманила тебя, как, наверное, уже думаешь. Это твои желания и решения! Не надо добавлять их на мои плечи! Я сделала много плохого, Амир. Быть может больше чем многие за всю свою жизнь. Но ты… ты сам что, не без греха? Скольких ты лишил жизни? И не говори, что это была война! А я предлагаю тебе помощь, потому что хочу закончить свою войну, но не начиная новую!

— И для этого ты ложишься под меня? — уточнил с насмешкой, с издевательством рассматривая девушку.

— Нет, — неожиданно она смутилась и отвела взгляд, но сколько правды было в этом действии? Мелек тут же снова посмотрела на меня. — Ты и сам знаешь почему.

— Не играй со мной, лиса! — прорычал. — Отвечай прямо! Зачем тебе это?!

— Причин на то две, Амир, — тихо заговорила рабыня. — И первая заключается в том, что как ты уже догадался в моих интересах привязать тебя к себе таким способом, чтобы склонить на свою сторону.

От этих слов в груди что-то сжалось. Да я знал! Но кто сказал, что не надеялся на что-то другое?

— Но есть и другая причина, которая не менее очевидна, — она сделала шаг мне навстречу, вставая почти вплотную. Касаясь упругой грудью моего торса, поднимая голову и заглядывая в мои глаза без всякого страха и хитрости, что так сильно меня подкупало. — И уже говорила о ней вчера. Я хочу тебя, Амир Сурийский. Только тебя! Таково какой ты есть. С твоими шрамами, которые закалили тебя. С твоим прошлым. Властного, с деспотичным характером, самоуверенного и таково одновременно нежного со мной. Ты воплощение настоящего мужчины. Словно созданного для меня! И не говори, что это не взаимно! Кое-кто хочет меня не меньше! Тебе уже ясно, что я могла тебя убить. И не раз! Но не сделала этого именно по этой причине!

Лисичка распалялась, тяжело дышала и была такой искренней, что не сомневался, что она говорит правду. Ту самую, которая целебным бальзамом растекалась по моей душе. Это были именно те слова… самые желанные на свете! И именно они отодвинули всё неважное, оставляя только нас.

Но всё я счёл нужным добавить:

— Каждый мой вздох пока Салих жив, позор для меня. То, что ты до сих пор жива и то, что я спал с убийцей собственного отца… позор для меня.

Лисичка привстала на цыпочки, обняла меня за шею и посмотрела со вселенской грустью.

— Поверь, мне очень жаль. Весь этот год я винила себя… Именно это изменило мои планы. Дало мне цель. Прошу тебя не отнимай её у меня. А потом… потом делай со мной что хочешь.

— Меня больше волнует то, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас, — произнёс срывающимся шёпотом и поднял руки, чтобы прижать лису крепче, поцеловать и… сойти с ума.

Снова, снова и… снова.