Глава 24. Буэнос-Айрес

Гриша с солдатами разделились на тройки и выдвинулись к ближайшим двухэтажным зданиям: к тому, где находилась мама с дочкой, и к соседнему. Я же, всего мгновение потратив на оценку обстановки с воронов-разведчиков, создал под собой большого чернокрылого и помчался в самый эпицентр боя. Можно было бы использовать крылья, но я уже давно привык к тому, что на низких высотах такой способ передвижения был более маневренным.

«Дура! Куда полезла-то?! Еще и без пыли?! Полезность свою доказать хотела или просто шило в одном месте сидеть спокойно не дает?!». Мысль о том, что Мария может погибнуть по собственной дурости выводила меня из себя. Нельзя же настолько бессмысленно рисковать своей достаточно ценной шкуркой!

Тем временем в поле зрения показалась гаубица, ведущая непрерывный огонь в сторону наступающих аргентинцев. То, что это была попытка прорыва союзников, было понятно практически сразу. Я направил ворона на орудие и, перед самым попаданием, совершил ловкий прыжок на пару метров вверх. Спустя мгновение моя птичка с легкостью прошила гаубицу, превратив ее в груду бесполезного металлолома, а затем снова оказалась у меня под ногами.

— Черт! Да где она?

Хотел было притормозить, чтобы разобраться со взводом солдат, занимающих позиции в окопах, но вместо этого снова создал «рой», закружил его вокруг себя, и просто пролетелся над вражескими позициями. Живых там не осталось.

Следом заметил легкий танк и на полной скорости запустил в него птицу. Удар, пернатая задевает боекомплект, от чего башня танка улетает в стратосферу. К этому моменту я уже нахожусь на другой стороне поляны и расправляюсь со следующими врагами.

Один глаз закрыт, беспилотники кошмарят позиции в лесах. «Рой» продолжает крутиться вокруг, сметая все на моем пути. У атакующей техники нашлись и неожиданные плюсы: запущенные ракеты сбиваются в десятках метров от меня; гранаты взрываются там же, не причиняя никакого ущерба ни ударной волной, ни осколками. Про пули и говорить нечего. Щиты без особого труда справляются с такой нагрузкой. А если что-то и проскакивает, то чуть позже с видимой легкостью заживает.

У беспилотников не осталось работы, поэтому я поднял их повыше, чтобы знать, куда двигаться дальше. Больше глаз — больше информации. С западной стороны шел активный бой, туда мне и надо было.

Крылья, следом рывок, пропускающий под ногами обширный участок леса, и я вновь среди врагов. «Рой» не перестает работать, в то время как я, создав вокруг кулаков кастеты, начинанию уничтожать личный состав и всячески ломать технику. Крупных воронов больше не использую, чтобы немного сохранить энергию. Неизвестно, сколько этот бой еще продлится.

Наношу серию быстрых ударов, наскоро созданная защита военных не может оказать никакого сопротивления, из-за чего они прощаются с жизнью. Но я не думаю об этом, так как уже занят демонтажем гусениц у двух оказавшихся рядом танков. Следом пускаю по небольшому ворону в основание стволов, чтобы стрелять не могли, и переключаюсь на следующих.

Я полностью отдался эйфории боя. Лица солдат сменялись одно на другое. Техника подрывалась или просто приходила в негодность. В какой-то момент под горячую руку попали и вертолеты, спешащие сдержать прорыв фронта. Огонь, кровь, страх….и вороны! Мои вороны! Я уничтожал все, что попадалось мне на пути.

Но прошив еще один армейский грузовой фургон, неожиданно для себя ударил в что-то, чего не смог пробить. Неужели достойный соперник? Наконец-то!

— Ярослав! Остановись!!!

Только сейчас сознание начало приходить в норму. Вероятно потому, что голос был знакомым. Спустя мгновение с удивлением обнаружил перед собой Испанца, по чьему щиту и был нанесен последний удар. Чуть позади стояли Штиль, накидывающая в этот момент плащ на плечи Марии. Девушка выглядела неважно, но зато стояла на своих двоих.

Впервые видел Штиль без маски. И оказалось, что это вполне себе симпатичная индусская женщина, с густыми черными волосами и очень пронзительным взглядом. Она заботливо поглаживала бразильянку по голове и что-то ей говорила.

Густаво продолжал как-то странно на меня смотреть. Я же оглянулся по сторонам, чтобы оценить размеры разрушений, которые я учинил. Даже по минимальным прикидкам только на этой поляне в ближайших лесах валялось не меньше сотни трупов бразильских солдат. И это помимо погромленной бронетехники.

— Это все моих рук дело?

У меня не было шока или какой-то рефлексии, я просто действительно смутно помнил последние минуты, полностью отдавшись эйфории.

— Ты стал Титаном? — вопросом на вопрос ответил Испанец.

— Похоже на то, — пожал плечами я.

— Тогда все понятно. Когда получил?

— Утром… когда Вальтер проводил эксперименты над Марией. Подумал, что она погибла, вот и…

— Получил сильнейший эмоциональный выброс и перешагнул планку, — кивнул Испанец. — Обычно такое происходит во время боя, когда на кону именно твоя жизнь. У тебя же все вышло несколько иначе. Видимо ты необычный Титан, который волнуется не только за свою жизнь. Шутка. Причина явно в другом. Та же Штиль, — мужчина продолжил говорить на пол тона ниже, — была Ратником, когда произошла беда с ее семьей. И несмотря на это, никак не продвинулась в боевом развитии.

Я снял куртку убитого бразильского военного и откинул ее в сторону. И от остального бы избавиться, только другой одежды пока что нет в наличии.

— Это так важно? Переступил и переступил. А каким образом — не имеет значения. По крайней мере, меня это не особо волнует. Лучше скажи, как вы тут оказались.

— Увидели с беспилотников, какую кашу ты заварил, и решили воспользоваться своим шансом. Ты, сам того не зная, наткнулся на резерв бразильцев и практически помножил его на ноль. А пока на передовых позициях пытались понять, каким образом враг оказался у них за спиной, мы ударили всей мощью и пробили брешь в их обороне. Сейчас фронт бразильцев сыпется, думаю, еще пару дней и можно будет говорить о сдаче Сан-Паулу. Если мы со Штиль будет участвовать в штурме.

— Там в деревне…

— Орлов с группой военных, отправленных на твое спасение. Знаем. За ними уже выдвинулись. Все в порядке.

Вот теперь можно было расслабиться. Я зажмурился от удовольствия и выдохнул… первое крупное сражение прошло на отлично!

* * *

Тем же вечером меня, Марию и Гришу перевезли в Буэнос-Айрес. Город поражал своей футуристичностью, смешанной с большим количеством растений. В Петербурге тоже было достаточно зелени, но столица Аргентинского королевства не шла ни в какое сравнение. Настоящий цветущий сад.

В этом городе была всего одна климатическая зона с умеренно жарким климатом. Все, кто хотел испытать на себе дождь, снег, или прочие погодные радости, были вынуждены выезжать в область на определенный участок местности под названием «Парк природных стихий». Помню, еще в бытность моего проживания в Российской Империи, Даниэлла несколько раз упоминала об этой достопримечательности и все грозилась меня туда отвести, как только окажусь у них в стране. Надеюсь, она забыла об этом обещании.

— Ты уже бывал тут? — спросил я у Гриши, когда мы пролетали мимо городской застройки.

Я невольно залюбовался интересными узорами — расписанными лианами на стенах зданий.

— Один раз, еще во время обучения. После второго курса отец отправил нас с Лехой на практику в местную торговую палату. Скука смертная, но брату очень понравилось.

Несмотря на показное спокойствие было заметно, насколько Гриша волнуется. Ведь именно сейчас раскроется правда, и он наконец-то сможет нормально поговорить с родственниками.

— Беспокоишься за родных? — решил поинтересоваться я.

— Только за отца. После переворота он до последнего отказывался покидать как родное поместье, так и страну в принципе. Но когда стало ясно, что меня вот-вот раскроют, аргентинцам пришлось устроить целую спецоперацию с фальшивым крупным контрактом, чтобы выманить его в Кильмес.

— Это же неподалеку?

Гриша напряженно кивнул.

— Получается, ты с ним скоро увидишься… это же хорошо?

— Не знаю, Яр, — мотнул головой Орлов. — Когда я соглашался на эту миссию, то даже не представлял, насколько это будет тяжело. Ненависть Лехи, глубокое разочарование отца… я не уверен, что все это того стоило. Пол года назад наш дворецкий сделал видеозвонок и я ответил, думал, что случилось что-то страшное. Там был папа. Он не ругался, не пытался меня вразумить. Просто спросил, все ли со мной хорошо. Но в глазах читалось столько боли… ты не представляешь. Я тогда еле сдержался, чтобы все не рассказать. И в итоге только с холодом его спровадил. Испугался, что звонок — это провокация Тайной Канцелярии или Болотова лично. Мало ли, что могло произойти….

— Он поймет, уверен.

— Поймет, — уверенно согласился Гриша. — Но я до конца жизни буду помнить тот взгляд, полный непонимания и грусти, который был у него в самом конце разговора. Не думаю, что смогу себя за это простить.

— Простишь. В конце концов, твои действия существенно повлияли на ход начавшейся войны.

В этих словах не было ни капли лукавства. Если бы не данные о местонахождении лаборатории, полученные Гришей, неизвестно сколько бы я еще пролежал на операционном столе. Возможно…. да что возможно, практически стопроцентно я бы оттуда живым не вышел, ведь под конец Вальтер таки смог меня одолеть благодаря своим примочкам. И только своевременное вмешательство Штиль исправило ситуацию.

А если бы этого не случилось, то я бы не устроил погром бразильского резерва, аргентинские войска по-прежнему вели позиционные бои, а Вальтер уже изобрел бы препарат и сейчас по кусочкам разбирал мой мозг.

И всего этого нам удалось избежать благодаря Грише. Надеюсь, аргентинцы и малийцы по достоинству оценят его вклад в эту победу.

Тем временем мы приземлились на крыше высотного здания. Первой вышла Мария, которая всю дорогу с интересом слушала наши разговоры. Она пока что осваивалась в роли перебежчицы, потому была немного молчаливой и больше впитывала информацию, чем делилась ею.

Следом из машины вышел я и сразу чуть не оступился, так как увидел еще одного своего старого знакомого.

— Леха! — я искренне улыбнулся и пошел навстречу второму близнецу.

Тот ответил таким же добродушным выражением лица и сделал несколько шагов на встречу. Но потом резко изменился в лице, ускорился и, пробежав мимо меня, атаковал своего брата.

— ТВАРЬ!!!

Удар-удар-удар. «Ранговая пыль» Гриши без труда справлялась со своей задачей. В конце концов он не выдержал и специально пропустил один удар в лицо. От последующих Леху удержал я.

— Думаю, этого достаточно.

— ДОСТАТОЧНО!?!? — с ненавистью в голосе выкрикнул Орлов. — Ты знаешь, что этот урод сделал?!?!

— А ты…? — ответил я.

— Знаю!!! Ладно если бы он оказался предателем, но нет! Эта паскуда даже нас не предупредила о своих действиях! — он снова посмотрел на брата. — Ты знаешь, что было с отцом? С бабушкой и дедушкой?! С каким трудом они переживали этот позор!? Думаешь, мы не слышали, как именно ты достиг такой благосклонности от Болотова?! О том сколько крови у тебя на руках?!

Гриша стоял, понурив голову, и ничего не отвечал. И это меня злило. Почему он ведет себя так, словно действительно виноват?!

— Лех, ты сейчас не прав… — решил вмешаться я.

— Ярик, я очень рад тебя видеть, честно, хоть и давно знаю о том, что ты жив. Но сейчас не лезь! Это внутренние дела семьи Орловых!

Первая мысль была: «А откуда он знал, что я не погиб во время нападения, если эта информация была секретной». Но об этом решил узнать позже. Я выставил ладони вперед, всем видом демонстрируя, что удаляюсь. Тут Алексей был полностью прав. Им действительно надо поговорить без чужого вмешательства. Выпустят пар, подерутся, а там и примирение придет. Обычное дело.

Помимо Лехи нас встречал мужчина в строгом деловом костюме, на поясе которого были прикреплены необычные мешочки с «ранговой пылью». Они привлекали внимание инкрустированными золотыми узорами. Человек явно любил бросать пыль в лицо.

— Леонардо Рамирес, — представился мужчина. — Я племянник короля и, по совместительству, глава внешней разведки Аргентинского королевства.

— Очень приятно, — кивнул я.

Мария последовала моему примеру, но при этом как-то съежилась. Видимо испугалась того, что сейчас ей могут устроить допрос с пристрастием. Ну а чего, ведь всегда может оказаться, что ее «игра» — это всего лишь очень грамотно продюсированное внедрение.

— Сеньорита Фонсека, прошу пройти на двадцатый этаж этого здания, вас проводят, — он сделал едва заметный жест рукой, и к девушке подошел один из сопровождающих. Мария испуганно посмотрела на меня, что не укрылось от внимания двоюродного брата Даниэлы. — Не стоит беспокоиться, это действительно обычный осмотр. Нас предупредили, что вы вышли из тяжелого боя, в котором участвовали без пыли. Сама проверка будет позже, но легкая, с просмотром записи воспоминаний, естественно. Вы должны понять, что по-другому никак.

Бразильянка кивнула, после чего направилась вслед за провожатым. А так как братья продолжали спорить, активно при этом жестикулируя, мы с Леонардо остались один на один.

— Ярослав Воронов… — протянул он на практически чистом русском. — Моя двоюродная сестра часто рассказывала о вас. И, как я вижу, многое оказалось правдой. — Он на какое-то время замолчал, после чего продолжил: — Сегодня вечером организуется праздник в честь вашей победу. А пока собираются гости, предлагаю выпить по бокальчику и обсудить наше будущее сотрудничество…