Глава 9. Ноа

Холодно. Сырой камень под спиной, тяжёлый воздух в лёгких, горло саднит, будто я долго кричал. Я пытаюсь пошевелиться — и не могу. Тело не слушается, будто меня привязали к самому воздуху. Я дёргаюсь, инстинктивно тянусь руками вниз, но пальцы хватают лишь холодный мрак. Меня сковал ужас.

— Мама… — вырывается у меня тихо. — Мамочка!

Голос звучит тонко, слабо и чуждо. Вокруг — тусклый свет и три фигуры. Они неподвижны, закутаны в длинные тёмные мантии. Держатся за руки, морщинистые и костлявые. Лица закрыты гладкими масками без рта, без эмоций — только узкие прорези для глаз, в которых мерцает мутный красноватый блеск.

Пытаюсь вдохнуть глубже — не получается. Грудь словно сжали железным обручем.

— Отпустите… — шепчу я. — Помогите…

Они не отвечают. Начинают петь. Голоса звучат одновременно, сливаясь в вязкий, липкий шёпот. Слова чужие, острые, режущие слух, будто их специально придумали, чтобы было больно слушать.

— Ка’риэль… нок’тар… саэлин… — тянется из-под масок.

Звук проникает в голову, в кости, в сердце. Внутри что-то сжимается и взрывается болью. Я вскрикиваю.

Кажется, будто меня разрывают изнутри. Живот скручивает, в груди жжёт, позвоночник ломит так, будто его вывернули. В глазах темнеет, слёзы текут сами собой.

— Больно! — кричу я. — Мама! Мама!

— Нет! — Голос… Родной. Я поворачиваю голову, пытаясь вглядеться в темноту сквозь пелену слез. Она там. Связанная, бледная, с растрёпанными волосами, в порванном платье. Лицо мокрое, губы дрожат, глаза… В глазах холодный ужас.

— Мама! — Я продолжаю кричать сквозь боль, в ушах пульсирует кровь. Зажмуриваюсь, мечтая, чтобы пытка закончилась.

— Нет! Хватит! — Её голос срывается, отражаясь от стен гулким эхом.

Выстрел.

Он заставляет меня открыть глаза.

Я вижу тело матери.

Алое пятно медленно расползается по полу.

Мой крик тонет в мантре.

Боль внутри становится невыносимой.

Жар. Свет. Тишина.

Потом всё обрывается.

В голове звон. Я лежу на земле, холодной и влажной. Под щекой мох, пахнет сыростью и гнилью. Вокруг — лес. Угрюмые деревья, чёрные тени, сквозь ветви просачивается бледная луна.

Медленно поднимаю голову и вижу перед собой морду. Огромную, чёрную морду со светящимися глазами и острыми клыками, с которых слюна капает прямо на меня. Демонический волк. Он наклонился ниже, нюхает меня, горячее дыхание обжигает кожу. Я нащупываю ветку рукой и сжимаю её в ладони. Волк скалится и начинает рычать перед нападением, но… Я бросаюсь на него первым и всаживаю ветку ему в глаз. А внутри... ни страха, ни боли, ни сожалений.

***

Я проснулся в холодном поту со сбившимся дыханием. Резко сел, озираясь по сторонам. Всё оставалось на месте: низкий каменный потолок, узкое оконце под самым сводом, сквозь которое пробивались тонкие полосы солнечного света, старая софа с потёртой обивкой, грубый стол у стены. Я сжал ладонь на груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Нутро почти сразу стихло, возвращаясь к привычной пустоте, но это было очень странно…

— Что за… — Я сразу потянулся к Уро, спавшему где-то внутри меня, но тот не отозвался. Значит, дело не в нём.

Я решил не пропускать такое событие, и сразу направился к столу, где открыл блокнот и начал записывать очередную заметку. Такой сон… Почему вдруг прошлое решило мне присниться? Это было так давно… Не думал, что моя память хранит такие подробности минувших дней.

Впрочем, я ощущал себя странно и тогда… Двое суток назад, когда Виолетта начала меня расспрашивать обо всём. Она понимала, что я что-то скрывал, и отчаянно хотела выяснить правду. Хотя правда или ложь с моей стороны никак не влияли на короткие встречи и моё наблюдение за людьми.

И всё же она удивительна… Наверное, её спокойная аура — следствие возраста и того, что всю жизнь она провела в тепличных условиях, не зная реального мира и не чувствуя боли. Но всё равно это уникально. Она не зазналась, не избаловалась властью, она просто… Хотела жить. Каково это?

Закончив запись, я закрыл блокнот и отодвинул его к краю стола. Вчера я пересёкся с Томасом, и тот сообщил, что все ребята собрались пойти в горы, к местным водопадам. Возможно, и мне стоит подышать свежим воздухом, ведь с момента последнего поглощения души демона я почти не выходил на улицу.

К полудню я добрался до опушки леса. Солнце пробивалось сквозь листву, воздух пах хвоей и прогретой землёй. Компания уже была в полном составе: Томас что-то увлечённо рассказывал, Филипп подшучивал, Мелисса смеялась, Августина проверяла рюкзак, Виолетта сидела на бревне и слушала улыбаясь.

Я остановился на секунду, наблюдая со стороны, потом поправил ремень сумки и направился к ним.

— Ого, ты всё же пришёл! — первым заметил меня Томас. — Мы уже думали, ты снова исчезнешь.

— Почти исчез, — лениво отозвался я. — Однако передумал.

— Сам? — прищурилась Мелисса. — Или тебя кто-то уговорил?

— Меня сложно уговорить.

Виолетта подняла на меня взгляд. На мгновение будто растерялась, а потом улыбнулась.

— Я рада, что ты пришёл, — сказала она тихо.

От этих слов внутри что-то снова дрогнуло, и мне это совсем не понравилось.

— Ну что, — хлопнул в ладони Томас, — идём? Если не тормозить, окажемся у водопадов через час.

— А если тормозить? — уточнил я.

— Тогда через два.

— Значит, не будем, — подвела итог Августина.

Мы двинулись вглубь леса.

По дороге я старался поддерживать разговоры, подхватывал обрывки бесед, шутил, помогал ребятам преодолевать каменистые склоны и обходить густые заросли. Тропа, ведущая к водопадам, казалась давно забытым маршрутом: местами её почти полностью поглотила трава, корни деревьев выпирали наружу, а камни под ногами были скользкими от мха.

Вскоре мне начало казаться, что эта затея не закончится ничем хорошим. Девушки постоянно запинались, чудом не раздирая ноги о ветки и острые камни, а парни лишь подначивали их и шутили, вместо того чтобы проявить внимательность. Виолетта держалась лучше остальных, старалась идти уверенно, но и она иногда оступалась. В такие моменты я невольно подхватывал её за локоть, не давая упасть. Как она вообще согласилась на это? Кроме нас тут никого не было, но в том и дело. Никто из гвардейцев не шёл за нами. Они упустили свой объект.

Мы вскоре вышли к ручью. Узкая лента прозрачной воды пробиралась между камней, тихо журчала, отражая солнечные блики. Дно было усыпано гладкой галькой, кое-где русло расширялось в небольшие заводи, где колыхались водоросли и мелькали серебристые тени мелкой рыбы. По берегам росли папоротники и дикие цветы, а над самой поверхностью воды порхали стрекозы с прозрачными крыльями.

Перейдя поток по крупным камням, мы начали подниматься выше. Подъём оказался долгим и утомительным: тропа вилась между валунами, иногда резко уходила вверх, заставляя цепляться за корни и выступы. Ноги быстро наливались тяжестью, дыхание сбивалось, но никто не жаловался. Азарт и хорошее настроение гнали вперёд.

Наконец впереди послышался глухой шум воды.

Водопад оказался не таким мощным, как можно было ожидать. Жара и засуха в последние дни сделали своё дело. Поток был узким, но всё равно красиво спадал с каменного уступа, рассыпаясь на брызги и собираясь в небольшом озерце внизу. Вода в нём была прозрачной, с лёгким голубоватым оттенком, а весь берег вокруг густо зарос белыми колокольчиками, покачивающимися от малейшего дуновения ветра. Место выглядело почти сказочным.

Девушки сразу засуетились. Они расстелили пледы на траве, начали доставать свёртки и узелки с едой. Появились фрукты, хлеб, пироги, сыр, сладости. Они всё аккуратно разложили, будто готовились не к обычному пикнику, а к маленькому празднику. Мелисса хлопотала больше всех, отдавая указания и смеясь, Виолетта помогала ей, а Августина тихо расставляла кружки, стараясь никому не мешать.

Парни тем временем достали бутылки с алкоголем и начали их вскрывать, споря, с чего лучше начать и кто первый нальёт.

Я бросил сумку рядом с пледами, выудил из неё спички и, не теряя времени, отправился собирать хворост. Вечером станет прохладнее, да и дым поможет отпугнуть мошкару и дикое зверьё.

В поисках сухих веток я обошёл окрестности, заглядывая за камни, в заросли, к склонам, прислушиваясь к каждому шороху. Мне важно было убедиться, что поблизости нет ничего опасного. Ни зверей. Ни чужой энергии. Ни следов, которые означали бы, что мы здесь не одни.

Когда я вернулся, Мелисса сразу всунула мне в руку стакан с алкоголем. Я машинально поблагодарил её и попытался вникнуть в разговор. Ребята обсуждали какие-то городские сплетни: кто с кем поссорился, кто прогорел на рынке, у кого снова проблемы с долгами. Слова проходили мимо ушей, потому что взгляд сам собой зацепился за Виолетту.

Она сидела чуть в стороне, молчала, но задорно смеялась над чужими шутками, иногда делая глотки из стакана. Кажется, я ещё ни разу не видел, как она пьёт… Судя по яркому оранжевому цвету, у неё в руках был сок.

— Говорю тебе, он опять продал тухлую рыбу и клялся, что она свежая, — возмущённо рассказывал Филипп.

— Да ладно, он так каждый сезон делает, — фыркнула Мелисса. — И каждый раз находятся те, кто верит.

— А потом жалуются, что их обманули, — добавил Томас, вызывая общий смех.

Я лишь слабо улыбнулся, не особо вникая в суть беседы, и, воспользовавшись моментом, отошёл ближе к озерцу.

Игнорировать то, что со мной происходит, я уже не мог. Внутри что-то изменилось. Нужно было разобраться в себе, пока это не вызвало проблем.

Я присел у воды на корточки и коснулся поверхности пальцами, ощущая прохладу. Почти сразу потянулся к Уро, как и утром. Тот любил чистую, холодную воду… и в этот раз отозвался. По руке пробежал знакомый холодок, и вскоре из рукава выползла бордовая змейка, сразу скользнув в озерцо.

— Зачем следишь? — спокойно спросил я, даже не оборачиваясь. Я почувствовал её присутствие ещё минуту назад.

— Интересно, — ответила Виолетта и присела рядом, внимательно наблюдая за Уро. — Почему ты вообще взаимодействуешь… с демонами?

— Я его случайно спас, можно сказать, — пожал плечами я. — Сам ко мне привязался.

Уро в это время извернулся в воде и ловко схватил какого-то тритона, сразу начав его заглатывать.

— Ты всех демонов спасаешь? — в голосе прозвучало напряжение, и я почти физически почувствовал её взгляд.

— Нет, вообще наоборот, — я изобразил усмешку и откинулся назад, усаживаясь на траву. Виолетта сразу устроилась рядом.

— В смысле?

— Я… охочусь на них.

Она уставилась на меня с откровенным удивлением.

— На них?

Объяснять я не стал. Лишь коротко угукнул, протянул руку к воде, и змея тут же подплыла ближе. Вскоре Уро выбрался на моё запястье и снова исчез в рукаве рубашки.

— Боишься?

— Нет. Да. Ну… Немного. — Я взглянул на неё и почувствовал странную, но приятную тяжесть в груди от её ответа. Забавно.

— Он безобиден. И совсем ручной.

— Совсем ручной?

— Да. Как котёнок.

— На котёнка он, конечно, мало похож, — улыбнулась Виолетта. — А имя у него есть?

— Не суди по внешности. Уроборос.

Она замолчала, перевела взгляд на водопад, будто провалилась в собственные мысли. Я наблюдал за тем, как солнечные блики играют в её волосах, и сделал глоток из стакана.

— Почему ты не пьёшь алкоголь? — вдруг спросил я.

— М?

— Что не так с алкоголем?

— А… это. — Она немного смутилась. — Я болею. И боюсь, что от него может стать хуже.

— Болеешь?

— Зимой мне было очень плохо. До сих пор иногда тяжело дышать.

Я кивнул, задумавшись. Теперь многое становилось понятнее: и её кашель, и то, как часто она присаживается отдохнуть. И надо же было ей сегодня лезть в горы…

Мы помолчали несколько минут. Возвращаться к ребятам не хотелось. Ей, похоже, тоже.

— Почему ты за мной увязалась? — всё же спросил я.

— Не знаю, — ответила она и замолчала, а потом тихо добавила: — Как я уже говорила… почему-то не могу выкинуть тебя из головы.

— Любишь притягивать неприятности, — усмехнулся я. — Зато весело живётся.

— Не сказала бы.

На её лице мелькнула грусть. Она опустила взгляд, срывая травинку.

— А тебе что-то не нравится в жизни?

— В целом, всё нравится. Но… При дворе хотелось бы больше… Свободы.

— Не будет свободы, когда все твои потребности закрывают другие, — спокойно сказал я. — При свободе всегда чего-то не хватает.

— Возможно, — она пожала плечами. — Но некоторыми вещами можно пожертвовать.

— Например?

— Я бы предпочла жить не при дворе, но выйти замуж за любимого, а не по расчёту, — призналась она. — Хотя понимаю, что родители найдут мне «достойного» мужа.

Кажется, я действительно задел её тогда этой темой. Она явно думала об этом все эти дни.

— Говорят, любовь — дело наживное.

— Возможно. Но хотелось бы от начала и до конца…

— Думаешь, твою волю никто слушать не будет?

— Не знаю, — тихо ответила она. — И не знаю, в каком статусе приеду в следующем году… и приеду ли вообще.

Я промолчал, позволяя разговору угаснуть.

— Ты когда-нибудь влюблялся? — вдруг спросила она.

— Нет.

— Понятно. Я тоже.

Я посмотрел на неё и хотел что-то сказать, но в этот момент сзади раздался громкий оклик ребят, прервавший нас обоих.

Виолетта сразу поднялась на ноги и направилась к компании, а вскоре опустилась на плед среди девчонок. Я тоже вернулся, разместившись рядом со всеми. Мелисса сразу придвинулась ко мне и положила голову мне на плечо.

— Ну и зачем вы туда уходили? — Я ощутил нотки неприязни в её голосе.

— Поболтать.

— Лучше бы с нами поболтал. — Она надула губы, а я невольно взглянул на Виолетту, что сразу отвела взгляд.

— С вами было неинтересно. Вы о своём.

Мелисса показательно хмыкнула и отвернулась. Но её голова продолжала лежать у меня на плече. Я не противился, наблюдая за болтовней и Виолеттой, которая отчего-то стала вдруг отрешённой.

— Мне пора домой, — заявила та где-то через полчаса.

— Что? Почему вдруг? — с задором переспросил уже заметно подвыпивший Филипп.

— Уже поздно, — мягко ответила Виолетта, поднимаясь с пледа. — И мне завтра рано вставать.

— Да ладно тебе, солнце ещё даже не село! — рассмеялась Мелисса. — Посиди ещё немного.

— Правда, мне нужно, — она улыбнулась, но в этой улыбке чувствовалась усталость. — Было очень здорово, спасибо вам.

Августина тоже поднялась и обняла её на прощание. Виолетта быстро собрала свои вещи, поправила волосы и на секунду задержала взгляд на мне. В нём мелькнуло что-то неуверенное, будто она хотела сказать ещё что-то, но не решилась. Потом она отвернулась и направилась по тропинке вниз. И ведь никто даже не двинулся, чтобы проводить её. А мы еле сюда поднялись.

— Всем пока. — Я не стал утруждать ребят объяснениями и поднялся на ноги, подхватив сумку.

— Эй, ты куда? — удивилась Мелисса, тут же приподнимаясь. — Мы же только начали нормально отдыхать.

Я смолчал, двинувшись следом за девушкой.

— Ноа! — раздражённо окликнула она мне вслед. — Ты серьёзно сейчас?

Я снова ничего не ответил.

Шёл быстро, почти догоняя Виолетту. Тропа была узкой, местами скользкой, и она старалась ступать осторожно, придерживая подол платья. Услышав шаги за спиной, она обернулась.

— Ты чего? — удивлённо спросила она. — Разве тебе не хорошо с остальными?

— Не в этом дело, — ответил я, поравнявшись с ней. — Ты ушла какая-то… не такая. И тут небезопасно.

— Просто задумалась. — Она слабо улыбнулась.

— И поэтому решила идти одна через лес?

— Что со мной будет? — выдохнула она, и вдруг споткнулась, чуть не полетев вниз со склона. Я мгновенно схватил её за предплечье и подтянул к себе.

— Много чего.

Она промолчала, нахмурившись, будто я сделал что-то неправильное, но не отошла, наоборот — слегка обвила мою руку и зашагала дальше, стараясь идти осторожнее.

— Ты сегодня другой, — тихо сказала она.

— Может быть, — ответил я, почти шёпотом.

Я чувствовал, как она прижимается ко мне ближе, когда тропа становилась слишком скользкой, слышал, как она напряжённо вздыхает, обходя колючие ветки, ощущал, как учащается её пульс каждый раз, когда она запиналась.

Мы шли молча, не спеша, ни о чём не говоря. Я не сразу осознал, что смотрю на нее, не пытаясь что-то понять или проанализировать, просто… наблюдал. Как тогда, на пляже, за закатом. Красиво.

Она отпустила мою руку, лишь когда мы вышли на опушку леса, и с улыбкой на меня обернулась. Мы стояли несколько секунд, глядя друг на друга, словно продлевая этот момент.

— Нужно домой, — повторила снова.

Виолетта шагнула в сторону города, я шёл немного позади. Когда показался особняк, она обернулась ещё раз, улыбнулась и кивнула.

— Увидимся.

— Увидимся, — отозвался я.

Я задержался на месте, глубоко вдохнул воздух и медленно повернулся обратно к городу, снова ощущая внутри пустоту.