Глава 18. Амир

Полное доверие граничит с безумием. Трудно поверить, что человек говорит вам правду, когда вы знаете, что на его месте вы бы солгали.

Три месяца спустя

Амир Сурийский

Фасуд привёз мне письмо от лисички. Читая его раз за разом, пытался представить, как она его пишет.

Вот склоняется над бумагой. Макает перо в чернильницу. Задумчивый вид, быть может прикусывает губу, стараясь сосредоточиться…

Как же я соскучился! Последние её слова, сказанные мне, были именно про то, что она будет скучать. Так ли это? Гложет ли её такая же тоска?

У меня было время окончательно смириться с тем, что Мелек — убийца Вахида. Какой у неё был выбор, если подумать об этом серьёзно и обстоятельно? Выбор между своей смертью или его? Как бы я сам поступил на её месте, если бы речь шла об её родителях? Ответ очевиден. Может сейчас бы и подумал, но тогда?

Каждый имеет права на слабости. Нашлась и моя. Двуликая.

На самом деле львиную долю из этих трёх месяцев я посвятил тому, чтобы понять, кто же она такая и откуда взялась. И были у меня догадки. И взяты они оттуда, откуда никогда бы не догадался заглянуть без прямой подсказки самой девушки. Из сказок! Предания оказались хорошим подспорьем. А ещё вспомнил кое-что, о чём мне рассказывала Шамма, когда я был ребёнком.

И картинка начала складываться. Постепенно, но начала. И по всему выходило, что Алекс… не из этого мира. Существовала легенда о моём собственном роде. Раньше я в это не верил, но теперь понимаю, что, скорее всего, это всё же правда. Утверждали, что предки Сурийских пришли из разлома между мирами открывающегося лишь раз в столетие. И когда мы появились то земля, где сейчас построили Сурию, тогда безликую никому не нужную пустыню с редкими оазисами мы нарекли нашей.

Всегда думал, что это всего лишь красивая история для придания нам значимости и всего прочего, но так ли это? Я поднял книги с нашим генеалогическим древом. И каково же было моё удивление, когда узнал, что мою прапрапра звали Александрой, но в семье её называли просто Алекс. Слишком для обычного совпадения.

Так что почти не сомневался, что ныне носящая имя Мелек не отсюда. Очень уж необычна. И дело даже не в силе, которую успел в ней заметить, быстроте и нечеловеческой ловкости, хотя это странно. Она сама по себе другая!

За эти месяцы провёл свои исследования, сравнивая лису с женщинами которые окружали меня. Рабыни, наложницы, фаворитки, свободные служанки и даже члены королевских династий… И контраст поражал. Дело было не в том, что никого из них я не хотел так как Мелек. На самом деле всё проще. Ни у одной из них не было и сотой доли того огня и вызова, что сверкал и сверкает в лиловых глазах клеймёной рабыни.

У этих женщин на лице отражалось только смирение. Смирение со своей участью. Смирение и признание поражения без начала какой-либо борьбы. Они тут родились, выросли… знают только такой уклад жизни и ничего другого.

Но вот Алекс… у меня сложилось чёткое впечатление, что она прекрасно помнит свою жизнь до рабства. Вне этой системы. Что там было? Каков был её мир? Кто она была там? Как её угораздило попасть в разлом?

Если конечно я всё это себе не придумал, а уверен почти на все сто процентов, что это не так. Это объясняло слишком многое, чтобы вот так просто закрыть на это глаза.

И всё же скучал по ней. Скучал и ненавидел себя за это. Так жаль, что не знал в нашу последнюю встречу, что после неё настанет разлука так надолго. Но чтобы я сделал? Не отпустил? Глупости.

Но когда на следующую ночь вместо Мелек появилась только Аиша, был разочарован. Оказалось, что Алим следил за лисой и что-то задумал или заподозрил. Так что обсуждать план пришлось с феей.

Они дали мне время на раздумья. И судя по письму, которое принёс Фасуд, лежащим сейчас передо мной, оно закончилось.

Ровно через две недели мне надо прибыть в Прасту, куда меня пригласили на День памяти. Прибудет и Динар Андалузский, а сопровождать его будет никто иная как лисичка.

При мысли о наследнике Салиха, меня обжёг огонь ревности. Есть ли сейчас что-то между ними?

Сам не то чтобы хранил верность лисе, меня просто никто не интересовал. А в гареме же думали, что я нахожусь в трауре по супруге. Но признаться о Раде вспоминал очень редко.

Надим, моя гордость, уродился моей копией. Характер ещё малопонятен, но серьёзный взгляд, с которым он рассматривал этот мир и отсутствие криков по пустякам уже выдавали в нём настоящего мужчину. Будущее моей династии. А вот от Андалузских в нём было… ничего.

Хотя может я выдаю желаемое за действительное? Но мне пока нравится думать, что упорный малыш, который только-только научился держать головку и переворачиваться, осваивал каждый шаг с упрямством и серьёзностью, не имеет ничего общего с той, что его родила.

В какой-то момент поймал себя на мысли, что Надим похож скорее на Мелек, но сам застыл от шока. Откуда такие фантазии? Абсурдные и глупые. И как с ними бороться? Приказать себе не думать? Перестать видеть сны, где прекрасная рабыня берет на руки моих детей и улыбается мне своей светлой улыбкой, от которой на душе поют райские птицы?

Какой бы чушью и бредом всё это не казалось, но ничего не мог с этим поделать. Как наваждение лиса была повсюду, заполняя своим отсутствием каждую часть моей жизни. Как ей это удавалось?

Она честно призналась, что одна из причин того, что переспала со мной это использование меня. Попытка привязать к себе. И у неё это получилось. Прошло уже три месяца! Три месяца! А я всё ещё думаю о ней каждый день! Первая и последняя мои мысли, когда я просыпаюсь и засыпаю — о ней.

Снова посмотрел на записку в руке и сжал губы.

"Повелитель! Всё начнётся через две недели, на День памяти в Прасте. Салих лично говорил со мной и назначил срок. Прибуду туда вместе с Динаром. Встретимся там, и надеюсь, наконец-то, услышать ваш ответ. Искренне ваша, Алекс".

И какой же мой ответ? Насколько доверяю лисе? И опять-таки ответ очевиден.

Мне нельзя ей доверять, но, тем не менее, я сделаю это. Наверное, потому что последний глупец, павший в неравной битве с собственным сердцем.

Смогу ли потом в итоге отомстить за отца, как того требует долг? Несмотря на свои собственные чувства и желания, противоречащие всякой здравой логике.