Глава 4. Здравствуй кошмар, или новая реальность для жены бизнесмена

Скрип. Скрип. Скрип.

Противный звук постепенно прогонял сон. Стоило вырваться из его тенет, и я покрылась мурашками. Брр, холодно!

Прислушалась к себе, пытаясь понять, где нахожусь, и что происходит.

Во-первых, я куда-то еду. Пахнет сеном и животными… На телеге, что ли везут?!

В подтверждении моей догадки неопознанное транспортное средство подкинуло на кочке, и я едва не застонала от неприятных ощущений: снизу кололось, сверху царапалось и пованивало, а под бедром давило твердое. И еще я определенно была абсолютно раздета…

Открыла глаза, но ничего толком не увидела, потому что меня накрыли с головой какой-то заскорузлой дерюгой. Грязной и вонючей.

Мамочки… Я снова зажмурилась, не желая верить в продолжение кошмара.

Перед глазами как наяву пронеслись Цветков… Направленное на меня ружье… Валечка за рулем внедорожника… Удар!

А что было дальше?

Дальше я, кажется, отключилась, а теперь меня, совершенно голую, куда-то везут, да еще и на телеге. И прикрыли, точно…

Думать о себе, как о трупе, не хотелось, но от мгновенной паники сердце пустилось в галоп. Только усилием воли я заставила себя лежать смирно, не подавая виду, что очнулась. Сработали инстинкты самосохранения.

Будем мыслить логически: как вышло, что у внедорожника очутился Цветков?

Тут все просто, Егор не мог меня предать. Не тот он человек, а в людях я научилась разбираться. Скорее всего, муж как-то отделался от дочки мэра и поехал следом. Уж больно приревновал меня к Егору, поэтому и следил внимательней, чем обычно. Даже Валечкой пренебрег. Поэтому он прибыл на голубятню раньше сыщика.

А, может, мой телефон еще и прослушивался, а я с него позвонила из машины? То, что отслеживался, я знала и так. С собой на голубятню я взяла именно этот мобильник по неосторожности. Слишком перенервничала, да и другого средства связи не было.

Но если муж знал, где я, то наверняка догадался, чем занимаюсь. А, значит, собирался пристрелить на самом деле, а не просто пугал. Но почему же предпочел дождаться у машины? Не проще ли было поймать с поличным? Или он сам боялся попасться на глаза полиции? Он ведь не мог знать, уехали они отсюда, или нет. Похоже меня спасли опечатанные двери сторожки и следы обыска.

Я испытала не лучшие моменты, представив, что было бы, поймай Цветков меня на голубятне. Там бы у меня не было ни единого шанса, против его ружья.

А Валечка? И тут нетрудно догадаться, что дочка мэра выследила незадачливого любовника. Слишком уж я ее распалила своими сообщениями. Она могла обидеться на его внезапный уход. Или нас сдал начальник охраны? Мутный он тип, мог и соврать, что я угнала его тачку, когда сбегала, чтобы выгородить себя. Тут можно только строить предположения.

Но меня мучил и другой вопрос: интересно я теперь вдова, или еще нет?

Что-то подсказывало, что у Цветкова почти не было шансов. Но тогда почему меня везут в таком виде? Наверное, Валечка с помощью отца пытаются скрыть следы преступления, избавляется от свидетеля?

Отвезут сейчас и скинут в какой-нибудь карьер, да дело с концом…

Я подавила и новую волну паники.

Нужно успокоиться. Егор обязательно во всем разберется. Возможно, он даже все видел, и теперь следит за бандитами, а в подходящий момент спасет. Мне так хотелось, чтобы так оно и случилось…

Должен же и в моей жизни появиться принц? Настоящий, без белых коней и мерседесов, но с благородством в душе…

Так все было на деле, или я нафантазировала от отчаянья, но у меня появилась надежда, которая придала сил. Я должна продержаться до подхода помощи и придумать, что делать, если она не явится…

— Может, остановимся? — прозвучал неприятный и какой-то склочный мужской голос за головой.

Я, конечно, предполагала, что повозкой кто-то управляет, и давно поняла, что не одна здесь, но все равно оторопела, перестав дышать. Странное дело, слова как будто незнакомые, но значение я понимаю…

— Сдурел? — ответил ему второй — сиплый, словно простуженный.

Я отметила, что оба выраженно «окают». Непривычно это слышать в незнакомых словах…

Блин! Наверное, меня чем-то накачали, вот я и заморачиваюсь над всякой ерундой. Наверняка, это действие неизвестного мне вещества. Видимость передозировки вполне укладывалась в схемы, которыми привыкли решать проблемы люди вроде Валечки. Уж я-то знала, благодаря муженьку.

— Давай, хотя бы посмотрим на нее. Страсть как хочется!

— Баб, что ли не видел? — усмехнулся сиплый.

— А ты, можно подумать, таких видел? — визгливо возразил первый.

Из чего я сделала, что меня везут двое. Надеюсь, что всего двое…

— Нирфеатка поди, — неуверенно и непонятно предположил простывший товарищ.

— И чего? Я слыхал, нирфеатки горячие и не брезгливые. Никаких запретов

— Угу, а потом она тебе голову отгрызет или на перо посадит. Давай уж лучше ходу прибавим. Вспомни, зачем мы к Зинборро едем, идиот!

По разговору у меня начало складываться впечатление, что эти двое меня побаиваются. Ничего не понимаю…

А что такое — «нирфеатка». Судя по малограмотной речи, возможно, они с каким-то другим словом перепутали? И где это «Зинборро»? Не припомню, чтобы слышала про такое поселение в области. Или это не местность? Скорее, похоже на название ночного клуба. Возможно, меня вовсе везут не в карьер, как я сначала подумала, а куда-нибудь в рабство определенного характера?

Так это, или нет, я не знала, но намеренья этих двоих все равно мне не понравились. Поганые были намеренья, учитывая ситуацию.

Осторожно, чтобы не шуметь, я пошарила рукой и ощупала холодную железяку, на которой я лежала, похоже, уже довольно давно. Уж очень болело мягкое место, надавленное округлой выпуклостью.

Приподняв таз, тихонько потянула, обнаружив, что это что-то — длинное и увесистое. Отлично! Сойдет за оружие. Если получится, постараюсь огреть им как следует первого, кто протянет ко мне свои поганые лапы.

Хватит с меня и Цветкова, больше я никому к себе прикасаться без разрешения не позволю. Удивительно, как палка в руках делает из жертвы человека. Прямо какая-то извращенная аллегория на эволюцию!

Не успела я удобнее перехватить округлую рукоятку какого-то инструмента (уж больно удобно та легла в руку), как дерюгу откинули.

Я увидела над собой синее предночное небо, черные на его фоне ветки деревьев и склонившегося надо мной… бомжа. Нечесаные лохмы, абы как обкромсанные, торчали во все стороны. Нечищенные, наверное, никогда в жизни, черные зубы обнажились между растянутых в улыбке губ, и… меня обдало волной вони!

Вонища, от которой я едва не упала в обморок, была почти осязаемой. Скривившись, не столько от испуга, сколько от крайнего отвращения, я издала нечленораздельный звук:

— Ыаааа! — и попыталась треснуть бродягу в челюсть.

Но тот, ловко отпрыгнул, а мое орудие оказалось слишком длинным и зацепилось за дерюгу противоположным концом. Зато теперь, когда бомж не нависал, у меня появилось пространство для маневра. Я вскочила на ноги, не обращая внимания на наготу, и поудобнее перехватила… меч?!

Действительно! То, что я по незнанию приняла за какой-то инструмент, оказалось настоящим мечом с богато украшенной рукоятью. Долго рассматривать свое оружие, которое только что прокачалось от банальной железяки до настоящего меча, пусть и бутафорского, но увесистого, было некогда. Я грозно уставилась на своих противников, насколько можно грозно смотреть на двух мужиков, когда ты девушка с голой …опой.

Бродяга, которого я шуганула, сидел на обочине проселочной дороги. Похоже, от неожиданности он споткнулся и шмякнулся на пятую точку. Его товарищ выглядел немного приличнее. Сидел на облучке спокойно, смердел куда меньше, и даже с виду был одет почти в чистое.

Здоровенный, метра за два ростом, в плечах, с нависающими надбровными дугами и выдвинутой вперед челюстью, на вид он казался недалеким, но я помнила, что именно он остерегал своего подельника меня трогать. И этой… Как ее? Нимфоманкой назвал.

И теперь вот этот шкаф с антресолями глядел на меня испуганными, как у ребенка глазами, выставив перед собой ладони размером с два футбольных поля!

Вот это грабки! Никогда таких рук ни у кого не видела…

Было откровенно прохладно, хотя и теплее, чем я полагала. В любом случае, мне нужна хоть какая-то одежда, и терять инициативу нельзя, а то заломают, свяжут, и второго шанса сбежать уже не будет.

— Ты! — указала я мечом на здоровенного. — Снимай рубаху! Быстро!

— А я тебе говорил, нирфеатка она! — обрадовался чему-то Вонючка и загундосил: — Сейчас такое устроит! Повезло тебе, Бух! — он завистливо шмыгнул носом.

Блин! Это он сейчас о чем?! Что эти нирфеатки такого умеют, что у него аж слюни ручьем бегут прямо сквозь гнилые зубы?

— Стой, где стоишь! — рыкнула я, чуть поведя клинком, в сторону неароматного мужика.

Честно говоря, навались они вдвоем, и фиг бы что я с ними сделала. Но они даже не пытались. Происходящее до ужаса напоминало декорации к какому-то историческому фильму. И, если бы не вонь, я бы подумала, что это актеры. Не зря же Громила такой колоритный, словно Шрека косплеит.

— Дурак ты, Мох, — спокойно сипел тот. — Нирфеаты к мечу драклорда прикоснуться не могут.

— А как же… — хотел было что-то сказать Вонючка.

— Торопиться надо, скоро стемнеет! — перебил его Громила, говоря с нажимом, и посмотрел на небо.

Я невольно повторила его движение, но быстро опомнилась. Еще не хватало повестись на прикол, вроде: «Ой, смотри! Птичка!», и остаться без оружия. Нет уж!

Ступая по сухому колючему сену, поспешила к дальнему концу длинной повозки. Старясь не выпускать ошарашенную двоицу из виду, спустилась на землю. Похоже, придется убегать прямо так — без одежды. Рубаха Громилы, конечно, не бог весть что, но все же не такая гадкая, как у второго. Она бы мне пригодилась.

Но нет, так нет. Надеюсь, комары меня не сожрут…

Какие-то насекомые уже противно звенели поблизости, словно присматриваясь.

— Не смейте за мной идти, ясно! Порубаю! — я угрожающе пошевелила клинком.

Мужики переглянулись.

— Ладно, — как-то грустно согласился Громила и тяжко вздохнул.

— Все. Валите отсюда! Быстро! — осмелела я.

Или оборзела в конец?

— Хорошо-хорошо, — кивнул здоровенный и послушно хлестнул самого настоящего быка!

Рогатая скотина темной масти неохотно двинула с места. Повозка медленно тронулась и потащилась по дороге. На ходу в нее забрался Вонючка. Обернувшись, он так и облизывал меня взглядом. Фу!

— Что, вот так просто? Сюр какой-то… — пробормотала я, наблюдая за медленно удаляющейся повозкой.

Я ждала чего-то другого, если честно. Приготовилась бежать далеко и долго. Отбиваться. Но того, что меня просто возьмут и отпустят, не ожидала совсем.

— В лес не заходи, там змеееи! — сложив рупором руки, вдруг крикнул Вонючка.

— Чего?! — с запозданием до меня дошло сказанное.

Сумерки сгущались, и в прогалах между деревьями уже ничего не было видно.

А нет! Там что-то шевелилось, и кажется… шипело, шуршало? Или что это был за звук? Глюки?

Возможно, так на меня подействовало предупреждение, но стало совсем неуютно. Меч — это хорошо, но из меня мечник, как из булыжника бабочка. Да и что против змей особенно сделаешь? Что-то не верю я, что достаточно шустрая.

Я посмотрела на оружие, что держала в руках. Рукоять довольно вычурная, со всякими прибамбасами и большим округлым камнем желто-зеленого цвета. Похож на глаз с вытянутым зрачком — это на нем я лежала. Сам клинок слегка расширялся к центру, а затем снова сужался, и по плоским сторонам вилась черненая вязь. Не то орнамент, не то какие-то письмена. Прямо как в играх, в которые рубилась Васька!

Одним словом бутафория, но красивая. Наверняка, на заказ делали и точно задорого.

У обочины вдруг громко зашипело, зашелестело — теперь уже не только в моем воображении. На дороге вдруг очутились две перевитые друг с другом змеи, скатившись откуда-то с пригорка справа. Завизжав, я припустила за повозкой, как только меч из рук не выронила?

Нагнав неспешно катящуюся телегу, взлетела на нее точно на крыльях. И принялась топать и стряхивать с себя несуществующих змей под омерзительный хохот Вонючки. Громила только клыкасто ухмыльнулся, усилив этим сходство с огром. И естественно оба снова на меня вытаращились.

Не выдержав такого внимания к своему телу, потянула на себя дерюгу, и прикрылась. Не до брезгливости уже, потом как следует помоюсь, лишь бы эти двое меня так пристально не разглядывали.

— Вы знали! Знали да?! — истерично выкрикнула я.

Нервишки уже не выдерживали.

— Кто же не знает про кубло?

— Какое еще кубло? — нахмурилась я.

Мужики переглянулись, и Здоровяк констатировал:

— Не местная.

Что он имеет ввиду? Я, вообще, где? Неужели пока я была в отключке, меня куда-то вывезли? Что это за страна?

Но я уже заранее понимала, что мои предположения — пальцем в небо. Здесь что-то определенно не то…

— Видишь, Бух. Ньера боится змей, — радовался Вонючка.

Ну вот, теперь он меня ньерой назвал, а не нирфеаткой. Что бы это все это значит? Смутные подозрения, что я уже не на родине только усилились.

— Ненавижу змей! — я передернулась и откашлялась: — Послушайте, вы тут фильм снимаете, что ли?

Мужики дремуче переглянулись.

— Снимайте? — повторил Вонючка.

— Так это… Одежда ей нужна, значит? — догадался Здоровяк.

— Ну конечно! Ньера все талдычит: «Снимайте, снимайте!», а мы уж… — засуетился Вонючка. — А тебе лишь бы…

— Захлопнись! — коротко рыкнул на него Огр. — Ничего снимать не надо. У нас есть тут кой-чего. Раз уж, ты не нирфеатка, так не грех и одежей поделиться. А то ведь неприлично…

Он выудил откуда-то тряпицу и швырнул мне. Это оказалась еще одна рубаха простецкого покроя, относительно чистая, хоть и не глаженная. Но все лучше, чем надевать с чужого плеча пропотевшее.

— Отвернитесь! Ну! — потребовала я.

Дождавшись, когда моя просьба будет выполнена, отложила меч и быстро натянула рубаху, переживая, что пока я отвлеклась, меня могут обезоружить. Но все прошло хорошо, и странная двоица, не думала поворачиваться.

Удивительно все-таки, как сильно мы зависим от одежды!

Стоило хоть немного прикрыться, и настроение поднялось. Грубая ткань давала тепло и ощущение защиты. Пусть эта защита была хотя бы от взглядов.

— Поясочек, — кинул мне какую-то веревку Вонючка.

Я не стала выпендриваться и подпоясалась, чем дали, чтобы хоть как-то усмирить широченную для меня рубаху.

— Спасибо.

Повисла гнетущая тишина. В моей голове роилась сотня вопросов, но я не могла выбрать, который из них задать. Начало казаться, что этих двоих мне бояться не стоит. Если бы они замыслили что-то дурное, уже давно это могли сделать, и никакой меч бы мне не помог. Похоже, все дело в том, что я какая-то там для них не то ньера, не то нирфеатка. Знать бы еще, что это означает.

Если честно, я боялась, что если вдруг эти странные мужики узнают, что я не та и не другая, то их отношение изменится. А значит, нужно действовать аккуратно. Не в лоб.

У меня вдруг неожиданно громко заурчало в животе. Ужас какой! Как же неловко!

— Ньера голодная? — радостно оскалился Вонючка.

— Не отказалась бы перекусить, — помедлив, ответила я.

Поди не отравят.

Немногословный Огр снова пошарил у себя под ногами, где у него, похоже, была какая-то сумка, и протянул мне ломоть лепешки. Я не решилась приблизиться, и он кинул его прямо на сено — ближе ко мне. Хорошо хоть не на мерзкую дерюгу, иначе я бы не смогла победить брезгливость.

— Спасибо! — не стала отказываться от угощения.

Жизнь может повернуться по-всякому, как показывает практика. Если мне придется бежать и прятаться, то хотя бы на сытый желудок.

Я подобрала лепешку и принялась жевать. Не сказать, что она была свежей или неожиданно вкусной, но вполне съедобной.

— А Бух — это бухгалтер? — задала я нейтральный вопрос, чтобы завязать разговор.

В этой ущербной компании Здоровяк был и сильным, и умным одновременно, а его товарищ, похоже, только вонючим.

— Букалтер! Какое красивое имя! — искренне восхитился он. — Жаль, что сохам такое не полагается.

Они что, не в курсе, кто такой бухгалтер?

Видимо Бух это все же не кличка, а реальное имя. А что еще за сохи какие-то? Эти двое явно к ним себя причисляют…

— А кому такие красивые имена полагаются? — задала я, можно сказать, каверзный вопрос.

— Ньерам, конечно! — вылупил глаза и поднял глаза вонючка. — У ньеров-то все с выдумкой, это у нас, сох, по-простому. А у ньеров и одежда богатая-красивая, и имена тоже сложные, да длинные. Из двух частей всегда, не меньше. А у сох-то попроще. Ни к чему нам такое.

— Ага, пока выговоришь, — встрял в разговор Огр.

— Во! Точно! Мох, подай лопату! Бух, подсоби этот камень передвинуть. Смекаешь? А то я бы его именовал Буккальтером, так пока выговорил бы, Дракон и Тень за лес сели бы.

— Точно! И работа так и была бы не выполнена. Эрл в трясине приказал бы за такое утопить, — осклабился Здоровяк, необычайно разговорившись.

Оба сидели в пол-оборота, чтобы меня лучше видеть, и мне показалось, что они рады побеседовать. Что ж, мне это только на руку.

— А этот Эрл, он ваш начальник?

Мужики переглянулись.

— Ну да, а как же иначе?

— Я же не местная, — напомнила я, с трудом дожевывая последний кусочек суховатой лепешки. — Никого в этих краях не знаю.

— Мы в эрлинге Зинборро, ньреа. Значит-ся, эрл Зинборро тут всем и заправляет, — пояснил Огр.

Эрлинг Зинборро. Эрлинг. Что-то я не припомню, где так называют местность. Я никак не могла сообразить, в какой нахожусь стране. Сербия? Молдова? Язык-то я понимаю, хотя и странно все это…

— А… А в каком Пределе находится эрлинг Зинборро? — поинтересовалась я, затаив, дыхание.

— В Торисвене же? Неужто не знаете? — удивился Огр.

— А вы сами-то откуда будете? — сощурился Вонючка.

— Я? Из Москвы, — не стала уточнять, что живу в Подмосковье, иностранцам это мало что скажет.

— Это ж, где такой эрлинг, Бух? Ты поболе моего знаешь, — обратился к товарищу Вонючка.

— Точно не из Солияра. Там бабы чернявые. И не из Берштона, там… Нирфы там сейчас заправляют, этим все сказано. Или Дракендорт, или Кирфаронг, так? — обратился он ко мне.

От незнакомых названий, у меня глаза на лоб лезли.

— А этот ваш Эрл Зинборро, он ньер или соха? — осторожно подвела я разговор к интересующим меня понятиям.

Мужики снова переглянулись.

— Так как же эрл может быть сохой, ньера? Отродясь такого не бывало! — противно рассмеялся вонючка.

Да так, что у него даже слезы выступили. Огр тоже улыбался. Сумасшедший дом!

— Говорю же, не местная! — рассердилась я.

— Ньера, так ведь во всех Пределах эрлов ньерами называют, неужто в вашем по-другому?

— А, может, я не из пределов вовсе?

— Так откуда же еще? — толкнул Огра локтем в бок Вонючка, продолжая веселиться.

— Неужели, из Нирфгаарда? — перестал улыбаться тот, и мне это совершенно не понравилось.