Глава 12
Происходящее давно перестало казаться Свете реальным, но именно сегодня у нее появилось ощущение, что она провалилась в реальность какого-нибудь телесериала. Одного из тех, что она сама никогда не смотрела, поскольку предпочитала комедийные. А тут вокруг развернулась настоящая драма, превратившаяся со временем в мистический ужастик.
Света, наверное, решила бы, что ее разыгрывают, если бы по чатам не ходили разговоры о странной группе питерских не то следователей, не то исследователей. Разговоры эти подкреплялись ссылками на сайт таинственного Института исследования необъяснимого, а сведущие люди с правильными связями утверждали, что с этими чудиками даже местные органы контачат. Например, Танька об этом рассказывала, а у нее дядя — полицейский.
И все же события этого дня — второй его половины — выглядели более чем нереально. Сначала эти две тетки притащили ее в гостиницу. Да еще какую! Светка сроду таких не видела. Они если и оставались после игры баскетбольной команды в другом городе до утра, то ночевали в хостелах по десять человек в комнате, споря, кому достанется верхняя койка, кому — нижняя. А тут в ее распоряжении оказалась целая двуспальная кровать!
Потом в ее номер пришел парень — на вид почти ровесник — и начал бормотать непонятные слова, водить руками и чертить на стенах в незаметных местах какие-то значки. Было очень интересно, но ничего не понятно. Она заржала бы, глядя на его сосредоточенное лицо, если бы за его действиями не наблюдали два взрослых дядечки. Один в обычных синих джинсах и серой футболке, чем-то даже похожий на полицейского, второй в щегольских светлых брюках и рубашке, не похожий ни на кого. Впрочем, он оказался доктором, потому что после странных действий парня слушал ее стетоскопом, мерил давление, даже снял кардиограмму.
— Как я и думал, все в норме, прекрасные показатели, несмотря на подростковое курение, — резюмировал он. — Пульс немного частит, но, учитывая обстоятельства, это тоже в пределах нормы.
Еще бы он не частил! Когда такое творится…
Свете сразу захотелось улизнуть на улицу, чтобы покурить, но было слишком очевидно: номер не пройдет. Вообще-то курить ей не очень-то нравилось: от едкого дыма дешевых сигарет, которые она таскала у матери, першило в горле и болела голова. Но с сигаретой Света сама себе казалась взрослее и круче, ритуал курения помогал успокоиться.
Когда доктор закончил с осмотром, второй мужик — тот, что походил на полицейского, — установил в номере камеру, подвесив ее в дальнем углу, так что она снимала в основном кровать. Тут Света занервничала и с вызовом поинтересовалась:
— В сортире тоже такую повесите? Сразу предупреждаю: в душ я тогда не пойду!
— Камера будет только здесь, — хмуро заверил мужик, что-то проверяя на планшете. Вероятно, качество трансляции. — Это для твоей безопасности.
Света сделала вид, что поверила, но про себя порадовалась тому, что по опыту поездок с классом и ночевок в хостелах облачилась на ночь в спортивные штаны и футболку.
Следом в номере появилась одна из тех теток, что привезли ее сюда, — та, что была постарше, темненькая. Свете показалось, что мужик пытался завязать с ней разговор, но она его проигнорировала. И он, недовольно скривившись, ушел.
— Не ладите с начальством? — насмешливо поинтересовалась Света у женщины.
Почему-то она была уверена, что мужик тут главный. Это стало очевидно еще тогда, когда перед ним отчитывался доктор.
— Это мой муж, — невпопад ответила женщина, устраиваясь в единственном кресле с небольшим пледом и подушкой, принесенными из другого номера. Дальше она развивать тему не стала.
Вообще-то Света уже знала, что ее зовут Ольга Воронцова и она писательница, издающаяся под именем Марина Вранова. Об этом ее тоже просветили в одном из чатов.
— А вы что, здесь спать собрались?
— Нет, спать я не буду. Но я останусь с тобой до утра.
— А зачем тогда камера?
— Это дублирование. Одни вещи можно увидеть только через камеру, другие — только собственными глазами. Я буду присматривать за тобой здесь, один из наших людей будет следить за нами на мониторе. Еще двое дежурят у школы.
— Как у вас все серьезно, — хмыкнула Света, залезая под одеяло.
Она сомневалась, что уснет, но кровать так и манила лечь. Слишком удобная.
— А вы ведь всякие ужастики пишете, да? — поинтересовалась Света через какое-то время, заскучав и почувствовав, что сон все-таки накатывает. Сдаваться ему не хотелось.
— Мистику, — поправила Воронцова.
— А есть разница?
— Конечно, есть. Мистика — это все, что недоступно нашему пониманию. Но это не всегда страшно. Как не всегда то, что страшно, лежит за гранью понимания.
Она и эту тему развивать не стала, хотя рассказать наверняка могла многое. Создавалось впечатление, что Воронцовой просто не очень-то хочется болтать. Чтобы поддержать беседу, пришлось провоцировать ее новыми вопросами.
— А то, о чем вы пишете, — все правда? Или выдумка?
— В основном — выдумка.
— В основном? Значит, правдивые мистические истории у вас тоже есть?
— Теперь есть.
Разговор катастрофически не клеился, но Света не сдавалась.
— То, что делал тот парень… Это сработает?
— Не знаю.
Света фыркнула и все-таки положила тяжелеющую голову на подушку. Она почти не спала в прошлую ночь, и теперь сопротивляться сну становилось все труднее.
— Могли бы и ободрить…
— Не вижу смысла лгать. Но будем надеяться, что сработает и сюда ничто дурное не войдет.
— Не боитесь оставаться со мной на ночь? Что если оно все-таки придет, а вы под руку подвернетесь?
Ответа не последовало, поэтому Света приподняла голову над подушкой, чтобы посмотреть на Воронцову: не заснула ли? Но та сидела абсолютно прямо, только ноги под себя подобрала. Сидела и странно улыбалась. Заметив вопросительный взгляд Светы, она все-таки пояснила:
— Мне нечего терять.
Света снова опустила голову на подушку, перекатилась на спину, посмотрела в темнеющий потолок и вздохнула:
— Мне тоже.
* * *
Во время дежурств у мониторов часы и минуты всегда тянулись невыносимо долго, но в ночные смены казалось, что даже секундная стрелка замедляет свой бег по циферблату. Сидеть на месте было еще труднее, потому что со страшной силой клонило в сон, требовалось постоянно себя чем-то занимать, чтобы не задремать. И особенно тщательно приходилось контролировать потребление кофе. Передозировка кофеина еще никого до добра не доводила.
Первую чашку Долгов позволил себе около полуночи, а со второй терпел почти до двух ночи. На его счастье, в начале второго в мессенджере Фейсбука пришло сообщение от Дамиры Садыковой.
«Чего в онлайне в столь поздний час?» — спросила она.
«Как обычно: сижу в засаде», — ответил Долгов.
«Прям в настоящей засаде? В бронике и с автоматом?»
«Ты ведь помнишь, что я врач, а не спецназовец, правда?»
«А как в засадах сидят врачи?»
«По-разному бывает. Сейчас со мной адреналин и переносной дефибриллятор».
«Хм… На кого засада?»
«Кабы знать… А сама чего не спишь?»
«Теперь вот пытаюсь представить тебя в бронежилете…»
«А в этой фантазии на мне есть что-то, кроме бронежилета?»
В ответ она прислала рожицу с высунутым языком, заставив Долгова улыбнуться.
Они перекидывались сообщениями почти час. Дожидаясь ответа, Долгов сосредоточенно смотрел в монитор и иногда отвечал Дементьеву, который интересовался происходящим в номере Светы, что пока все спокойно. Потом Дамира попрощалась, заявив, что ей все-таки надо бы поспать, и Долгов решил, что для второй чашки кофе настало самое подходящее время.
Воды в чайнике не оказалось, пришлось идти в ванную, чтобы ее набрать. Когда он вернулся на место, на мониторе ничего не изменилось: Света по-прежнему безмятежно спала, а Ольга сидела в кресле.
До рассвета оставалось чуть больше часа.
* * *
Постепенно разговор сошел на нет, а держать глаза открытыми стало невыносимо. Света заткнула уши музыкой, чтобы все-таки не заснуть, но через какое-то время поймала себя на том, что все равно отключается, пропуская в хорошо знакомом плейлисте разом по две-три композиции. Лежать с затычками в ушах было не очень-то удобно, и в конце концов она сдалась: выключила музыку, освободила уши и легла поудобнее, позволяя сну заключить себя в мягкие объятия.
Ее то ли охранница, то ли надзирательница время от времени возилась в кресле, меняя позу, что теперь, когда Света все же решила уснуть, заметно раздражало и мешало провалиться в сон глубже. Чуть позже рядом и вовсе зазвучали приглушенные голоса. Вероятно, пришел кто-то из этих чудиков. Она и рада была бы поинтересоваться, что происходит, но сбросить с себя сонливость оказалось не так-то просто.
Лишь когда голосов вокруг стало больше, Света смогла разлепить веки и оглянуться.
Оказалось, что она сидит в автобусе, на своем любимом месте: первый ряд, у окна. Отсюда одинаково хорошо видно и дорогу впереди, и пейзажи, проплывающие мимо. Где-то за спиной, в задней части автобуса, болтали одноклассники, смеялись парни, визжали девчонки.
В открытую переднюю дверь стремительно вошел Стас, легко поднялся по ступенькам и через мгновение плюхнулся на место рядом с ней, по-хозяйски обняв за плечи и смачно чмокнув в губы. Света улыбнулась, увидев его. Краем глаза заметила, что сидящий через проход астматик пялится на них, но не удостоила его прямым взглядом. Пусть себе смотрит и завидует. Она давно подозревала, что он в нее влюблен, ей это льстило, но совершенно не интересовало.
— Так, рассаживайтесь по местам, через две минуты отправляемся! — объявила Наталья Ивановна. Она всегда сопровождала их в поездках на игры.
Через переднюю дверь вошел мужчина, показавшийся Свете знакомым. Больше того, его лицо пробудило смутную тревогу. Однако он так быстро прошел на водительское место, что она не успела ни толком рассмотреть его, ни вспомнить, откуда может знать, ни понять, почему его лицо ее пугает.
Теперь она могла видеть только его плечо и правую руку, в которой он крутил массивную металлическую зажигалку.
«У Стаса такая же», — мелькнуло в голове.
«Ты знаешь этого мужчину? — прозвучал над ухом женский голос. — Посмотри внимательнее».
Света подняла глаза, пытаясь рассмотреть водителя хотя бы в профиль, и вдруг встретилась с его взглядом в зеркале заднего вида. Мутно-серые глаза улыбались, но от этого почему-то болезненно сводило живот. А когда мужчина подмигнул ей, она вдруг вскочила с твердым намерением выбраться из автобуса как можно скорее.
* * *
В начале третьего Дементьев в полной мере осознал, насколько переоценил свое терпение, когда решил дежурить с Егором. Обидевшись на Нева, он пытался этим уязвить его, и ему явно удалось, но себе он подгадил ничуть не меньше. Конечно, находиться в одной газели несколько часов кряду с самим Невом тоже было бы нелегко, учитывая все обстоятельства, но вряд ли тот вел бы себя настолько вызывающе.
Егор, конечно, и не думал делить с Дементьевым обязанности по мониторингу школы. Он удобно устроился на одном из сидений, достал смартфон и принялся играть в какую-то «стрелялку». И лишь после третьей просьбы соизволил переключить звук на беспроводные наушники. Наигравшись, он достал из рюкзака пакет чипсов и принялся хрустеть и шуршать. На предложение принести немного пользы только поморщился.
— Не, я твоя магическая боевая единица. А в мониторы ты и сам можешь смотреть.
Дементьев скрипнул зубами, но настаивать не стал.
Наевшись, Егор запил чипсы лимонадом, вытер руки о собственные джинсы, снова достал смартфон и какое-то время сосредоточенно пялился в него, почти не шевелясь. Вероятно, читал что-то. Или картинки рассматривал. Дементьев время от времени поглядывал на него, мысленно пытаясь найти подходящие слова, которые смогут все-таки переубедить парня. Но слова не находились.
— Ну что там? Глухо? — наконец поинтересовался Егор. — Уж рассветет скоро…
— Может быть, это случится вообще не этой ночью, — буркнул Дементьев.
— Так, может, все-таки призыв?
— Нев считает это опасным.
— Старик перестраховывается! — недовольно фыркнул Егор. — У него свои отношения с Ангелами. У меня свои. Он им просто больше не доверяет.
— Вот как? — зацепился за эту фразу Дементьев, отвлекаясь от мониторов. — Почему вдруг?
— Не моя тайна, — отмахнулся Егор. — Но основания у него есть, скажем так. Так что не надо на него наезжать за то, что он избегает магии. Он сам переживает из-за всего этого, можешь мне поверить.
Парень снова уставился в экран смартфона, а Дементьев все продолжал смотреть на него. Пожалуй, Егор был для него самым непонятным человеком из всех, кого он встречал в жизни. Гремучая смесь из могущества, одиночества, юношеского максимализма и подростковых комплексов.
— Зачем тебе Ковен? — наконец спросил Дементьев. — Ты же сам утверждаешь, что сильнее всех. Зачем тебе они?
— Я владею силой, какая никому не снилась, — с готовностью отозвался Егор, отвлекаясь от смартфона и поворачиваясь к нему, — но они знают, как превратить эту силу в деньги.
— Деньги? Все только ради них?
— Деньги дают власть, положение, уважение…
— Уважение? — насмешливо переспросил Дементьев. — Серьезно? То есть ты и сам их всех уважаешь? Потому что у них есть деньги?
По лицу Егора пробежала непонятная судорога, как будто его передернуло, но Дементьев не успел выяснить, чем она вызвана: один из датчиков, установленных в школе, сработал и подал звуковой сигнал, привлекая к себе внимание.
— Что там? — поинтересовался Егор.
— Пока не знаю, но это в том коридоре, где вы сегодня были с Кариной.
* * *
До рассвета оставалось меньше получаса, и Ольга знала, что это будут самые тяжелые минуты для бодрствования. Даже когда у нее случались приступы бессонницы, она все равно засыпала ближе к трем часам ночи. Самое сонное ее время. Она уже чувствовала, как ноющее от невозможности принять удобную позу тело наливается свинцовой тяжестью.
Света крепко спала, все было тихо, поэтому Ольга позволила себе встать, пройтись по комнате и заглянуть в ванную комнату. Яркий свет ударил по привыкшим к полумраку глазам, и это тоже должно было помочь, но для верности она еще аккуратно плеснула в лицо холодной воды, стараясь не сильно повредить макияж, после чего выпрямилась и посмотрела на себя в зеркало.
Точнее, себе за спину, но там никого не оказалось. Во всяком случае, никого не было видно, но Ольга ни на секунду не переставала ощущать присутствие того, кто ждал почти тринадцать лет, чтобы забрать ее. Теперь осталось уже недолго. И чем ближе становился момент оплаты, тем тревожнее становилась и она. Иногда Ольга ловила себя на желании, чтобы ее забрали пораньше и все закончилось. Сил держать себя в руках уже почти не осталось, а если она сорвется, лучше никому не станет.
Не желая надолго оставлять Свету без присмотра, Ольга вернулась в комнату. Девочка по-прежнему спала, но теперь ей, по всей видимости, снился какой-то неприятный сон: она металась на подушке и даже едва слышно постанывала. Ольга наклонилась над ней, успокаивающе погладила сначала по плечу, потом по голове. Света успокоилась и задышала ровнее.
Поправив ей одеяло, Ольга отошла к окну. Садиться снова в кресло не хотелось: она чувствовала, что может уснуть, едва сделает это. Все-таки две предыдущие ночи тоже почти не спала. Однако за окном смотреть оказалось не на что: город был тих, пуст и неподвижен.
— Оля, а где Света? — услышала она вдруг голос Долгова в наушнике. — Я не вижу ее на кровати. Она в туалет пошла?
— Нет, она…
«Спит», — хотела сказать Ольга, оборачиваясь. Она услышала бы, если бы девочка встала и куда-нибудь пошла. Но слово застряло в горле, потому что кровать оказалась пуста. Подушка еще примята, одеяло лежало точно так, как Ольга его оставила, только Светы под ним больше не было.
* * *
Вероятно, она встала слишком резко, торопясь выбраться из автобуса до того, как двери закроются и он тронется с места, поэтому голова вдруг закружилась, а в глазах потемнело. Света зажмурилась ненадолго, а потом часто-часто заморгала, чтобы прогнать черные пятна, но темноты перед глазами стало только больше.
Она не сразу поняла, что автобуса больше нет, как и голосов одноклассников вокруг, и яркого солнца за окном. Теперь она стояла посреди темного коридора, в котором не сразу узнала старую школу.
Когда глаза привыкли к практически отсутствующему освещению, Света смогла рассмотреть длинный ряд закрытых дверей, а впереди — поворот. Оглянувшись, она поняла, что стоит в тупике, в дальнем конце коридора. Чтобы дойти до лестницы и выбраться из здания, нужно идти вперед, а потом повернуть.
Света тяжело сглотнула, чувствуя, как сердце в груди то сжимается от страха, то скачет как ненормальное.
«Пульс немного частит, — вспомнила она слова доктора. — Но, учитывая обстоятельства, это тоже в пределах нормы».
За рамки нормы определенно выходило то, что ноги ее словно вросли в пол, она их почти не чувствовала и никак не могла заставить себя сделать шаг.
И тогда раздался первый звонкий удар. Где-то далеко, но в мертвой тишине, царящей в школе, его было очень хорошо слышно. За ним через некоторый промежуток времени послышался второй. И третий.
Это был звук мяча, отбиваемого от пола, но, судя по длинным промежуткам, на этот раз невидимый игрок не тренировал ведение, а просто бросал мяч вниз, потом ловил руками и бросал снова. Стук был не таким ритмичным и навязчивым, как в те два раза, что Света его слышала, но все равно каждый удар бил по нервам, протыкал сердце острой иглой и взрывался в мозгу ослепительной вспышкой.
Постепенно ритм ускорялся, а звук хоть и не приближался, но парадоксальным образом становился громче. И вот уже мяч стучит почти так же быстро, как сердце в груди, а звуки ударов оглушают.
Света зажала уши и снова зажмурилась, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Все это реально? Или просто еще один сон? Точно, обычный кошмар! Она ведь уснула в гостинице под присмотром, она не могла здесь оказаться…
Но все выглядело слишком реально. И сердце билось так отчаянно, что становилось больно.
«Надо выбираться отсюда», — промелькнула в голове первая связная мысль.
Мозг словно только ее и ждал, чтобы снова почувствовать связь с ногами. Света хотела побежать, но сил хватило только на медленный шаг. И все же она двигалась. Шла вперед, к повороту, мимо ряда закрытых классов, навстречу стуку мяча.
Свернув в смежный коридор, она поняла, что находится на втором этаже, а мяч стучит выше — на третьем. В спортивном зале, очевидно. Вот только почему же так громко?
Списав громкость звука на ночную тишину и обострившийся в опасной ситуации слух, Света прибавила шаг и даже улыбнулась, когда это удалось сделать. Она уже видела впереди площадку перед лестницей, оставалось преодолеть лишь половину коридора.
Одна из дверей, мимо которой она шла, внезапно распахнулась, заставляя замереть на месте и заглянуть в открывшийся дверной проем. Свете показалось, что она заметила движение, как будто кто-то спрятался в глубине, но уверенности в этом не было.
Она знала, что нужно идти дальше, нельзя заходить в кабинет. Если вовремя выберется из здания, с ней, возможно, ничего не случится, а если войдет в класс, может попасть в ловушку: не просто же так кто-то или что-то открыл эту дверь!
Но неведомая сила заставляла ее зайти, посмотреть на того, кто находится внутри. Она даже не звала, а опутывала все тело невидимыми, но невероятно прочными нитями, которые не разорвать. И сопротивляться им тоже было невозможно.
Света повернулась и шагнула за порог класса, едва отметив про себя, как захлопнулась за спиной дверь. Все ее внимание сейчас было сосредоточено на знакомой фигуре, застывшей между рядами уцелевших парт.
Парень стоял, низко склонив голову, и в темноте лицо едва ли можно было разглядеть, но Света все равно узнала его. А когда он достал зажигалку и чиркнул ею, лицо осветило вспыхнувшее пламя.
Стас. Ну точно, это все сон. Ведь Стаса больше нет. Как и Артема.
А если это не Стас? Может быть, это просто нечто, принявшее облик Стаса? Ведь кто-то видел ее саму сегодня днем в этой школе, хотя она к ней даже не приближалась!
— Кто ты? — услышала Света собственный вопрос и удивилась: была уверена, что голос не подчинится, а он прозвучал довольно твердо. — Что ты здесь делаешь? Что тебе нужно?
Стас — или тот, кто принял его облик, — не ответил. Он лишь стоял и щелкал зажигалкой, то высекая, то гася пламя.
Света шагнула вперед, приблизилась, но не слишком. Просто попыталась хоть немного заглянуть ему в лицо.
— Стас? — позвала она. — Ответь!
Он наконец поднял голову и посмотрел на нее. Совсем такой же, как при жизни, разве что взгляд казался непривычно безучастным.
— Не стоило туда ехать, — пробормотал он.
И перевел взгляд на что-то за ее плечом.
Света услышала, как зашуршал по доске мел, оставляя на ней еще одно послание. Ей не хотелось знать, что там написано, но она все равно обернулась и прочитала.
* * *
Дементьев вынужден был отдать Егору должное: тот первым понял, что происходит, выскочил из газели и побежал к школе. Пришлось догонять.
Почти в ту же секунду в наушнике прозвучал голос Долгова. Слегка задыхаясь, тот сообщил, что Света исчезла из номера. Вероятно, он уже бежал к оставленному на парковке отеля седану, собираясь ехать к ним, но Дементьев все равно передал в эфир, что Света появилась в школе и сейчас находится на втором этаже.
— Нам не сюда! Тут закрыто! — крикнул он вслед Егору, который вместо того, чтобы обогнуть здание, взлетел по ступенькам крыльца центрального входа.
— Не для меня, — возразил Егор.
Запертые двери задержали его на считанные секунды, после чего он рванул их на себя, ныряя в темноту здания первым. Впрочем, было уже не так темно: небо начало светлеть, немного привыкнув, вполне можно было обходиться без фонарика.
Дементьев последовал за Егором. С небольшим опозданием сообразил, что так они доберутся до нужного места быстрее, а для магов практически не существует запертых дверей.
Миновав тесный предбанник и вскрыв еще одну дверь, они оказались в просторном холле, в который обычно попадали через боковой коридор, и как по команде затормозили, разглядев в предрассветных сумерках темную фигуру, застывшую у подножия лестницы.
Это определенно был человек, довольно высокий мужчина среднего телосложения. Его лицо пряталось в тени, но Дементьеву в нем почудилось что-то очень знакомое.
Мужчина не шевелился: не наступал и не убегал, но преграждал им путь на лестницу. И держал в руках что-то небольшое.
— Кто это? — шепнул Дементьев, прикидывая, каковы шансы проскочить мимо мужчины, чтобы подняться наверх, но сделать это было абсолютно невозможно. Слишком открытое пространство, каждый маневр как на ладони.
— Сейчас посмотрим, — отозвался Егор, соединяя кончики пальцев.
Дементьев не представлял, как парень ощущает свою магическую силу, но у него самого уже пару секунд спустя волоски встали дыбом по всему телу. А когда Егор вытянул вперед руку, чтобы прочертить на полу линию, вспыхнувшую огнем, еще и мурашки по спине побежали.
Линия прошла примерно в метре от замершего у подножия лестницы человека, и огонь ярко осветил его лицо, заставив их обоих охнуть от удивления.
— Нев? — не поверил Егор.
— Это двойник! — догадался Дементьев, не отводя взгляда от предмета, который существо с лицом Нева держало в руках.
Это была шкатулка. Все та же шкатулка, будь она проклята! Почему она? Почему не зажигалка?
Ответа он не знал, а у двойника спрашивать не было смысла. Да и Егор явно не собирался с ним разговаривать: парень снова на пару мгновений соединил пальцы, а потом сделал движение уже двумя руками, как будто хватал и сжимал ими что-то невидимое. Два светящихся полукруга повторили движение его рук и сомкнулись на двойнике Нева, опутав его яркими нитями и сжав.
Секунда — и двойник исчез, превратившись в черный дым. Дементьев успел подумать, что Егор победил их загадочное нечто, но парень тут же досадливо выругался.
— Это просто фантом!
— Что?
— Ничего! Пустота, мираж, проекция — назови как хочешь…
Егор решительно ринулся вперед, к лестнице, добавив на ходу:
— Он просто нас задержал!
На второй этаж они поднялись уже одновременно, свернули в коридор как раз тогда, когда Света шагнула в открывшийся класс.
— Нет, стой! — успел крикнуть Дементьев, но девочка не отреагировала.
А стоило им самим двинуться к ней, дверь класса стремительно захлопнулась. Добежав до кабинета, Дементьев с силой дернул дверь за ручку, но открыть ее не получилось.
— Дай я попробую! — велел Егор, отталкивая его.
Но и ему удалось далеко не сразу. Он водил ладонью над замком, дергал ручку, потом водил снова. Лишь на четвертый раз дверь наконец поддалась. Да так легко, что Егор, дернувший ее на себя изо всех сил, едва не грохнулся на пол.
Дементьев вбежал в класс первым, но поначалу никого не увидел. Лишь сделав пару шагов, заметил Свету. Она лежала на полу, безвольно раскинув руки и таращась в потолок пустым мертвым взглядом.
Пульса уже не было, но Долгов накануне напомнил, как делать непрямой массаж сердца. Сам врач уже должен был быть где-то рядом, требовалось только дать ему еще немного времени, поэтому Дементьев принялся за работу.
Куда делся Егор, он не заметил. И не смог бы уверенно сказать, как долго давил девочке на грудь и вдувал в рот воздух, сколько раз повторил эти действия. Дементьев полностью сосредоточился на ритме и счете и позволил себе остановиться только тогда, когда услышал над собой требовательный голос Долгова:
— Все, я здесь, отойди.
Он послушно освободил место рядом с девочкой настоящему врачу, уже слыша приближающийся вой сирен «скорой помощи». Оставалось надеяться, что у них получится отвоевать Свету, но пока ничто не предвещало счастливого исхода. Дементьев с досадой отвернулся, не желая смотреть, как Долгов пытается реанимировать, по сути, еще совсем ребенка.
Только теперь он заметил крупную надпись, аккуратно выведенную мелом на доске:
«Никто не выживет».