Глава 9

Я едва верила себе, ступая на покачивающееся влажное дерево. Ступни лизал мокрый холод, он же забирался под тонкое платье, рисуя на коже россыпи дрожи. Все происходящее казалось каким-то безумным сюжетом, сошедшим с сюрреалистического полотна.

Все девушки, помимо Дафны, оказались под водой. В то время как я вставала на плот, на берегу из нас осталась одна Диара, тон кожи которой сливался с припорошившим берег снегом. Наверное, именно ощущение нереальности подавило во мне страх, а когда он ушел, я оказалась во власти других, не менее ярких эмоций. Они бунтовали где-то глубоко внутри, погребенные под толстым слоем показного равнодушия. Я даже не знала, что во мне преобладало: негодование или злость на драконов, по милости которых мы подвергались такой пытке. Присутствие лекаря ситуацию не спасало, и даже думать не хотелось, как весь этот кошмар может сказаться на психике и физическом здоровье участниц. А если учесть тот факт, что испытания – часть «борьбы» за руку и сердце престолонаследника, ситуация воспринималась еще и до предела унизительной.

Было бы ради чего так мучиться!

«Домой, – мысленно напомнила я себе. – Ты делаешь все это, только чтобы вернуться домой».

И все-таки прежде чем, как овечка на заклание, лечь на уже покрывшийся легкой наледью плот, я обернулась к драконам. Наплевав на инструкции Дрейка, расправила плечи, поймала взгляд Эйдана и, глядя ему в глаза, спросила:

– Это испытание угрожает моей жизни?

– Пожалуйста, лягте на плот, – попросил держащий меня за руку Дрейк.

Проигнорировав его реплику, я продолжила смотреть на престолонаследника, и тот, отрицательно покачав головой, бросил краткое:

– Нет.

После я непроизвольно, сама не зная зачем, посмотрела на Шайрэна и… Лучше бы я этого не делала. Контрастируя с окружающим его светлым фоном, он казался одновременно и еще более нереальным, и в то же время самым живым. Проницательные темные глаза смотрели неотрывно, и сейчас я не могла понять, что они отражают. Только почему-то, заглянув в них, ощутила себя так, словно находилась не среди холода, а в окружении жара – не опаляющего, но согревающего. Сам Шайрэн в этот момент воспринимался живым темным пламенем, к которому мне, как ведомой бабочке, вдруг захотелось полететь…

– Вам недостаточно ответа престолонаследника? – вывел меня из оцепенения голос вэйры.

Опомнившись, я снова посмотрела на Эйдана и кивнула:

– Достаточно. Благодарю.

При муже вэйра вела себя предельно корректно, даже обратилась ко мне на «вы», что вызвало внутреннюю усмешку. Все же я не ошиблась на ее счет – обычная притворщица, пресмыкающаяся перед сильными и испытывающая удовольствие, унижая тех, кто слабее.

Дольше тянуть было некуда, и я легла на плот. Когда он отчалил от берега, страх вернулся, но уже не был таким ярким, как изначально. Лежа на спине, я смотрела в небо, затянутое облаками, сквозь просветы в которых проглядывали рассеянные солнечные лучи.

Холода больше не ощущалось. Внутри меня растекалось какое-то странное тепло, заполняющее все тело, и, когда я прислушивалась к себе, казалось, что я чувствую магию Шайрэна. Конечно, это было полным бредом, ведь я понятия не имела, как выглядит и ощущается любая магия, кроме ментальной и портальной, но избавиться от этого чувства не удавалось.

Плот двигался медленно и плавно, в чем я находила для себя весомый плюс – по крайней мере, меня не укачивало. Кончики распущенных волос опускались в воду, и боковым зрением я видела, как они развеваются в ней, точно темные водоросли. Сама вода теперь казалась темной и вязкой, она пахла чем-то свежим и чуть горьковатым. А еще было невозможно выбросить из головы двух огромных мерзких змей, плавающих где-то в глубинах и пристально за мной следящих. Представив, как все это выглядит со стороны, я содрогнулась.

Когда плот остановился, вздрогнула еще раз. И замерла. Возникло ощущение, что замер вообще весь мир вокруг. Наступила абсолютная тишина, которую нарушало лишь мое приглушенное дыхание и ударяющееся о грудную клетку сердце. Перспектива с головой уйти под воду не прельщала, как, впрочем, и вероятность вернуться на берег в сопровождении змей. Частично успокаивал лишь данный Эйданом ответ, который показался мне правдивым. Умереть не грозит – и то хорошо.

Чем больше времени проходило, тем сильнее меня сковывало напряжением и тем сильнее становилась уверенность, что поплавать со змеями все-таки придется. Даша скрылась под водой практически сразу, все остальные – тоже быстро. Только плот Дафны оставался неподвижным несколько долгих минут, что сейчас происходило и с моим.

По ощущениям, прошло минуты полторы перед тем, как небо над моей головой изменилось. Несколько густых облаков внезапно разошлись в стороны, и на меня хлынул солнечный свет. Он был таким ярким, что стало больно глазам. Я прищурилась и отвернулась, тут же обнаружив, что луч освещает лишь крошечный островок воды, на котором находится мой плот. Вся остальная заводь, берег, скала с замком, как и прежде, находились под покровом сероватого пасмурного неба.

Солнечный свет слегка согревал, словно в горах на самом деле началась настоящая весна. И он – такой приятный, уже не слепящий – вдруг разогнал всю мою тревогу, победил окружающую мрачность и будто окутал саму душу приятным сиянием.

Я смотрела в голубое небо, купалась в этом золотистом свете, губы непроизвольно растягивались в полуулыбке…

А потом надо мной сомкнулась холодная вода. Меня потащило вниз так резко и с такой силой, что я машинально закричала. Крика не прозвучало, но легкие не обожгло болью от воды, которая должна была их заполнить. Впрочем, в тот момент я не понимала вообще ничего, ощущая лишь, как меня тащит на дно, и видя, как солнечный свет отдаляется.

Паника захлестнула с головой. Я пыталась грести руками, но это не помогало, сопротивляться неведомой, мощной силе было невозможно, и единственной связной мыслью, мечущейся в сознании, оставалась та, что я все-таки умру. Вот так странно и необычно – утонув в чужом мире, в Драконьей реке и в окружении змей, силуэты которых то и дело мелькали где-то поблизости. Их движение я улавливала машинально, но даже оно не вселяло такой ужас, как нечто, тянущее меня вниз.

Река была очень глубокой, хотя, возможно, мне просто так казалось. Создавалось впечатление, что я лечу на дно, окруженная уймой мелких пузырей, целую вечность.

А затем эта бешеная гонка внезапно прекратилась. Потрясенная, я вдруг почувствовала, как ноги коснулись чего-то гладкого и прохладного. Пузыри схлынули, зрению вернулась ясность, и, суматошно оглянувшись по сторонам, я обнаружила, что стою среди огромного зала с высоким сводчатым потолком. В центре потолка виднелось круглое отверстие, через которое я, вероятно, и спустилась.

И потолок, и пол, и стены были из белого мрамора, сквозь трещины между напольными плитами пробивались водоросли, кое-где обнаружились россыпи мелких ракушек и песка. Толща воды, виднеющаяся сквозь многочисленные арки, была чистой, и сквозь нее можно было рассмотреть дно примерно метров на десять вперед. Притом вода удивительным образом не просачивалась в зал, точно ей что-то мешало. Хотя почему «что-то»? Явно ведь магия.

– О, еще одна, – привлек мое внимание знакомый голос.

Относительно придя в себя, я только сейчас заметила стоящих неподалеку девушек. Кажется, они уже отошли от недавно пережитого приключения, поскольку выглядели вполне спокойными. Обратившаяся ко мне Даша сидела на прямоугольном каменном ящике и, похрустывая невесть откуда взявшимся здесь яблоком, болтала ногами.

Еще раз осмотревшись, я увидела, что таких ящиков здесь очень много и все они выстроены в длинные ровные ряды. А уже спустя пару мгновений до меня дошло, что это вовсе не ящики – подойдя к одному из них и взглянув на крышку, я прочла выгравированное имя, принадлежность к клану Райхар и годы жизни. Тут же вспомнились слова правителя о том, что эта заводь для клана священна, поскольку является для них последним пристанищем.

Так это что, мы оказались в… клановом склепе?

Как выяснилось несколько позже, это место действительно являлось склепом, где были погребены все драконы правящего рода и некоторые представители других, более низких родов. Об этом нам рассказал сам лорд Райхар, вскоре появившийся в склепе.

Перед ним здесь оказалась Диара, на лице которой панический страх мешался с неконтролируемой радостью – не столько оттого, что кошмар остался позади, сколько из-за самого факта прохождения испытания.

Некоторое время мы были предоставлены самим себе. Несмотря на специфику места, жутко мне не было. Складывалось двоякое впечатление: с одной стороны, немного гнетущее, а с другой, напротив, успокаивающее. Если не брать в расчет саркофаги, то здесь было по-своему красиво. Беломраморный зал, окружающая его синяя вода… да, действительно красиво.

Здесь даже имелся постамент, на котором стояла ваза с ярко-зелеными яблоками. Учитывая специфику места, попробовать их рискнула только Даша, которая в кои-то веки выглядела абсолютно довольной жизнью. Даже ее голубые дреды органично вписывались в интерьер и, в общем-то, прекрасно с ним гармонировали.

Одежда и волосы всех, включая меня, остались сухими, вдобавок в зале было не холодно, лишь немного прохладно. Все же есть в магии весомые плюсы.

В отличие от нас, Шайрэн в последнее пристанище своих родственничков спускался не через крышу. По крайней мере, вышел он к нам из другой части зала, и, как именно оказался под водой, никто из нас не видел. Несмотря на отсутствие контролирующего наше поведение Дрейка, завидев лорда, мы по привычке выстроились в стройный ряд. Лишь Даша опять отличилась – сначала доела очередное яблоко, водрузила огрызок в вазу и только потом прямо под носом приблизившегося Шайрэна прошмыгнула на свое место.

– Рад, что любимый десерт ламий пришелся по вкусу и вам, – иронично бросил лорд, проследивший за ее движениями. – Должно быть, привкус дарховой крови, в которой вымачивались яблоки, особенно порадовал ваши вкусовые рецепторы.

После таких слов мой желудок недвусмысленно подпрыгнул к горлу, но я тут же заставила его вернуться обратно.

– Именно. – Если Даша и испытала схожие позывы, то ничем этого не выдала. – Всегда питала слабость к вампирам.

Уголки губ лорда чуть приподнялись. Встав перед нами, Шайрэн выразительным жестом обвел зал и произнес:

– Это место, как вы уже должны были понять, является родовым склепом клана Райхар. Покоиться здесь – большая честь. Хотя, полагаю, умершим, в общем-то, плевать, где тлеют их кости.

Среди участниц раздались приглушенные смешки, и я тоже негромко фыркнула.

Вообще заметила, что, несмотря на свой статус, Шайрэн не был чужд самоиронии и не испытывал особого пиетета ни перед братом, ни перед верховными магами, ни даже перед своими «несомненно, великими предками».

– Это место источает особую магию, – продолжил лорд. – Она не пропускает чужих. Чтобы стать частью нашего клана, нужно получить «благословение священных вод», как выражается правитель. Если же говорить проще, то попасть сюда – значит пройти испытание, с чем вас и поздравляю. Вам уже сообщили, что по правилам отбора каждую неделю будет выбывать одна участница. Эта неделя должна была стать исключением, но теперь обстоятельства изменились. Завтра состоится церемония, на которой одна из вас отправится домой.

На последней фразе мое сердце болезненно сжалось.

Я, как, наверное, и все, практически не сомневалась, что исключат Дафну, поскольку только она не смогла попасть в склеп. В глубине души я ужасно желала оказаться на ее месте, но вместе с тем понимала, что сейчас это невозможно. Провести остаток жизни в психлечебнице в родном мире – последнее, чего мне хотелось. Как и умереть.

Далее для нас организовали этакую обзорную экскурсию, где рассказали о великих и могучих ныне почивших драконах. Из-за особенностей работы туристом я была избалованным и привередливым, но, надо признать, рассказывать Шайрэн умел, поскольку сумел заинтересовать не только меня, но даже Дашу.

В склепе покоились пять поколений драконов, среди которых были и правители, и вэйры, и представители побочных ветвей. Попутно Шайрэн ознакомил нас с жизнью драконов в целом, и эта часть рассказа, очевидно, в первую очередь предназначалась для нас с Дашей и Кьярой. Впрочем, Кьяра прибыла из магического мира и, хотя драконы в Латаре не водились, кое-что о них слышала.

Больше всего меня впечатлила продолжительность жизни драконов – примерно двести – двести пятьдесят лет. До тридцати они развивались и взрослели, как обычные люди, в период с тридцати до восьмидесяти внешне практически не менялись, а с восьмидесяти до ста появлялись небольшие признаки старения в виде морщин и седых волос. Дряхлыми стариками они не становились никогда и в последующие годы выглядели так же, как в сто.

А вот с наступлением ста пятидесяти перед ними вставал выбор, в какой ипостаси прожить дальнейшую жизнь – дракона или человека. Что бы они ни выбрали, вторая становилась потеряна. Лишь непосредственно перед смертью дракон мог снова превратиться в человека, чтобы после быть погребенным в родовом склепе. Те, кто избрал жизнь в облике дракона, жили примерно на полвека больше тех, кто отдал предпочтение ипостаси человека. Однако, несмотря на это, большинство все же выбирало последнее.

– Драконы, уничтоженные в результате войны с магами, были гораздо могущественнее нас, – продолжал рассказ Шайрэн. – Они обладали искрой первородной магии, дарованной им драконом Прародителем. В то же время они являлись больше драконами, чем людьми. Звериное в них брало верх над человеческим. В нас, нынешних драконах, – наоборот. Только те, кто доживает последние годы в облике дракона, порой забывают, что когда-то были людьми.

За все время, пока мы обходили зал, никто не проронил ни звука, если не считать нескольких уточняющих вопросов. «Экскурсия» вышла действительно познавательной и интересной. Я даже на какое-то время перестала испытывать вечную, вызванную присутствием Шайрэна напряженность.

А когда пришло время уходить, внезапно заметила, что за одной из арок виднеется не вода, а продолжение зала, скрытое в полумраке. Туда мы почему-то не зашли, а в ответ на мой вопрос, что там находится, получила в ответ лишь короткое:

– Первые обитатели замка.

Разыгравшееся любопытство подталкивало продолжить расспросы, но Шайрэн своим видом ясно дал понять, что развивать эту тему не станет.

Обратно мы возвращались не тем путем, каким пришли. Просто, следуя за лордом, вошли прямо в арку, засиявшую приглушенно-голубым светом, и вышли на берегу реки, где кроме Дрейка уже никого не было.

В зале переговоров стоял массивный круглый стол. Именно за ним собирался Верховный совет магов для обсуждения вопросов, требующих особого внимания. Лионар Госвард – архимаг с тяжелым взглядом, крупными чертами лица и давно побелевшими висками – посмотрел на Теона Алборга. Первостепенной задачей Алборга на данный момент являлось неотрывное слежение за отбором невест для престолонаследника одного из правящих драконьих кланов.

В центре стола, на полу и стенах была выбита одна и та же надпись, написанная на древнем языке, который некогда именовался драгонитома, а затем получил новое название – импревит.

«Kelrin dil pkarsso» переводилось как «равноправие во всем». Но вместе с тем имело и другой перевод, который могли уловить совсем немногие: «равноправие для нас». Этот девиз как нельзя лучше характеризовал позицию Верховного совета магов. Им подчинялись советы отдельных империй и королевств, но именно они, верховные, держали под контролем ситуацию во всей Дагории.

Даже круглый стол – главный атрибут собраний – отражал древний девиз. Идею круглого стола давным-давно позаимствовал тогдашний архимаг в одной легенде из Закрытого мира, и она отлично здесь прижилась.

– Значит, первое исключение произойдет уже завтра? – уточнил Госвард. – Драконы заподозрили кого-то из наших девушек?

– К счастью, это не так, – возразил Алборг. – Одну участницу не приняла родовая магия. Но тем не менее опасаться стоит. Шайрэн понимает, что среди участниц есть та, за кем стоим мы. Всем нам известен характер и возможности этого дракона, он не успокоится, пока не выяснит, кто она.

– Но он думает, что девушка всего одна? – вставила сидящая рядом с ним немолодая женщина.

– Я не могу ответить на этот вопрос даже при наличии последних разработок техномагии, – произнес Алборг. – Использовать их в полной мере на землях клана Райхар невозможно. Я не могу даже приблизиться к мыслям Шайрэна, не говоря о том, чтобы попытаться в них заглянуть. Но он начал свое расследование, и история с Тенью его не убедила. Диара Тагор числится первой в списке подозреваемых.

– Но именно этого мы и хотели, – напомнил архимаг. – Пока драконы будут отвлекаться на Диару, вторая верная нам девушка станет победительницей. Ментальная проверка, одно из самых сложных испытаний, уже позади.

– На этот раз драконы будут перестраховываться, – продолжил Алборг. – Исследование возведенного вокруг их земель барьера показало, что тот усилен в несколько раз. Связываться через него с девушками и прежде было сложно, а теперь это стало практически невозможно.

Архимаг недобро прищурился:

– Мне не нравится, Теон, что слово «невозможно» в последнее время так часто слетает с твоих уст. Да, драконы, в частности Райхары, набрали мощь, но в наших силах сдержать их напор. Все мы знаем натуру Инара – он грезит о безоговорочной власти драконов, желает подмять под себя империи и создать новый, состоящий из драконов верховный совет. Эльза, – без перехода обратился он к женщине, – какие новости о техномаге Тагоре?

– Его разработки успешны, – отозвалась та. – В создании кукол этому магу удалось зайти так далеко, как не удавалось еще никому. Есть небольшая вероятность, что… – Запнувшись, она на миг замолчала, после чего ровным тоном закончила: – Что ему действительно удастся создать искусственную жизнь.

На несколько мгновений повисла напряженная тишина, которую вскоре нарушил архимаг:

– Если случится чудо и его эксперименты увенчаются успехом, мы сделаем так, чтобы он служил нам, а не драконам. Позволим возглавить Институт передовой техномагии, отдадим в распоряжение лучшие мастерские и лучших работников, добавив к этому высокий титул и оклад. От такого не отказываются. А если он все же воспротивится, рычаг давления у нас есть. Не зря же мы задействовали в спектакле с Тенью именно его дочь.

– И все же с Шайрэном Райхаром нужно что-то решать, – снова заговорил Алборг. – Он представляет слишком большую угрозу, несмотря на свои демократичные взгляды. Если бы нам удалось его устранить, Инар лишился бы огромной поддержки и защиты, ведь клан процветает во многом благодаря его брату. А цели Инара, как вы уже упомянули, нам хорошо известны. Нельзя допустить, чтобы все драконьи кланы объединились против магов.

Архимаг задумчиво постучал пальцами по крышке стола и, немного помолчав, произнес:

– Устранить Шайрэна непросто. Он слишком известная персона в высоких кругах, к тому же даст фору многим сильнейшим магам. Но ты прав, это бы существенно подорвало положение водных драконов. Действовать надо осторожно и с умом. Если с каким-то драконом, а тем более с Шайрэном Райхаром, что-то случится и станет известно, что виной тому мы, серьезных неприятностей не избежать. Будет война, а это ровно то, чего мы стараемся не допустить.

– Вы правы, – кивнул Алборг. – Действовать нужно осторожно. И у меня есть одна идея, которую я бы хотел вынести на рассмотрение совета…

К церемонии исключения Диара готовилась с особенной тщательностью. У нее никогда не было горничной, но к хорошему привыкаешь быстро, вот и она в короткий срок научилась чувствовать себя не прислугой, а леди. Благодаря статусу отца прислугой в полном смысле этого слова Диара никогда и не считалась, но на нее все равно либо смотрели свысока, либо не замечали вовсе. Правда, пока ощущать себя леди не удавалось за пределами отведенных ей покоев. Стоило Диаре их покинуть, как вся уверенность тут же улетучивалась, и она снова чувствовала себя зажатой, некрасивой и ничем не примечательной. Серой мышкой, пусть и обладающей глазами кошки.

Нет, в красоте и умении себя держать ей никогда не сравниться с остальными участницами! Взять хотя бы Кьяру. Вот уж кто настоящая кошка – грациозная, гибкая, уверенная! Или Фирею Форр – признанную красавицу, чьи портреты частенько украшают обложки модных изданий. Или Норин Лосгар – богатейшую аристократку, происходящую из рода, знаменитого на всю Дагорию. Но больше всех восхищение и зависть Диары, к ее собственному удивлению, вызывала Эльвира. Эта иномирянка умела держать себя как истинная леди. Диара не считала ее очень красивой, скорее просто симпатичной, но было в ней нечто, что приковывало взгляд. И благодаря этому «нечто» Эльвира занимала второе место в списке опасных соперниц, который для себя составила Диара.

Единственное, что дарило надежду дочери кукольника, – некоторые невесты на роль вэйры годились еще меньше, чем она сама. Например, Даша, которая мало того что выглядела, как не пойми кто, так еще и не скрывала желания быть исключенной из отбора! Настоящая сумасшедшая…

На церемонию участницам разрешили надеть нарядные, специально сшитые платья. У Диары оно было приглушенно-изумрудного цвета, выгодно оттеняющего ненавистные ей рыжие волосы. Сейчас горничная умело уложила их в высокую прическу, и, глядя в зеркало, Диара находила себя не такой уж и уродливой.

Когда горничная ушла, до церемонии оставалось еще около сорока минут. Нервничая, Диара вертелась перед большим напольным зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Раньше она никогда не задерживала взгляд на своем отражении дольше необходимого, но сейчас изо всех сил старалась рассмотреть в себе достоинства. Она прекрасно понимала, что если не научится себя любить, то никогда не станет уверенной. А если не станет уверенной и смелой, то не сумеет добиться внимания Эйдана. Кому интересна зажатая, полная комплексов замухрышка?

Пожалуй, свою закрытость и нерешительность Диара ненавидела еще больше внешности. Она бывала интересной и общительной, уверенной и даже настойчивой. Вот только проявлялись эти качества лишь с теми, кого она хорошо знала. С отцом или работающей на кухне судомойкой она была собой – раскрепощенной, умеющей шутить и ведущей себя свободно. Но стоило ей оказаться среди незнакомых или малознакомых людей, как дар речи словно пропадал, а глаза непроизвольно опускались в пол. Тогда Диара превращалась в скучную, закрывающуюся ото всех серость.

– Сегодня все будет по-другому, – пообещала Диара своему отражению. – И Эйдан увидит… увидит, какая я! Я перестану быть невидимкой!

Машинально коснувшись своего тонкого запястья, Диара ощутила непривычную пустоту. Внутри все тут же похолодело и словно оборвалось.

Браслет. Простой, серебряный, недорогой с точки зрения стоимости – дорог, как память о маме, от которой достался. Диара считала его талисманом и практически никогда не снимала. Исключением стало последнее испытание, где требовалось избавиться от всех имеющихся украшений. Идя к озеру, Диара уже догадывалась о том, что их ждет, и позаботилась о браслете заранее. Не желая отдавать его посторонним, она оставила браслет в своей чердачной комнате, всегда служившей для нее надежным убежищем. К браслету Диара относилась как к самому величайшему сокровищу, хотя в глубине души и понимала, что это глупо. Она просто побоялась оставлять его в покоях, куда имела доступ горничная. Вот и отнесла потихоньку на чердак, собираясь забрать после окончания испытания.

И забыла… Вот так просто взяла и забыла!

Диара стремительно побледнела и сжала кулаки. Сегодняшний вечер был для нее крайне важен, и отсутствие талисмана заставило нервничать еще сильней.

Времени в запасе имелось еще достаточно, и она подумала, что вполне успеет сбегать на чердак.

Выйдя из покоев, она ожидаемо наткнулась на пару стражей. Сколько себя помнила, Диара всегда испытывала перед ними необъяснимый страх, а уж чтобы заговорить – о таком и вовсе помыслить не могла! Но сейчас пришлось преодолевать робость. Кое-как объяснив, что ей необходимо забрать в прежней комнате одну важную вещь, она получила четкий ответ: «Не положено».

– Но мне правда очень нужно, – нашла в себе смелость настоять Диара.

– Приказ, – бесстрастно произнес страж. – До церемонии вам следует оставаться в покоях.

Вернувшись обратно, едва не плачущая Диара привалилась спиной к двери. Какая же она все-таки дура! Нашла из-за чего переживать – всего лишь браслет… Подумаешь, пойдет на церемонию без него, и что с того?

Ногти до боли впились в похолодевшие ладони. Никакие доводы разума не заглушали неконтролируемое отчаяние. Браслет был не просто украшением и не просто вещью. И так неуверенная в себе, без него Диара чувствовала себя все равно что раздетой.

Немного постояв неподвижно, она резко разжала кулаки и, отойдя от двери, выдохнула:

– Ну ладно!

Бросив мимолетный взгляд на часы и убедившись, что в запасе у нее еще тридцать минут, она стремительно приблизилась к окну. Распахнула его настежь, впуская в комнату свежий морозный воздух, и, выглянув наружу, посмотрела вниз. Расстояние до земли было огромным, но высоты Диара не боялась никогда. Отсутствие такого страха при множестве других ее даже забавляло. Будучи ребенком, она часто взбиралась на высокие деревья и крыши, а повзрослев, делала это так, чтобы никто не заметил. Наверное, подсознательно таким образом она просто старалась стать ближе к драконам, которыми так искренне восхищалась. Даже на чердаке обустроилась, чтобы быть ближе к небу…

Исследовав взглядом стену, Диара увидела то, что искала: подмерзший зеленый плющ, ползущий от земли чуть ли не до самых верхних этажей. Он находился на значительном расстоянии от ее окна, но это проблемой не стало.

В Диаре проснулся тот самый азарт, который прятался в присутствии посторонних, и она положила ладонь на стену. Всего миг – и от тонких пальцев побежали бледно-зеленые искорки, устремившиеся прямо к плющу. Еще один – и растение откликнулось на магию, податливо разрослось, подползло ближе и, извиваясь, превратилось в прочную сеть. Диара уже не раз проделывала подобные трюки, когда пребывала не в духе и хотела выплеснуть пар, а иногда и для того, чтобы просто пощекотать себе нервы.

Предварительно накинув шубку, она уцепилась за тугие стебли и полностью вылезла из окна. Тут же подумалось, что следовало переодеться во что-нибудь более удобное, но эта мысль быстро исчезла. Магия земли помогала без труда пробираться вперед, и Диара знала, что, даже начни она падать, напитанный магией плющ ее удержит.

«Какая я все-таки идиотка, – мысленно отчитывала себя дочь кукольника. – Ненормальная… А если меня заметят?»

Прямо над покоями девушек располагалась аркада, по которой можно было попасть в коридор. Насколько Диара знала, стражи там не дежурили, а значит, оттуда можно было беспрепятственно добраться до чердака. Мысли о том, что ее могут заметить, подстегнули, и она еще активней принялась подниматься по импровизированной зеленой лестнице.

Движение затрудняли холодный, продувающий насквозь ветер и неудобное платье, которое к тому же было страшно испортить. Идея рисковать своим местом в отборе из-за браслета теперь казалась совсем бредовой, и Диара подумала, что такое могло прийти только в ее бестолковую голову.

Зачем-то обернувшись, она на несколько секунд застыла, во все глаза смотря на раскинувшийся внизу двор, на горящие под лучами заходящего солнца стены замка и виднеющийся свозь них кусочек реки.

Дыхание перехватило. От пробирающего до слез восхищения – не страха. Весь мир как на ладони… и словно для тебя одной. Вот она – прекрасная свобода. Вот он – Эйдан…

Вздрогнув от очередного порыва ветра, Диара продолжила движение и вскоре добралась до верхней аркады. Самым сложным оказалось ухватиться за небольшой выступ и подтянуться. С физической формой у нее было не очень, поэтому с первого раза не получилось. Диара чувствовала себя неуклюжей, болтающейся из стороны в сторону гусеницей, попутно думая о том, что таким же путем ей придется еще и возвращаться.

Издав глухой стон, она предприняла еще одну попытку, и на этот раз получилось… Точнее, получилось бы, не увидь она прямо перед носом кончики светлых мужских туфель. Словно во сне, Диара медленно подняла голову и наткнулась на недоуменный, изумленный и вместе с тем растерянный взгляд.

Взгляд, который для нее был подобен маленькой смерти.

– Я больше не невидимка… – против воли ошарашенной хозяйки прошептали ее бледные губы.

От потрясения Диара утратила контроль и над магией, и над собственным телом. Всего один миг – и нога соскользнула вниз.

Диара даже не успела понять, что падает. Ее очередная нелепая мысль была о том, что, посмотрев в глаза Эйдана Райхара, она научилась летать…