14.6

***

В далёком детстве, когда ещё была жива мать Виктории, они вдвоём ходили кататься на зимних ледяных горках. Такие горки ставили каждую зиму на одной из площадей Новой Грааги, и столичные ребятишки с удовольствием катались с них — кто используя ледянки или санки, а кто на своих двоих. Виктория, даром что была аристократкой, а ездила на куске картона — на большее у матери не было денег.

Но однажды какой-то мальчик дал ей свои санки. На один раз, попробовать. И те несколько мгновений, что Виктория, визжа от восторга, летела по серебристому снежному склону, и в лицо ей летели колкие снежинки, она запомнила навсегда.

Один из самых счастливых моментов в её жизни. В то время она ещё не знала, сколько боли ждёт её в будущем, и что на многие годы она окажется лишённой родных людей рядом. Брак с Ареном спас Викторию, и в то же время стал клеткой для обоих. Император нашёл ключ от этой клетки, встретив Софию, ну а Виктория уже успела смириться со своей участью вечной пленницы государственного долга.

Однако в тот миг, когда губы Гая коснулись её губ, Виктории почудилось, что клетка распахнулась, и вокруг внезапно стало солнечно, тепло и восхитительно приятно жить. Внутренние запреты полетели в Геенну, лишние мысли растворились в небытие, и всё, что могла делать и чувствовать Виктория, возносило её уставшую душу в небеса чистейшего восторга, где не было места сомнениям.

Однако подобный эффект длился не так уж и долго. В совместном порыве Виктория и Гай совсем не обращали внимания, что, целуясь, двигаются, и приближаясь к пресловутому столику, на котором стояла ваза с подснежниками — в итоге на него и налетели, едва не свалившись сами и чудом не свалив вазу.

Гай подхватил Викторию за талию, удержав от падения, но ему пришлось перестать её целовать — и сразу как его губы оторвались от её губ, императрица опомнилась. Вздрогнула, вздохнула, пережидая приступ ледяного стыда, и пробормотала:

— Отпусти меня.

— Рад, что ты не назвала меня на «вы», — улыбнулся Гай, не спеша размыкать руки, и с лёгкой насмешливостью поинтересовался: — Бить будешь?

— Нет. Без толку.

— Это правильно, — кивнул Гай. — Твои пощёчины — для меня как нежные поглаживания.

Виктория почувствовала, что начинает сердиться, но раздражение это было каким-то щекотным, будто ей одновременно с ним было смешно.

Гай словно чувствовал это — потому что прежде чем отпустить Викторию, он наклонился и ещё раз коснулся её губ в кратком поцелуе, нежном и настолько трепетном, что злость сразу куда-то делась.

— Идём, — сказал он, всё-таки отходя в сторону. — Думаю, тебя уже ждут в детской.

— Агата сегодня занимается с Тайрой, — негромко откликнулась императрица, старательно избегая встречаться с Гаем глазами. — Ариэлла с ними, так что в детской только София и Александр. По крайней сейчас.

И лишь выходя из своей комнаты спустя полминуты, Виктория вспомнила, что так и не полила цветы.

***

Из-за случившегося между ним и Викторией Гай весь день пребывал в хорошем настроении, и даже предстоящая встреча императрицы с Болдиусом его теперь не огорчала. Вот если Виктория начнёт интересоваться Вистаном всерьёз, тогда да, будет больно. А пока она собирается к нему с неохотой, можно просто забыть об этом досадном инциденте. В конце концов, что такое одна встреча? У Гая-то есть возможность быть с Викторией рядом чуть ли не постоянно, а Болдиусу будет непросто выбить из императрицы ещё свидания.

Да, тогда он не знал, что фатально ошибается.

Около пяти часов дня — чтобы успеть к ужину — Виктория в сопровождении Гая отправилась в зал для переносов. Неожиданно выяснилось, что на место встречи императрица будет переноситься лишь в сопровождении Гая, и если судить по лицам остальных охранников, они подобным распоряжением императора были недовольны. Зато Виктория явно приободрилась, и Гаю пришлось давить в себе нерациональную ревность — он ведь понимал, что радуется императрица вовсе не из-за предстоящей встречи с Вистаном, а просто потому что сможет несколько часов провести не с целым конвоем за спиной. Выдержать одного охранника — не то же самое, что троих.

— Вот координаты, — сказала Виктория, отправляя Гаю на браслет связи сведения, необходимые для совершения переноса. — Мы с вами, если не промахнётесь, окажемся в зале для переносов салона вечерних платьев «Анна». Этот салон принадлежит сестре моего мужа, они держат отдельную площадку для переносов, чтобы клиентам было проще добираться. Салон находится на Дворцовой набережной, а там бывает сильный ветер.

Почему-то представив, что в ответ на заявление про «проще добираться» сказал бы Янг — наверняка что-то вроде: «А то вдруг от ветра с реки пострадает аристократическая важность», — Гай усмехнулся и, встав в центр круга для переноса, принялся строить пространственный лифт для себя и Виктории.

— Болдиус будет ждать вас на набережной?

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами императрица. — Либо на улице, либо в зале ожидания салона. Думаю, второе. Погода сегодня не очень, холодно и сильный ветер. А в «Анне» всем ожидающим подают прекрасный кофе.

— Даже тем, кто не собирается ничего покупать?

— Не знаю, — озадачилась Виктория, но ответить не успела — стены пространственного лифта засветились, на несколько мгновений превратившись в ослепительно яркую клетку, а затем растворились, оставив после себя лёгкую влагу в глазах.

И пока Гай оглядывался по сторонам, рассматривая комнату, в которой они очутились: мебель здесь вся была из тёмного дерева, а вот ковёр на полу, шторы и даже обои — разных оттенков малинового, — к императрице уже кинулись две услужливые девушки в аккуратных платьях лимонного цвета.

— Ваше величество! — с придыханием воскликнули обе и изящно поклонились. — Рады вас приветствовать! Ваш спутник ожидает в соседней комнате.

«Спутник». Гай едва не скривился, услышав это слово по отношению к Вистану.

Виктория молча кивнула и пошла вперёд — куда идти, она явно знала. Гай пристроился за ней, украдкой любуясь её затянутой в светлое шерстяное пальто фигурой — конечно, перед встречей с Болдиусом императрица переоделась. Правда, какое платье находится у Виктории под пальто, Гай не знал.

В соседнем помещении, где в противовес залу для переносов стояли обитые светлой кожей диваны, а шторы, ковры и обои оказались всех оттенков зелёного, действительно обнаружился Вистан. Он сидел на одном из диванов и с большим удовольствием, написанном на его холёном лице так же чётко, как следы диких животных на снегу, пил кофе из маленькой чашечки, забавно оттопырив в сторону мизинец. Заметив Викторию, Болдиус расцвёл улыбкой, поставил чашечку на столик и поднялся, а затем склонился в глубоком поклоне.

— Ваше величество. — Выпрямился и уставился на Викторию с преданностью влюблённого поклонника. — В салоне принцессы Анны замечательные работницы. Мало того, что позволили мне ожидать вас, хотя я ничего не собирался покупать, так ещё и кофе с пирожными предложили.

— С пирожными? — Виктория оглядела пустой стол. — И где они?

— Я их уже съел, — слегка комично развёл руками Вистан. — Надеюсь, вы на меня не в обиде? Думаю, можно попросить девушек принести добавки.

— Нет-нет, я вовсе не желаю пирожных, — с вежливой прохладцей отозвалась Виктория. — Обед был совсем недавно. Вы хотели прогулку по городу, архимагистр? Думаю, Дворцовая набережная — то место, с которого следует начать. Отсюда вся Граага как на ладони.

— Называйте меня по имени, ваше величество, — попросил Болдиус. — Сейчас я всё-таки не архимагистр и не ваш подчинённый, а просто мужчина, которому захотелось провести время с прекрасной женщиной.

Гай едва сдержал возмущённый скрип зубов, заметив, как слегка округлились глаза Виктории. Неужели она не ждала, что Вистан начнёт делать ей намёки? Это ведь было очевидно.

— Пожалуй, я к такому не готова, — отказалась она с безукоризненной вежливостью, но Болдиус вновь шокировал её наглым заявлением:

— В таком случае я сделаю всё возможное, чтобы вы изменили своё мнение. — Он шагнул вперёд и подал Виктории локоть. — Идёмте, ваше величество.

— Идёмте, — кивнула она и бросила на Гая быстрый взгляд, в котором отчётливо виднелась неуверенность. — Не отставайте.

— Я рядом, ваше величество, — откликнулся Гай, сверля Болдиуса недовольным взглядом. Стукнуть бы его чем-нибудь тяжёлым!

Жаль, что нельзя.

***

В целом, если не считать периодически откровенных намёков Вистана на то, что он собирается за ней ухаживать — будто императрица была свободной женщиной! — Виктории бы даже понравилось с ним гулять. Он ожидаемо разбирался в столичной архитектуре лучше, чем она — и сразу стало понятно, что из них двоих именно ей требуется экскурсия. Болдиус с большим увлечением рассказывал о том, когда была построена набережная, как она выглядела раньше, сколько раз перестраивалась, называл каждое здание по эту и другую сторону реки. Да что там сами здания — он помнил, как звали архитекторов этих сооружений и кто там жил раньше. Поведал и об истории императорского дворца, который отлично просматривался с набережной, и про строительство Высшего магического университета рассказал. Кое-что Виктория знала, конечно, но далеко не всё. Её стезёй была ботаника. Историю Грааги в частности и Альганны в целом она всегда учила исключительно формально. Более того, начала уделять внимание подобным вещам по большей части уже после замужества, опасаясь в чём-то ошибиться и опозорить Арена. Аристократия и так была недовольна её кандидатурой в качестве императрицы, и с тех пор мало кто изменил мнение несмотря на двоих сильных наследников. Про Викторию говорили, что она недостаточно хороша для императора — и в том числе на этом слухе, который до неё, безусловно, добрался, когда-то сыграл Аарон.

Болдиус не только устроил Виктории настоящую экскурсию, и в течение полутора часов она с интересом слушала собеседника, не обращая внимания на усиливающийся снегопад — ещё он оказался искусным магом, и заодно продемонстрировал императрице потрясающие иллюзии того, как набережная выглядела в прошлом. Это по-настоящему впечатляло. Повинуясь воле и мастерству Вистана, часть улицы вернулась на два столетия назад, в знойное лето — и Виктория со смехом принялась наблюдать за мужчинами и женщинами, которые изнывали под палящим солнцем в шикарных белых париках. Чтобы не зажариться окончательно, все носили с собой зонтики, причём исключительно кружевные — такая была мода. А хвосты мужских камзолов едва не подметали камни набережной — настолько были длинными.

— Петухи, — смеялась Виктория. — Важные такие! И надо же, парики и у мужчин, и у женщин… А почему исключительно белые?

— Благородная седина, — фыркнул Болдиус. — Кстати, нетитулованных подобная мода не затронула. Только аристократию.

Услышав позади тихий смешок, Виктория пошутила:

— Представляю, что сказал бы Рон Янг.

— Янг… да, — пробормотал Вистан, слегка скиснув. — О том, что этот артефактор не любит аристократию, знают даже вне столицы. Будет забавно, когда он женится на аристократке.

— Почему вы думаете, что он женится на аристократке? — изумилась Виктория, и Болдиус усмехнулся.

— Потому что Янг не идиот. И он очень большой карьерист. Он ведь совсем недавно получил магистра артефакторики, в его возрасте я и подумать не смел о том, чтобы сидеть в качестве консультанта в отделе, приближённом к императору. Тем более, что отдел имеет отношение к родовой магии, а у Янга её нет. Я думаю, он рассчитывает на титул, но пока единственный способ его получить — выгодно жениться.

— Мне кажется, вы ошибаетесь, — мягко возразила Виктория. — Если бы Рон желал жениться, он сделал бы это давно.

Кажется, Болдиус хотел что-то ответить, но немного не успел.

Снегопад к этому времени усилился настолько, что уже в метре не было видно ничего, кроме общих очертаний. Поэтому Виктория едва не подпрыгнула от неожиданности, когда навстречу, словно раздвинув падающий снег, шагнула торговка-лоточница — пожилая женщина с седыми волосами, убранными под старый серый платок, в тёмно-коричневом платье с передником, заляпанным застарелыми пятнами от масла.

— Пирожки, — сказала она с широкой улыбкой, почти тыкая своим лотком в Болдиуса, который едва упал из-за этого. — С капустой, мясом, яблочками! Чего желаете, уважаемые? Купите пирожок вашей прекрасной даме!

У торговки с собой явно был артефакт — сама она магом не являлась, но снег облетал её саму и лоток стороной, обходя по дуге, и не портил товар, затянутый тонкой и слегка запотевшей плёнкой.

— Ваше величество? — Болдиус вопросительно посмотрел на Викторию. — Хотите чего-нибудь?

Торговка, услышав это «ваше величество», сначала вытаращила глаза, а затем попыталась то ли шарахнуться в сторону, то ли упасть на колени, но Виктория остановила её, придержав за локоть.

— Не надо! — сказала она, злясь на Вистана. Ну что за идиот! Не мог сохранять её инкогнито? Сама женщина в жизни не сообразила бы, что императрица способна вот так прогуливаться по набережной в снегопад под ручку не с императором, а с другим мужчиной.

Торговка всё равно продолжала с опаской коситься то на Викторию, то на её спутников, и императрица, изначально не собиравшаяся ничего покупать, решила сгладить неприятные впечатления женщины.

— Пирожок с яблоками, пожалуйста.

— Да-да, сейчас, — закивала торговка с таким усердием, что Виктория даже начала опасаться за сохранность её подбородка. — Конечно, ваше величество, сейчас всё будет!

— А мне с мясом давай, — заявил Вистан, и женщина, ловко подцепив плёнку, держа в руке салфетку, поочерёдно подхватила два пирожка разной формы — у Виктории он оказался треугольным, а у Болдиуса — круглым. Вручила заказанное сначала императрице, потом её спутнику, и расплылась в довольной улыбке, когда Виктория расплатилась с ней монетой, превышающей стоимость этих пирожков раз в пять.

— Спасибо, спасибо, ваше величество! — поблагодарила она и поспешила прочь.

А императрица, опомнившись, обернулась к Гаю.

— Я совсем забыла про вас, — пробормотала она сконфуженно. И смутилась ещё больше, заметив слегка насмешливый взгляд охранника. — Может, вы тоже хотели пирожок?

— Не нужно, — Гай улыбнулся, и Виктория, вернув ему улыбку, поднесла свою покупку к губам.

Сдавленный кашель Болдиуса раздался позади почти одновременно с тем, как Виктория откусила от сладко пахнущего тёплого теста, а следом послышался его крик:

— Ваше величество, не ешьте!

Вспышка, резкая боль в горле — и темнота.

Конец первой части