Глава 14

17 июля 2017 г., 11.20

ул. Орловская, г. Киров

Просыпаться совершенно не хотелось. Ольге впервые за всю последнюю неделю было так хорошо и спокойно: снилось что-то ненавязчивое и приятное, а сквозь сон она чувствовала руку Дементьева, которой он ее обнимал, и слышала его ровное дыхание. Она могла бы провести так весь день…

Но если бы действительно этого хотела или собиралась так поступить, то не поленилась бы перед сном смыть едва нанесенный макияж, переодеться в пижаму и забраться под одеяло. Вместо этого они легли спать прямо в одежде, даже не сняв с кровати покрывало. В пять утра ничто не помешало провалиться в сон за считанные минуты. Они едва успели обменяться парой фраз и поцелуев. Так что уединяться от Долгова не было совершенно никакого смысла: тот им не помешал бы. Но Ольга не могла отрицать преимущества широкой кровати для сна вдвоем, поэтому в глубине души была благодарна Егору за широкий жест. Нет, конечно, избавление от оплаты «джинну» стало бы куда более шикарным подарком, но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Оставленный на тумбочке смартфон пиликнул снова. Именно эти навязчивые сигналы, обычно сообщающие о приходе того или иного сообщения, ее и разбудили.

Ольга приоткрыла глаза, машинально отметила, что солнце висит уже довольно высоко, и попыталась дотянуться до тумбочки. Конечно, сделать это с того места, на котором она лежала, было совершенно невозможно. Она попыталась осторожно высвободиться из объятий мужа так, чтобы его не разбудить, но потерпела поражение и в этом: Дементьев убрал руку и тут же завозился, задышал быстрее, проснувшись.

— Что?.. Уже вставать? Который час?

— Поспи еще, — предложила Ольга со вздохом, хватая телефон с тумбочки и глядя на экран.

Время угрожающе приближалось к половине двенадцатого, что красноречиво ставило крест на возможности поспать еще. Над иконкой Инстаграма висел значок нового события, коим оказалось личное сообщение. Точнее, пять сообщений от одного и того же подписчика — Майи.

— Да нет, пора работать, — тоскливо констатировал Дементьев у нее за спиной, пока она читала сообщения. Видимо, успел добраться до смартфона или посмотреть на часы. — Какие-то новости?

— Нет, это Майя, — пояснила Ольга, блокируя экран и роняя голову на подушку. Написать девушке короткий ответ уже успела. — Она услышала про Свету и уже едет сюда, просит о встрече.

Дементьев тихо выругался и сел на кровати. Ольга сделала то же самое.

— Ну что, тогда ты к Майе, я в душ, а потом встретимся на террасе за поздним завтраком?

— Похоже на план, — улыбнулась Ольга.

— Ни хрена это на план не похоже, — вздохнул Дементьев, — но его у меня пока нет. Вот позавтракаем, соберемся все вместе и попытаемся этот чертов план придумать.

Они слезли с кровати с разных сторон, едва не столкнулись на пересекающихся курсах, когда Ольга направилась к двери, а Дементьев — в ванную комнату, но сумели разминуться.

— Слушай, гостиничный завтрак уже, конечно, не подают, — заметил вдруг Дементьев, когда Ольга уже взялась за ручку двери. — Что тебе заказать?

Ей не понадобилось и секунды на раздумья.

— Кофе и круассан.

— Ты не ешь на завтрак выпечку, — с сомнением нахмурился он. — Ты ее вообще не ешь!

— А сегодня буду! — Ольга улыбнулась. — У всякой ситуации есть свои плюсы.

Его взгляд на мгновение помрачнел, но Дементьев быстро справился с собой и улыбнулся ей в ответ. Вряд ли он действительно принял происходящее, как она, но хотя бы попытался сделать вид. Ради нее, конечно.

Поправлять одежду и волосы пришлось на ходу, но сегодня Ольга не могла заставить себя переживать из-за внешнего вида. Не до него как-то было.

Майя уже ждала ее недалеко от входа в гостиницу. Сидела прямо на высоком бордюре, а рядом на боку лежал велосипед. Заметив Ольгу, девочка моментально вскочила на ноги, нервно сжимая в руках смартфон.

Ольга попыталась изобразить ободряющую улыбку.

— Это правда, да? — взволнованно спросила Майя, глядя на нее с мольбой. — Про Свету.

— Увы, — кивнула Ольга. — Мне жаль.

— Вы знали, что это произойдет, да? — продолжила допытываться Майя. — Поэтому просили ее номер вчера?

Она как будто спрашивала, но голос ее звучал скорее утвердительно. Вероятно, она уже придумала себе какую-то историю. Следующий вопрос подтвердил это подозрение:

— Вы ведь знаете, кто будет следующим? Вы мне скажете, если это я? Нет, лучше не говорите! Иначе я умру от страха прямо здесь…

— Успокойся, пожалуйста, — попросила Ольга мягко. — Мы ничего не знаем. И про Свету ничего не знали, пока не нашли и не поговорили с ней. Это она нам сказала. Ей пришло сообщение с телефона Стаса. Тебе что-нибудь приходило?

— Нет… — Майя неуверенно улыбнулась. — Значит, я не умру?

«Пока нет», — едва не ляпнула Ольга, но вовремя прикусила язык. Как-то некстати вспомнились слова Светы: «Могли бы и ободрить». Может быть, действительно стоило?..

— Конечно, ты не умрешь. Мы сделаем все возможное, чтобы этого не произошло.

— Но Свете вы не помогли, — снова помрачнела Майя.

— Мы пытались, — заверила Ольга. — Но не вышло. Зато теперь мы знаем больше, как бы цинично это ни звучало. И теперь у нас есть еще пара дней, чтобы разобраться…

Она осеклась, поймав себя на мысли, что конкретно у нее пары дней нет. Для нее все закончится сегодня в пять вечера. В лучшем случае.

Майя ничего не заметила, только вздохнула и снова медленно опустилась на бордюр.

— Я ведь даже не хотела туда ехать, — тихо призналась она. — Мне это казалось дурной затеей. Я, конечно, не думала про призраков и всякую чертовщину, такого ведь не бывает…

По ее губам скользнула усмешка, но тут же исчезла. Ольга после секундного колебания села на бордюр рядом с Майей. Та продолжила:

— Просто мне казалось стремным идти вечером в заброшенное задание, мало ли кто там ошивается. Но нас было много, и я позволила себя уговорить.

Она снова вздохнула, прикрыла глаза и покачала головой.

— Нет, не совсем так. Я поехала туда, потому что Марк тоже собирался. Он мне нравится, уже давно. Не знаю, правда, на что я надеялась. Ему до меня дела нет. И вот надо же было так вляпаться!

— Ты не могла знать, что все будет так. Даже если бы тебе сказали, было бы странно в подобное поверить. Никто из нас не принимает сверхъестественные угрозы всерьез, потому что в это невозможно поверить, пока лично не столкнешься. А тогда, как правило, уже поздно метаться.

— Знаете из личного опыта? — Майя слабо улыбнулась.

Ольга не смогла заставить себя ответить тем же, поэтому только кивнула.

— Но на будущее учти этот момент, — добавила она нарочито бодро.

— Не лазить по заброшкам?

— Не делать то, к чему душа не лежит, ради парня, которому ты неинтересна, — поправила Ольга. — Да и ради того, которому интересна, тоже не стоит. Лучше ориентируйся на собственные желания. Тогда, если снова случится какая-то дичь, ты хотя бы будешь знать, ради чего все это было.

Майя неожиданно рассмеялась и пообещала запомнить.

— Спасибо, — с чувством добавила она.

— За что?

— За то, что пытаетесь помочь. Я ни на что особо не рассчитывала, когда писала вам. Просто больше некого было попросить, а вы оказались поблизости. Вы очень классная. Правда.

— Я пока ничем не помогла, — возразила Ольга.

— Когда это произойдет, я скажу вам отдельное спасибо, — не растерялась Майя.

Она резво вскочила сама и подняла с земли велосипед, явно смутившись собственных признаний. Ольге ничего не оставалось, кроме как тоже встать на ноги, хотя мысленно она и поворчала на чрезмерно активную молодежь, которая никак не может решить, стоит она или сидит.

— Ладно, поеду, не буду вас больше отвлекать, — скороговоркой произнесла Майя, неловко улыбаясь. — Да мне и самой есть чем заняться: надо собраться.

— Собраться? — удивилась Ольга. — Ты куда-то уезжаешь?

— Мы на игру едем, в другой город. Матч товарищеский, так что мероприятие больше для движухи, но хоть какое-то светлое пятно. Отвлечемся на пару дней.

— Пару?

Какая-то мысль тревожно кольнула сознание, но моментально улетучилась, Ольга не успела на ней сосредоточиться.

— Ну да, у нас большая программа, — принялась объяснять Майя. — Сама игра начинается в пять, ехать тут часа полтора, но автобус с болельщиками — то есть с нами — выезжает в три на случай непредвиденных задержек. И чтобы на месте не суетиться. После игры будет совместный пикник с ребятами из принимающей школы. Чтобы не ехать обратно ночью, остаемся в хостеле. И еще утром нам обещали какую-то экскурсию, так что обратно приедем только завтра днем. Такое вот путешествие.

— Прекрасно, — улыбнулась Ольга. — Полезно будет отвлечься.

— И я еще думаю, если мы все уедем из города, может быть, оно от нас отвяжется? Такое ведь возможно?

Майя посмотрела на Ольгу с надеждой, и та, снова вспомнив Свету, кивнула, хотя прекрасно знала, что расстояние не поможет. Оно никогда не помогает. Но девочке это знать совсем не обязательно. Смерти еще ни разу не происходили две ночи подряд, значит, на ближайшие сутки все участники истории в безопасности.

— Вы все уезжаете?

— Почти весь класс, да. Но есть зануды, которые никогда не ездят.

— Я имею в виду тех, кто был в тот вечер в заброшенной школе.

Майя тревожно нахмурилась и кивнула. Ольга улыбнулась.

— Хорошо вам съездить. И удачи команде.

— Спасибо! Не думаю, что получится по-настоящему повеселиться, но все лучше, чем сидеть на месте и вариться во всем этом, правда?

Ольга заверила ее, что все правильно. Это она тоже знала из личного опыта: поездка в Киров и расследование действительно помогали отвлечься от мыслей о себе. Поэтому она искренне верила, что Майе и остальным поездка на игру тоже поможет.

Девочка уже попрощалась с ней и оседлала велосипед, когда телефон, который она засунула в задний карман шорт, призывно пиликнул. Майе пришлось снова опустить ногу на асфальт, чтобы обрести точку опоры.

Ольга не планировала ждать, когда она все-таки уедет, собиралась вернуться в отель. Дементьев всегда принимал душ молниеносно, так что уже наверняка ждал ее на террасе. Но то, как вдруг изменилось лицо Майи, заставило ее притормозить.

— Что случилось?

Майя не смогла ничего ответить. Она вдруг так побледнела, словно собиралась упасть в обморок. Глаза ее заблестели, а губы задрожали. Когда Ольга снова позвала ее по имени, она лишь протянула ей свой смартфон, демонстрируя пришедшее сообщение.

Номер не был внесен в список, но показался Ольге смутно знакомым. Сообщение состояло всего из двух слов.

«Ты следующая».

17 июля 2017 г., 11.40

Крайний пер., г. Киров

«Никто не выживет».

Надпись так и красовалась на старой школьной доске, ее никто не стер. Вероятно, потому что это стало бы уничтожением улик или разрушением картины преступления — Егор не любил криминальные сериалы, а потому не особо разбирался в теме и терминологии. Он просто радовался тому, что надпись осталась: было на чем сфокусироваться, пока думал.

Егор стоял посреди класса, в котором несколько часов назад умерла девочка по имени Света, которую он не знал и до которой ему, откровенно говоря, не было никакого дела. Умерла и умерла, одной больше, одной меньше. Он никогда не понимал, как можно всерьез переживать о том, кого видел от силы пару раз. Люди по всему миру умирают приблизительно каждую секунду, и таких вот девчонок среди них предостаточно. Каждую жалеть — жалелка рано или поздно отвалится.

Его сюда привело не сочувствие и не огорчение по поводу чьей-то там смерти. Егора манило острое желание понять, почему не сработала поставленная им защита, как девочка могла оказаться в школе, если была в гостинице, и почему он так и не смог найти то существо, которое все это устроило.

Но надпись на доске хоть и давала возможность на чем-то сфокусироваться, совершенно не помогала найти ответы на свербящие в голове вопросы. Егор мысленно перебирал все возможные и невозможные варианты, но пока ничто из того, что приходило ему на ум, не укладывалось в имеющийся пазл с приятным тихим щелчком.

Вероятно, именно поэтому мысли постоянно застревали на том, что сейчас не имело значения. Он прокручивал в голове предрассветные события и, не имея возможности уловить магическую суть случившегося, то и дело останавливался на бесполезных воспоминаниях, вроде разговора с Дементьевым.

Егор ведь посматривал на этого мужика все то время, что якобы был поглощен игрой. И потом тоже. Посматривал, изредка провоцировал и все ждал, когда же мужик сорвется и велит ему убираться и больше никогда не возвращаться. Но Дементьев злился, скрипел зубами, наверняка ненавидел Егора за то, что он не раскрывает способ спасти его дражайшую супругу, — и молчал. Терпел. Не орал и не прогонял. Он принимал помощь Егора в расследовании, потому что хотел спасти и эту девчонку, и всех остальных. Обо всем на свете забыл, когда увидел ее на полу, бросился помогать, не оглядываясь по сторонам. Ему, должно быть, даже в голову не пришло, что сверхъестественное нечто может все еще находиться в классе, прячась в темном углу и готовясь напасть на новую жертву. То есть на него самого.

И этот второй, очень смешной мужик, который его так забавно боится, тоже примчался сюда сломя голову с чемоданчиком и собственной магией — медицинской.

Егор вспоминал их лица уже после трагедии и силился понять. Вот на кой черт им все это нужно? Бегают, не спят, ездят по всей стране, а им за это даже не особо-то платят. Но они все суетятся, вступая в битвы, в которых им — простым смертным — не победить. Зачем? Глупо же…

Он, конечно, помнил Ингу и непривычное чувство удовлетворения, свалившееся на него, когда они все вместе раскрыли тайну ее гибели и неприкаянный дух смог обрести покой. Но кроме удовлетворения он тогда ничего не получил. А на удовлетворение не купишь ни машину, ни шикарный дом, ни даже банальную одежду. Впрочем, на одежду и в ИИН можно заработать, но Ковен мог поднять его на гораздо более крутые высоты.

Мысли Егора сами собой перекинулись на недавний вечер, когда Магда и Карягин наконец представили его своим собратьям по магическому кругу. Со стороны мероприятие походило на обычный светский раут. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях. Их было гораздо больше тринадцати, и Егор догадался, что это не собрание самого Ковена, а встреча его членов с… клиентами. Наверное, это было самое верное название. Некоторые лица были хорошо узнаваемы, даже не особо интересующийся политикой, экономикой и шоу-бизнесом Егор видел этих людей раньше и знал их имена, потому что они звучали буквально из каждого утюга. Другие казались лишь смутно знакомыми, а кого-то он видел впервые. Но на каждом лице было написано одно и то же: уверенность в собственной значимости и превосходстве над другими. Все эти люди относились к тому, что принято называть элитой.

Роскошь лезла из всех щелей. Хрустальные люстры роняли на гостей свет, и в нем переливались драгоценные камни украшений. Даже у мужчин поблескивали бриллианты — на часах и заколках для галстуков. Каждое платье — неповторимое произведение искусства, да и сами дамы больше походили на творения умелых рук пластических хирургов, чем на живых людей. Мужчины были одеты более однообразно, но зато каждого на улице ждала шикарная машина из той или иной ограниченной серии. Специально приглашенные музыканты играли легкую классическую музыку, и по залу, который своим убранством вполне мог потягаться с каким-нибудь дворцом, сновали официанты, разнося шампанское, стоившее совершенно нездоровых денег. К нему подавались маленькие изящные закуски, обязательно с икрой, в основном с черной, но и красной хватало. Были еще какие-то морепродукты, названия которых Егор не знал и учить не собирался, потому что выглядели они мерзко, а пахли, на его взгляд, еще хуже. Впрочем, с вонючим сыром не могли состязаться даже они.

Егору не нравилось шампанское, особенно такое кислое, но он ходил по залу с бокалом, чтобы быть как все и казаться взрослее. И икру черную тоже ел, хотя вкус у нее был странный и скорее неприятный. Но в Красном Яре, откуда он приехал, черную икру не ел, наверное, никто. Разве что люди вроде псевдо-ведьмы Эльвиры могли иногда ее себе позволить, и то предпочитали потратить деньги на что-нибудь другое. Егору не хотелось, чтобы окружающие поняли, кто он и откуда. Он изо всех сил старался подражать Карягину, пока его представляли другим магам, и, как ему казалось, у него это вполне получалось. Но потенциальным клиентам его представлять пока не стали.

— Ты сначала примелькайся на подобных вечеринках, — велел Карягин. — Когда станешь членом Ковена, тогда и начнем тебя знакомить с этими. Не раньше.

В том, как он произнес «с этими», чувствовалось некоторое пренебрежение. Удивительно: каждый гость считал себя пупом земли, а члены Ковена относились к ним с еще большим презрением, чем сами гости — к остальным людям, в том числе магам. Зато все друг другу улыбались.

Ему тоже улыбались, но во время каждого знакомства Егор видел в глазах взрослых сомнение и пренебрежение. Приходилось осторожно призывать на помощь Любовь — Ангела, который мог заставить окружающих испытывать восторг и обожание по отношению к своему Избраннику. Егор не был настоящим Избранником, он лишь загадал дар Любви хозяину шкатулки. Хозяин его желание исполнил, но Нев называл такой дар краденым. А Егору было все равно, главное — Ангел ему подчинялся: взгляды будущих коллег постепенно менялись, в них появлялись интерес и симпатия.

Новых имен было много, а лиц еще больше, и он старался запомнить всех. Получалось с переменным успехом, но один «будущий собрат» врезался в память особенно сильно.

Его представили Юрием Павловичем. Он был довольно высоким и, на взгляд Егора, совершенно отвратительным. Юрий Павлович страдал серьезным лишним весом, рыхлый бесформенный живот вызывающе нависал над ремнем, держащим брюки, и даже безупречный крой дорогого костюма не мог заставить силуэт мужчины казаться более изящным. И это было лишь половиной беды. Мало ли на свете полных людей? Многие из них очень даже милы, но у Юрия Павловича к тому же были совершенно жабьи черты лица и пухлые, как будто слегка вывернутые губы, блестевшие так, словно он их чем-то намазал. Редкие волосы на голове тоже лоснились чем-то жирным, а ладони оказались отвратительно потными: после рукопожатия нестерпимо захотелось вытереть свою ладонь о штанину. И еще от мужчины пахло чем-то неприятным. Трудно было определить, чем именно, но запах этот пробивался даже сквозь дорогой парфюм.

«Почему он ничего с собой не сделает?» — промелькнуло у Егора в голове. Конечно, он считал, что использовать магию для физического преображения — это расточительство, да и далеко не все можно исправить, лишь определенным образом повлиять, но при такой внешности Егор обязательно сделал бы все возможное. А остальное можно было поручить все тем же пластическим хирургам.

Встретившись взглядом с Юрием Павловичем, Егор все понял. Мужчина ловил определенный кайф от собственного отталкивающего вида. Возможно, даже сознательно распускал себя все больше. Потому что окружающие все равно улыбались ему, скрывая отвращение. Как Егор, вытерший ладонь лишь после того, как затерялся в толпе. Остальные тоже делали вид, что не замечают ни лоснящиеся волосы, ни летящую изо рта слюну, ни запашок, от которого подташнивало. Даже эти дорогие женщины с бриллиантами огромных размеров во всех возможных местах, в дизайнерских платьях, безжалостно порезанные хирургами, откачавшие себе все, что можно было откачать, и надувшие все, что можно было надуть, лишь кокетливо хихикали, разрешали обнять себя за талию, а иногда — и поцеловать в щеку. Юрий Павлович знал, какое впечатление производит, но был окружающим слишком нужен, чтобы те могли позволить себе замечание или хотя бы брезгливый взгляд в его сторону.

Вот что могли дать магия и членство в Ковене.

Однако Юрий Павлович запомнился ему не своим специфическим внешним видом.

Примерно через час после начала вечера Егор заскучал. Он со всеми перезнакомился, всех очаровал, но потом устал и попытался затеряться в толпе. Остальные с удовольствием его потеряли, занявшись своими делами: вежливым общением и деловыми переговорами. От шампанского кружилась голова, а от икры болел живот. Егор мечтал о сочном бургере, горячей картошке фри и большом стакане колы. Хотелось уже переодеться в джинсы и завалиться перед телеком, одним глазом поглядывая какое-нибудь зрелищное кино, а вторым — в экран смартфона. Но он пока терпел: хотелось получше примелькаться тем, на ком он вскоре будет зарабатывать настоящие деньги.

Голодный взгляд скользил по подносам с едой, ища хоть что-нибудь аппетитное, но вместо этого нашел девушку-официантку. Очень миленькую, невысокую, с длинными русыми волосами, собранными в очень аккуратный хвост. Ей наверняка было больше восемнадцати, раз она обслуживала «прием», а может — и больше двадцати, но смотрелась она ровесницей Егора. Даже казалась немного младше — из-за худенькой фигурки, небольшого роста и детского личика.

Почувствовав, что на нее смотрят, девушка обернулась и поймала его взгляд. Егор не отвел глаза, а только улыбнулся. Девушка скользнула по нему взглядом и тепло улыбнулась в ответ. А ведь он даже не призывал силу Ангела, симпатия в ее глазах загорелась просто так.

Схватив поднос с изящными бокалами, девушка нырнула в толпу, и Егор, повинуясь внезапному порыву, последовал за ней. Вскоре он увидел, как ее тормознул Юрий Павлович, чтобы отдать опустевший бокал и взять взамен наполненный. Придержав девушку за локоть, он что-то зашептал ей на ухо, не позволяя сразу уйти. В первое мгновение она едва не отшатнулась, но вдруг замерла и терпеливо выслушала все, что он имел ей сказать. Снова улыбнулась, но уже совсем не так, как Егору, кивнула и пошла прочь.

Потом он на какое-то время потерял ее из виду, а когда приметил снова, она направлялась к выходу из зала. Наверняка официанты покидали зал время от времени, кто-то же уносил опустевшие бокалы и тарелки, но у девушки в руках не было подноса с грязной посудой. Возможно, у нее закончилась смена или она шла на перерыв, Егор точно не знал, но после долгого колебания все же пошел следом. Пора уже было как-то пересилить себя и начать знакомиться с девушками. Хотя бы попробовать.

Когда он вышел из зала, официантки уже не было видно, поэтому пришлось запустить Указатель. Тот неожиданно повел его на второй этаж. Егор удивился: с чего вдруг девушка из обслуживающего персонала могла пойти туда? Там и гостям было не место.

Ему стало любопытно, и он продолжил идти за Указателем. Тот в конце концов привел его к одной из комнат, дверь которой была приоткрыта. Егор осторожно заглянул внутрь, стараясь не шуметь.

И очень порадовался тому, что не стал бездумно вламываться, потому что миленькая официантка оказалась в комнате не одна. Она стояла у дивана, на котором сидел Юрий Павлович. В пухлых пальцах мужчина сжимал уже не бокал шампанского, а стакан с каким-то напитком желтовато-коричневого цвета, но все его внимание было направлено на девушку. Слегка выпученные глаза сладострастно блестели, когда он наблюдал, как она расстегивает молнию на юбке и та скользит к ее ногам. Белая рубашка уже валялась на полу, а почти несуществующую грудь девушки прикрывал только маленький бюстгальтер.

Что-то было не так во всей этой сцене, но Егор не сразу смог понять, что именно. Ему потребовалась почти целая минута, чтобы сообразить: понравившаяся ему официантка двигалась как сомнамбула — заторможенно и немного неуклюже. Ее лицо казалось совершенно безучастным.

Очевидно, Юрий Павлович наложил на нее какое-то подчиняющее заклятие и теперь жадно пожирал глазами, потягивая что-то типа виски и мерзко причмокивая.

Когда девушка осталась в одном нижнем белье, Юрий Павлович потянулся к пряжке ремня, а его безвольная кукла опустилась перед ним на колени.

Кровь ударила Егору в лицо, и он отпрянул от двери. Секунду стоял неподвижно, потом повернулся и торопливо пошел прочь, пытаясь стереть из памяти тошнотворную картинку. Но та стираться не желала. И когда ночью Дементьев спросил его об уважении, она снова появилась перед его мысленным взором, заставив содрогнуться от отвращения.

Уважение? Вот уж нет. Никто в Ковене не вызывал в нем уважения. Но они знали, как заставить людей относиться к ним уважительно.

— Так и думала, что ты здесь!

От неожиданности Егор вздрогнул, с трудом возвращаясь в реальность из глубины своих мыслей.

Карина вошла в класс и направилась к нему, а он неловко посторонился, когда понял, что ее интересует место, на котором лежало тело погибшей девчонки. Егора не удивило, что Карина знает, где та умерла.

Она присела на корточки и коснулась пола. Едва заметно дернулась, напряглась, а через какое-то время убрала руку и выпрямилась.

— Что-то увидела? — поинтересовался Егор.

— Возможно, — кивнула Карина, поворачиваясь к нему и слегка хмурясь. — Но, наверное, это опять ничего не даст. Ерунда. В этот раз я как-то совсем бесполезна.

— Да пока никто из нас не фонтан…

— Иногда смерть неотвратима, — пробормотала она, присаживаясь на краешек парты, стоявшей рядом с Егором. — Будущее вообще редко можно изменить, особенно если увидеть. Поверь, я это хорошо знаю.

— И не думал сомневаться.

— Чего я не знала, так это того, что жизнь может быть такой короткой. Впрочем, нет, знала, конечно, просто… Об этом не думаешь, пока не видишь.

— О чем? — не совсем понял Егор.

Карина подняла на него задумчивый и немного печальный взгляд.

— О том, что для каждого из нас может внезапно наступить финал. В любой момент. Живешь такой, думаешь, что времени еще полно, а потом бац — и все. Эти ребята, которые погибли… Они ведь младше нас! Даже школу не окончили. С нами такое тоже может случиться.

— Только не со мной…

— О, ну да! — фыркнула Карина. — Ты ведь у нас всесильный маг! Но, знаешь, защита твоя оказалась фуфлом. На любого могучего мага всегда найдется кто-то покруче.

— Ты сюда пришла поделиться со мной депрессивным настроением? — проворчал Егор, уязвленный напоминанием о провале поставленной им защиты.

— Да нет, — отмахнулась Карина, меняя язвительный тон на примирительный. — Просто поговорить хотела. С кем еще об этом можно поговорить? Не со взрослыми же. Будут нести всякую чушь о том, что ничего со мной не случится. Или даже хуже: наоборот, согласятся и больше никогда с собой не возьмут!

— Ты уж как-то определись, чего боишься больше, — заметил Егор едко. — Внезапно умереть или сидеть дома…

— Я не смерти боюсь, а того, что пожить не успею! — возмутилась Карина. — Но и сидеть ради собственной безопасности в четырех стенах — это ни хрена не жизнь!

С этим Егор не мог поспорить, но даже если бы хотел, не успел бы, потому что Карина внезапно огорошила его признанием:

— Знаешь, я ведь даже ни разу по-настоящему не целовалась еще…

Егор испуганно отпрянул, как будто она внезапно вытащила из кармана ядовитую змею. Карина, ничуть не смутившись, выпрямилась и, глядя ему в глаза, спросила:

— А ты?

— Я? Конечно, целовался! Сто раз… с кучей разных девчонок. И не только целовался, если хочешь знать!

Это была наглая ложь, и загоревшиеся ярко-красным уши выдали его с головой. Но Карина или не заметила, или сделала вид.

— Тогда поцелуй меня?

Сердце сорвалось в испуганный галоп и зачем-то полезло в горло, едва не перекрыв его вместе с возможностью дышать. Теперь наверняка покраснели не только уши.

— Что? — картинно возмутился Егор. — Рехнулась, что ли? Чего это я должен тебя целовать?

Карина обиженно насупилась и скрестила руки на груди.

— Тебе жалко, что ли? Может, я не хочу, чтобы смерть настигла меня до того, как я хотя бы раз поцелуюсь?

— Нормальные заявки… Может, мне с тобой еще и переспать, чтобы ты не умерла…

Он не договорил. Длинное и какое-то неловкое слово «девственницей» застряло в горле. Не иначе как из-за залезшего туда сердца. Егор с трудом сглотнул, смущенно опуская взгляд в пол.

Когда снова поднял его, обнаружил, что Карина уже стоит прямо перед ним и смотрит выжидающе. А еще с какой-то отчаянной решительностью. И совсем немного — с надеждой.

Егор вдруг понял, что не может разочаровать девушку. Почему так решил, он не знал. Просто почувствовал, что не хочет ее обижать. А потом осознал, что и сам не против ее поцеловать. Карина ему нравилась. Симпатичная, бойкая. И не такая, как другие. Пусть не как он, но тоже по-своему особенная.

Целоваться он на самом деле не умел, потому что пока не пробовал. Но со стороны-то видел! Это не могло быть слишком сложно…

Егор качнулся вперед, приближая свое лицо к лицу Карины. Она прикрыла глаза, и он на всякий случай сделал то же самое.

«А если что-то пойдет не так, — промелькнуло в голове, — всегда можно сказать, что это она все испортила своим неумением».

Но все как-то сразу пошло очень даже так. Само собой. Егору даже понравилось, и он уже хотел обнять Карину, чтобы притянуть к себе ближе, когда строгий голос вдруг окликнул их:

— Что, черт побери, здесь происходит?

На этот раз они вздрогнули оба и буквально отпрыгнули друг от друга, испуганно глядя на стоящего на пороге Долгова, как будто тот застал их по меньшей мере за уголовно наказуемым преступлением. Смотрел он на них примерно с таким же осуждением. Правда, в основном на Егора.

— Вас все ждут на совещании, — все тем же строгим тоном сообщил Долгов. — Так что к машине. Бегом.

Карина, повинуясь приказному тону, и правда едва не побежала, а вот Егор заставил себя шагнуть к выходу более размеренно. С достоинством. За что и поплатился, потому что Долгову не составило труда остановить его.

— Держи свои руки при себе, понял? — велел он, глядя Егору в глаза.

И не скажешь, что всего несколько часов назад боялся засыпать с ним в одной комнате.

— А иначе — что? — насмешливо поинтересовался Егор, наигранно изображая страх. — Покусаешь меня головой, выкатившейся из тумбочки?

Это слегка охладило пыл Долгова, заставило его сделать лицо чуть менее угрожающим.

— Ей всего семнадцать, — уже немного другим тоном напомнил он.

— Так и мне столько же! В чем проблема?

Долгов слегка нахмурился, как будто удивился. Забыл, сколько ему лет? Было похоже на то.

— Это ты к семнадцати столько наворотить успел?

— Я рано начал.

— Вот поэтому я и прошу тебя держаться от Карины подальше!

— Да пошел ты, — беззлобно велел Егор, проскальзывая мимо Долгова и удаляясь прочь. — Тоже мне папаша нашелся…

Долгов посмотрел ему вслед возмущенно и растерянно. Они что, сговорились, что ли?

Внезапно его накрыло осознанием: в этом декабре ему исполнится сорок. Он вполне мог быть отцом семнадцатилетней девушки. Не то чтобы в двадцать два года его интересовало создание семьи и рождение детей, но теоретически такое вполне могло произойти.

— Офигеть, — пробормотал он, качая головой и устремляясь вслед за отправленными к машине подростками. — Старость подкралась как-то незаметно.