Глава 34.

Внезапно распахнулась дверь – не та, через которую вошли мы с Дрейко, другая, незаметная, маленькая узкая дверь в стене между двумя стеллажами. Распахнулась резко, словно человек, стоявший за ней, пнул ее ногой. И в кабинет вошла женщина.

Меня непроизвольно передернуло. Женщина была стара и больна, скрюченная почти под прямым углом, она опиралась на диковинную деревянную конструкцию, напоминающую табурет без сидения на длинных ножках. Длинные желтовато-серые волосы спускались по вдоль ее лица почти до самого пола. Белое одеяние – не то платье, не то плащ, - чистое и свежее, но когда она подняла до этого направленное в пол лицо, я чуть не вскрикнула, так как кожа пожилой леди была покрыта какими-то струпьями, язвами, ранками, влажно поблескивающая красно-серая кровавая маска, на которой выделялись глаза, удивительно юные и живые.

Увидев меня, она замерла на мгновение, а потом затряслась, захрипела, словно безуспешно пытаясь выдавить из себя какие-то слова, тыча в меня пальцем, настолько же изуродованным, как и лицо.

Мастер Дрейко кинулся к женщине, попытался увести ее обратно, безо всякого отвращения ухватил за руку, но она вдруг с неожиданной силой отпихнула юношу, загораживающего меня.

- Зораг! – прохрипела она, - Зораг…ты родила чудовище!

Картинка из разрозненных кусочков мигом сложилась в моей голове.

- Леди Лукан? – я вглядывалась в женщину, которая должна была быть ровесницей леди Сертон, но выглядела раза в два старше. Мне стало безумно жаль женщину, сначала оставленную любимым человеком, потом, очевидно, потерявшую законного супруга, а также подхватившую такую страшную болезнь, изувечившую тело и разум.

Неудивительно, что в завете леди Лукан Виртон значился категорический запрет на заключение брака между представителями рода Виртон и рода Лиан.

- Зораг! – старая женщина протягивала ко мне трясущуюся руку, тонкую, почти костлявую, - Зораг, прости меня, прости, прости…я не хотела, чтобы ты умерла, не ты, а она, это чудовище, она не человек, ничто ее не берет…

Дрейко, замерший на несколько мгновений, пришел в себя.

- Бабушка, вам надо вернуться к себе, - он протянул руку к пожилой леди, но та отшатнулась.

- Не трогай меня, - хрип сорвался на визг, - Не трогай, иначе ты тоже, тоже можешь… Лиан! Держись подальше от проклятого рода, рода зеркал, тебе нельзя, нельзя…

- Кто такая Зораг? – повернулся ко мне Дрейко

- Ма..Бабушка леди Адон, - споткнулась я, но Дрейко явно не был в курсе давней истории.

- Мать леди Сертон?

Я не успела остановить его, ожидая чего-то страшного. Не просто ожидая – твердо зная, что оно, страшное, вот-вот должно произойти. Леди Виртон среагировала на имя мгновенно – дернулась всем телом, как старое дряхлое дерево, в которое попала молния, затряслась и вдруг швырнула в меня деревянный «табурет». Я едва успела отвернуться, а леди грузно опустилась на землю и что-то бормотала, завывала, закрывая руками обезображенное лицо.

Дальше Дрейко схватил меня за руку и чуть ли не на руках вытащил из кабинета, отвел в какую-то пустую безликую комнату, умоляя подождать какую-то горсть, уверяя, что сейчас приведет целителя – плечо, в которое прилетели ходунки старой леди, немилосердно ныло, но после всех злоключений последнего времени это казалось такой мелочью. Хотелось просто подумать, но Дрейко, метавшийся туда-сюда, наводил суету. Я категорически отказалась от целителя, а после того, как леди Лукан была успешно водворена в свои покои и обеспечена охраной, попросила спуститься в парк – огромный замок начал давить на меня до почти физического ощущения удушья.

Мы молча шли мимо сюрреалистических геометрических деревьев. Несмотря на то, что в замке и его окрестностях находилось огромное множество людей, парк оказался совершенно пустынным – как пояснил Дрейко, прогулки по парку являлись привилегией именно членов семьи Виртон, да фамильных садовников, которых оказалось вовсе не десять, а только трое, и все из одной семьи. Геометрические деревья были произведением садового искусства, но мне они не нравились. Я сама росла как дикое дерево и чувствовала болезненную ломоту ветвей, заключенных в проволочный корсет человеческих вкусов и правил.

Мы говорили о посторонних вещах, избегая касаться больной темы. Агген не должна была страдать из-за каких-то давних событий, из-за дурацких проклятий полусумасшедшей женщины. Сказать по правде, ни в какие проклятия мне не верилось, но Дрейко, судя по всему, верил. Он посматривал на меня, видимо, удивляясь моему спокойствию. Наверное, стоило бы разыграть слезы, может быть, твердо потребовать возвращения домой, но мне так хотелось обдумать все сейчас. На реплики юноши я отвечала все более невпопад, и он наконец замолчал.

Мы остановились у небольшой полянки с ровным изумрудно-зеленым газоном, травинка к травинке. По периметру поляны были высажены желтые пушистые  лютыши. Дрейко вдруг наклонился, собираясь сорвать цветок, и я перехватила его руку.

- Ты что?

- Венок хотел сплести, - растерянно сказал Дрейко.

- Не рви, пусть растут.

Он все стоял и смотрел на меня, смотрел, смотрел.

-Ты не Агген. – лицо мастера, красивое, даже чуть женственное, подрагивало, словно он собирался вот-вот разреветься. Волнистые светло-русые волосы, почти такого же цвета, как и у Агген, спускались до плеч. Дрейко смотрел мне в глаза, не было возможности отвести их, выиграть время, подумать. Он любит Агген, - мелькнула мысль, - что такого страшного, что он узнает? Меня заставляли хранить тайну, но в ней нет ничего постыдного. Не Дрейко же пытается убить ее… Что-то тихонько звякнуло в голове, тревожно и просительно, но Дрейко ждал ответа. В любом случае, не мне рассказывать ему, это право Агген, а семья Лиан недвусмысленно рассказывать запретила. Я молчала. В этом, наверное, моя ошибка. Я слишком много молчу, вот окружающие и наделяют мое молчание своими мыслями. Сначала Дэро, теперь вот Дрейко.

- У тебя ее же лицо, ее волосы, тело… он протянул руку и провел по щеке, медленно, тягуче,  - но в глазах я вижу… что это? Магия? Кто ты? Ты дух? Кто занял ее тело? – напряжение в его голосе нарастало, - или я с ума схожу? Я знаю ее с детства, а тебя – не знаю, кто ты?!

- Агген Лиан, - ответила я, - Дрейко…

- Все то же самое, - он словно обессилил после недавней вспышки, уронил голову на руки, - все то же самое, но… это просто безумие. Почему ты выбрала его тогда, почему?!

- Потому что для всех мастер Дэро мой жених, разве нам нужен публичный скандал, подумай сам. У тебя есть невеста. В зале стояли мои родители, они категорически против нашего брака, так как уверены, что ты не разорвешь помолвку, а, возможно, они даже знают о завете. И ты ее не разрываешь, Дрейко, ты веришь в родовые проклятия, ты считаешь, что я это не я, так чего ты от меня хочешь?

«А самое главное, что бы почувствовала Агген, узнав, что я по собственному выбору поцеловала тебя на виду у всех. Нет уж, никаких поцелуев».

Словно услышав мои мысли Дрейко дернул меня на себя, почти грубо, я тоже не узнавала его в этот момент.

- Поцелуй меня. Сейчас. Здесь.

«Небо, да что ж такое».

- Успокойся, Дрейко, - тихо сказала я, - успокойся. Ты переволновался, я тоже, эти тайны, эти истерики кого угодно выведут из себя…

- Поцелуй меня, - прорычал он, ухватывая меня за шею требовательной сильной рукой.

Как быстро и резко меняется моя жизнь. Семнадцать лет я жила почти что затворницей в башне, и вот за какой-то месяц я успела встретиться с наемными убийцами и убить самой, познакомиться с королем и королевой, а вот теперь целую уже второго мужчину…

Это причинит боль Агген.  Но Агген должна сказать ему, не я! Я отвлеклась на эти противоречивые мысли, а мастер Дрейко привлек меня к себе и поцеловал. Я приоткрыла губы – так, как наверняка сделала бы Агген. Что еще она сделала бы? Насколько далеко зашла в ласках с Дрейко? Этого я не знала. Я провела рукой по волосам юноши, невольно сравнивая их с волосами мастера Дэро, более короткими и жесткими. Длинные и мягкие волосы скользили в пальцах, я легонько погладила гладкую ушную раковину и коснулась гладко выбритой, но все равно более жесткой, чем у девушки щеки. Не застонала, только выдохнула ему в рот, когда Дрейко прикусил губу, стремясь то ли отомстить мне, то ли оставить свой след на моем теле.

Дрейко отпустил меня, даже оттолкнул. Судя по его виду, поцелуй произвел на него гораздо более сильное впечатление, чем на меня, щеки порозовели, дыхание сбилось. Я взяла его за руку и погладила узкое запястье. Счет пульса всегда успокаивал . Дрейко снова замер, потом тихо выругался и вырвал руку.

- Прости, - прошептал он, - не знаю, что на меня нашло. Я люблю тебя и желаю тебя… всегда любил и всегда желал, но иногда… я словно теряю самого себя, становлюсь просто одержимым тобой. Вот как сейчас или тогда, в беседке…Ты вдруг становишься такой серьезной, а лицо – почти что прозрачным, и это… Наверное, ты права, я просто беспокоюсь за тебя, чувствую себя таким беспомощным и злюсь. Я должен разорвать эту помолвку, но они все…словно сговорились, и я…

- Небо тебе советчик, Дрейко, - я решительно расправила юбки, - А мне пора.