Глава 5. Встреча

Вечером, когда шум в коридорах утих и академия погрузилась в сонную тишину, я не выдержала четырех стен. Мне нужно было движение, пространство. Ноги сами понесли меня по знакомым маршрутам и, как заколдованные, привели в тот самый, проклятый коридор в дальнем крыле.

И он был там.

Стоял спиной ко мне, у той же стены, опершись на нее ладонью как раз над тем местом, где осталась вмятина от его удара. Услышав мои шаги, он обернулся.

И в нем не было ни капли привычной напускной бравады. Ни тени той наглой ухмылки. Его лицо было уставшим, а в глазах, в тех самых зеленых, всегда таких уверенных глазах, я увидела ту же самую растерянность, что клокотала во мне самой.

Мы молча смотрели друг на друга через несколько метров пустого, звенящего пространства. Не как охотник и добыча. Не как противники. А как два солдата после битвы, которая никому не принесла победы.

Он первым нарушил тишину, его голос был тихим и хриплым.— Я не хотел тебя напугать или что то еще сделать против твоей воли.

Это было не оправдание. Это было признание.— Знаю, — так же тихо ответила я.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая следы той слезы, но я была спокойна.— Рука... заживает? — спросила я, кивнув в сторону стены.

Он усмехнулся, но в этот раз это была улыбка без радости.— Кости волков крепкие. В отличие от... всего остального.

Он не договорил, но я поняла. В отличие от нашего хрупкого перемирия. В отличие от контроля, который так легко было потерять.

Мы снова стояли в молчании, но теперь оно было другим. Не напряженным, а... уставшим. Общим.

— Ладно, — наконец сказал он, отталкиваясь от стены. — Не буду мешать твоей прогулке.

И он ушел. На этот раз медленно, не оборачиваясь.

Я осталась стоять одна в пустом коридоре, но странным образом мне стало легче. Мы увидели друг в друге не монстров и не врагов, а просто двух людей, запутавшихся в паутине чувств, которые сильнее их самих. Он уже почти скрылся в тени дальнего конца коридора, когда слово сорвалось с моих губ само по себе, тихо, но четко:

— Погоди.

Он замер, не оборачиваясь, но его спина выдавала напряжение. Я дошла до него и только сейчас, вплотную, осознала, что он выше меня на целую голову. Его широкая спина заслоняла тусклый свет магических светильников.

Он медленно повернулся, его лицо все еще было серьезным.— Чего тебе, колючка?

— Лиля, — поправила я тихо, но настойчиво. — А не колючка.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, и что-то в его глазах смягчилось.— Хорошо. Чего тебе, Лиля?

Я перевела взгляд на темный торец коридора, сжав руки в замок, чтобы они не дрожали.— Просто... пройдусь с тобой. Стены давят. И мысли...

Я не смотрела на него, но чувствовала его взгляд на себе. Он не ответил сразу. Просто развернулся и медленно пошел, давая мне возможность идти рядом. Я сделала шаг, и мы зашагали по пустынному коридору в тишине, которая на этот раз не была неловкой. Наши шаги отдавались эхом от каменных стен, сливаясь в один ритм. Мы не разговаривали. Не было нужды в словах. Иногда его плечо слегка касалось моего, и это прикосновение было уже не угрозой, а просто... фактом. Мы были здесь. Вместе.

Мы шли несколько минут в молчании, и оно было удивительно комфортным. Но невысказанное висело между нами, и его нужно было отпустить.

Я остановилась, глядя прямо перед собой на убегающую в темноту линию коридора.— Больше не шли мне таких фото, пожалуйста.

Он тоже остановился, повернувшись ко мне. В его взгляде не было ни удивления, ни протеста.— Не понравилось? — спросил он просто, без привычной ухмылки.

— Не в этом дело, — я покачала головой, подбирая слова. — Это... слишком просто. Слишком дешево. Как будто ты хочешь добиться моей реакции любым путем, даже самым примитивным. А я... — я посмотрела на него, — я не хочу быть той, на кого это действует.

Он внимательно слушал, его лицо было серьезным.— Понял, — он кивнул. — Больше не будет.

Его простой, без возражений, ответ был полной неожиданностью. Ни оправданий, ни шуток. Просто... принятие.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Мы прошли еще несколько шагов в задумчивом молчании, которое он на этот раз нарушил первым. Его голос прозвучал тихо, но в нем слышалась легкая, неуверенная нотка, несвойственная ему.

— И ты... — он сделал небольшую паузу, — тоже таких фото не шли больше, хорошо?

Я посмотрела на него, удивленная. В его тоне не было приказа или насмешки. Это была просьба. Почти... уязвимость.

— А что? — не удержалась я от легкой улыбки. — Не понравилось?

Он хмыкнул, но это был сдержанный, короткий звук.— Нет. Просто... твое фото опасное. Оно засело в голове и не выходит. Мешает спать. А завтра практикум по трансформации, нужна концентрация.

Его признание, такое неожиданно прямое, заставило меня замереть на секунду. Он не просто отреагировал на импульс. Ондумалоб этом. Днем, ночью. И это... это было гораздо значительнее, чем любая его предыдущая наглость.

— Ладно, — согласилась я, и мой голос прозвучал мягче, чем я планировала. — Не буду. Договорились.

Мы дошли до развилки коридоров, где наши пути должны были разойтись. Он остановился и посмотрел на меня, и в его взгляде снова появилось что-то знакомое — вызов, но на этот раз приглушенный, более осознанный.

— Спокойной ночи, Лиля.

— Спокойной ночи, Рей.

Я развернулась, чтобы уйти, все еще ощущая странное, теплое спокойствие после нашего разговора. Но не успела я сделать и двух шагов, как услышала его быстрые шаги сзади. Он нагнал меня, легко, почти беззвучно. И прежде чем я успела среагировать, он наклонился и быстрым, легким движением чмокнул меня в щеку.

Прикосновение его губ к моей коже было стремительным, как вспышка, но оно словно обожгло меня. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться.

— Ну а теперь... спокойной ночи, Лиля, — прошептал он, и его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и полный той самой, знакомой, наглой нежности.

Прежде чем я нашла в себе силы что-то сказать или сделать, он уже исчез в темноте коридора, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем и щекой, что пылала, как раскаленное железо. Я медленно подняла руку и прикоснулась к тому месту, которое он поцеловал.

«Спокойной ночи»? Какое уж тут спокойствие. Эта ночь обещала быть долгой и бессонной. И самой тревожной мыслью было то, что часть меня... не хотела, чтобы она заканчивалась. Я не помню, как добралась до своей комнаты. В ушах стучал барабанной дробью не его смех, а бешеный ритм моего собственного сердца. Воздух, казалось, все еще вибрировал от того быстрого, легкого прикосновения его губ к щеке.

Дверь захлопнулась за мной, и я прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Ладонь сама потянулась к щеке — кожа под пальцами горела, словно его поцелуй оставил незримый, пылающий след.

«Это плохо. Это очень, очень плохо», — пронеслось в голове, но тело отказывалось верить в эту логику. Оно все еще трепетало от странной, пьянящей смеси ярости, растерянности и... предвкушения.

Я подошла к тумбочке и с дрожащими пальцами открыла серебряный кулон. Запах полыни и чертополоха, некогда такой сильный и успокаивающий, теперь казался слабым, почти призрачным. Травы внутри поблекли, их защитная сила явно иссякла под напором сегодняшних событий.

«Надо срочно обновить траву в кулоне...»— это была единственная ясная мысль в хаосе. Это не было паникой. Это был холодный, трезвый анализ. Моя защита ослабла. Стены дали трещину. И враг, умный, настойчивый и чертовски притягательный, уже стоял у ворот. Я сжала кулон в ладони, чувствуя, как прохладный металл впивается в кожу. Завтра. Завтра я найду нужные травы. Я восстановлю свой щит. Я должна была это сделать.