Глава 4

15 июля 2017 г., 09.35

ул. Орловская, г. Киров

Сигнал входящего вызова до того органично вписался в утренний сон, что Лиля не среагировала на него. Лишь когда смолкший на несколько секунд смартфон заиграл мелодию во второй раз, она разлепила веки и дотянулась до аппарата.

— Алло? — с трудом выдохнула в трубку, даже не посмотрев на высветившийся на экране номер.

— Не знаю, в какую игру вы играете, но если выясню, что имеете к этому отношение, упеку за решетку до конца дней!

Злой мужской голос показался смутно знакомым, но память не смогла предложить подходящего имени. Зато сонливость как рукой сняло.

— Кто это? — нахмурившись, поинтересовалась Лиля, садясь на кровати и между делом отмечая про себя, что вторая кровать уже пуста, но в ванной комнате не слышно шума воды. — И о чем вы говорите?

— Это капитан Макаров! — рявкнула трубка. — Тот самый, кому вы так настойчиво накануне предлагали свою визитку, словно знали, что она пригодится.

— А-а-а, — с пониманием протянула Лиля и не удержалась: — Значит, вы ее все-таки не выбросили. Что-то случилось?

— Случилось? — язвительно отозвался капитан. — А то вы не знаете! Почему-то мне кажется, что вы мне можете рассказать даже больше, чем я вам. И если вы таким образом надеялись продать нам свои услуги…

— Так, стоп! — резко перебила Лиля, не желая и дальше слушать бессвязный в ее понимании бред. — Во-первых, я вам ничего не продавала и продавать не собираюсь. Услуги нашего Института для полиции совершенно бесплатны. Во-вторых, я вообще не понимаю, о чем вы говорите. Поэтому, может быть, все-таки потрудитесь объяснить, что случилось?

Какое-то время в трубке слышалось только тяжелое дыхание полицейского, а потом он наконец уточнил уже более спокойным тоном:

— Вы действительно не в курсе произошедшего?

— Ума не приложу, о чем вы…

— В школе погиб еще один парень. Родители утром не обнаружили его дома, хотя накануне он пришел не позже обычного и совершенно точно уснул в собственной постели. Школу проверили в первую очередь, его тело лежит в одном из классов.

— Как зовут парня? — напряженно поинтересовалась Лиля, хотя в глубине души знала, какое имя услышит.

— Станислав Попов.

— Одноклассник Артема, так?

— Да, — вздохнул Макаров. — Чертовы детишки! Прям медом им намазано в этой проклятой школе! Все ходят туда и ходят…

— В каком смысле? — нахмурилась Лиля. — Кто еще туда ходил?

— Да с год назад какие-то сатанисты забрались, ритуал проводили, мать их…

Лиля удивленно выгнула бровь: об этом интернет умолчал. Впрочем, если это была разовая инициатива конкретной группы людей, то такая информация вполне могла не попасть в Сеть или затеряться среди более обсуждаемых тем.

— А от чего умер второй парень? — поинтересовалась она.

— Вы про тайну следствия слышали когда-нибудь? — у капитана вновь прорезался вредный тон.

Лиля улыбнулась и покачала головой.

— Капитан Макаров, мой друг и коллега — бывший следователь СК, так что про тайну следствия я наслышана. Но вы ведь не просто так мне звоните, правда? Если бы вы действительно считали меня или моих коллег подозреваемыми, вы бы уже нашли меня, приехали лично и задержали. Но вы звоните, а значит, смерти эти кажутся вам необычными и вы не знаете, что с ними делать. И что бы там ни было, я могу вас заверить: мы знаем, что с этим делать, и готовы вам помочь. Но нам потребуется информация. Вся, что имеется в вашем распоряжении, понимаете?

Макаров вновь посопел в трубку, пробормотал что-то невнятное и вряд ли цензурное, после чего покладисто ответил:

— Без вскрытия наверняка сказать нельзя, но наш судмедэксперт предполагает, что причина смерти такая же, как у первого парня.

— Астматический приступ? — удивилась Лиля. — Но разве Попов страдал астмой?

— Первый парень умер не от астматического приступа, — вздохнул Макаров. — Это было сердце. Понимаете, это в любом случае естественная причина. Не насильственная смерть. Поэтому следствия все равно не было бы, а астматический приступ у парня-астматика выглядит гораздо естественнее. И сейчас все тоже выглядит абсолютно естественно, но…

— Но совершенно неестественно, что два молодых парня из одного класса погибли в одном и том же месте с разницей в пару дней от сердечного приступа, хотя проблем с сердцем, я полагаю, оба не имели.

— Да. Теперь проверка, скорее всего, будет, но подозреваю, что ваша помощь нам пригодится. Особенно если это бесплатно.

— Хорошо, капитан, я вызову группу, — улыбнулась Лиля. — Наш старший следователь свяжется с вами, как только доберется сюда.

Макаров снова проворчал что-то неразборчивое и сбросил вызов.

Прежде чем вернуть телефон на тумбочку, Лиля посмотрела на время и с удивлением обнаружила, что уже довольно поздно: обычно она просыпалась раньше. Но ночное происшествие еще долго не давало ей уснуть, поэтому даже сейчас она чувствовала себя совершенно не выспавшейся.

Снова посмотрев на соседнюю кровать, Лиля вдруг забеспокоилась, что Ольга не просто встала и куда-то вышла, а вовсе сбежала. К счастью, ее сумка обнаружилась на том же месте, где стояла накануне, и это моментально успокоило.

На всякий случай заглянув в ванную комнату и убедившись, что в ней действительно никого нет, Лиля выглянула в пустой коридор. Не обнаружив Ольгу и там, стремительно шагнула к чужой сумке, расстегнула молнию и залезла в вещи. При других обстоятельствах она, конечно, не стала бы так поступать, но сейчас ей было просто необходимо проверить, не приснилась ли ей дьявольская шкатулка, действительно ли она видела ее ночью.

Не приснилась. Шкатулка лежала в сумке между запасными джинсами и рубашкой для более прохладной погоды. Лиля вытащила ее, подняла крышку, немного послушала незамысловатую мелодию, глядя на пустой постамент, после чего торопливо закрыла, убрала на место и застегнула сумку. И снова взялась за телефон.

Дементьев ответил так быстро, словно сидел и ждал ее звонка.

— У меня две новости, и обе плохие, — не тратя времени на вежливые расшаркивания сообщила Лиля. — Прежде всего, дело со школой вряд ли пустышка: этой ночью там погиб еще один мальчик, и обстоятельства обеих смертей гораздо более загадочны, чем нам казалось. Теперь полиция готова с нами посотрудничать.

— Ясно, — мрачно отозвался Дементьев. — А в чем вторая плохая новость?

— Это касается Ольги. Я знаю, что с ней происходит. Дело в шкатулке.

— Какой еще шкатулке?

— Той самой шкатулке, — выразительно напомнила Лиля. — Которой можно загадать до трех желаний. И которая возьмет за них плату бессмертной душой. Судя по всему, Ольга загадала такой одно тринадцать лет назад, думаю, это было связано с ее писательской карьерой. Теперь у нее подходит время платежа. И она об этом знает.

Тишина в трубке длилась так долго, что Лиля уже заподозрила обрыв связи, но Дементьев наконец лаконично изрек:

— Мы выезжаем к вам, будем в течение часа.

— Ждем, — пробормотала Лиля машинально, хотя уже слышала, как собеседник отключился.

В то же мгновение дверь номера распахнулась, и на пороге показалась Ольга. Она была уже полностью одета и накрашена, словно встала давным-давно. Ее взгляд, конечно, сразу сфокусировался на смартфоне в руке Лили.

— Привет, — мягко поздоровалась та, стараясь улыбаться так, чтобы на ее лице нельзя было прочесть упрека или сочувствия. — Я уж думала, ты сбежала.

— Просто не спалось, и я решила прогуляться под утренний кофе, — пояснила Ольга, медленно закрывая за собой дверь номера и избегая Лилиного взгляда. — Ты звонила Володе?

— Да. Похоже, наша проверка превратилась в полноценное расследование. Этой ночью в школе погиб еще один мальчик.

Ольга явно не ожидала такого ответа, поэтому посмотрела на Лилю удивленно и вопросительно, забыв, что старается не встречаться с ней глазами.

— Стас? — уточнила она напряженно.

Лиля кивнула и неопределенно махнула рукой, в которой так и сжимала смартфон.

— Я вызвала группу, ребята будут тут в течение часа. И, как ты понимаешь, про шкатулку я Володе тоже сказала.

Ольга мгновенно опустила взгляд, нервно скрещивая на груди руки.

— Ничего другого я и не ожидала. Впрочем, теперь это уже не имеет значения.

Лиля помолчала, опасливо косясь на сумку, в которой лежала шкатулка, но в конце концов все-таки спросила:

— Когда?

— Семнадцатого.

— Еще есть время. Мы еще можем тебе помочь.

Ольга оторвала взгляд от пола и снова посмотрела на Лилю, ей даже удалось изобразить на губах некое подобие улыбки.

— А кто тебе сказал, что я этого хочу?

15 июля 2017 г., 10.40

г. Киров

К тому моменту, когда позвонила Лиля, они уже свернули лагерь и почти упаковали все вещи. Торопиться особо было некуда, но Дементьев проснулся рано от дурного предчувствия и с того момента подгонял остальных — осознанно и нет.

И вот после звонка Лили причины странной тревоги, обострившейся ночью ни с того ни с сего, стали ясны. Он никому ничего не сказал об Ольге и шкатулке, упомянул лишь тот факт, что проверка, которой они не придавали значения, обернулась новым важным делом, в котором имелось уже два трупа. Но Долгов все равно что-то заподозрил и в последний момент подрезал у него ключи от газели.

— Ты какой-то дерганный с самого утра, — спокойно заметил он в ответ на возмущенный взгляд Дементьева. — Так что давай-ка лучше я поведу.

Спорить Дементьев не стал и покорно занял пассажирское место. Непривычно молчаливый, мрачный сверх меры Нев и серьезная, с трудом скрывающая предвкушение нового расследования Карина расположились в задней части салона.

Глядя на мелькающие за окном поля, дома и кусочки леса, Дементьев даже порадовался тому, что его не пустили за руль, потому что в должной мере сосредоточиться на дорожной ситуации все равно не смог бы. Его постоянно уносило мыслями в прошлое.

Отчего-то вспомнился прошлый февраль, когда он впервые встретился с Ольгой-Мариной, еще не имея представления о том, кто она. В тот день она была для него всего лишь высокомерной обитательницей коттеджного поселка, находящегося прямо за МКАДом, мешающей его расследованию. Но уже тогда — с самой первой встречи — темноволосая дама с пронизывающим взглядом карих глаз его зацепила.

Ему никогда не везло с женщинами. Не то чтобы они не находили его привлекательным. Высокий, хорошо сложенный, привыкший поддерживать себя в спортивной форме еще со службы в армии, Дементьев время от времени привлекал женское внимание. Однако его работа все портила. Неловкие попытки завести постоянные отношения то и дело разбивались о ненормированный рабочий график и невысокую зарплату. Взяток Дементьев не брал, карьеру делать не умел, просто всегда старался раскрыть преступление и наказать виновных. И пока он был этим занят, женщины сбегали из его жизни, а он, в свою очередь, не чувствовал в себе сил их догонять и возвращать.

Он ничего особенного не ждал и в этот раз. Ольга была успешна, известна, финансово абсолютно независима. Она встретила его попытки ухаживаний в штыки, давая понять, что уже не ищет мужского общества. Но Дементьев откуда-то знал, что за холодным тоном кроется не стервозный характер и не высокомерие более состоятельной женщины, а обычная обида, сердечная рана, нанесенная кем-то давно, но так и не зажившая. В силу профессии он умел подмечать детали и читать между строк. В том числе между строк популярных мистических романов своей новой знакомой.

Ольга сдалась внезапно и безоговорочно. Как раз год назад, после истории с той шкатулкой. Дьявольскую вещицу подсунули одной из ее поклонниц, и та своим желанием неосторожно оживила все те ужасы, о которых Ольга писала много лет. Это расследование позволило им провести немного времени вместе, узнать друг друга чуть лучше, но даже после его завершения Ольга попыталась прогнать Дементьева.

Но передумала буквально через несколько минут, он даже не успел дождаться вызванного такси. Дементьев не понял, что тогда произошло и почему это произошло, но отказываться не стал. Так и начались их немного необычные, но в его понимании вполне счастливые и гармоничные отношения.

Ее трудно было назвать ласковой или страстной, но, когда он приезжал на выходные, она его ждала, накрывала стол и зажигала свечи, потом коротала с ним время за просмотром боевика или комедии, которые не любила. А он, как мальчишка, каждый раз тащил ей цветы, но никогда — конфеты, потому что она их не ела, и иногда смотрел с ней фильмы ужасов, хотя кошмаров ему и в жизни хватало.

Дементьева совершенно не смущало то, что Ольга на пару лет его старше. От намеков друзей, коллег и знакомых на то, что мужчины после сорока все же ищут себе женщину моложе, он лишь отмахивался. В конце концов, сердцу не прикажешь, а какой ему прок с молодой? Ухоженная и тщательно следящая за собой писательница все равно и выглядела, и чувствовала себя моложе, чем побитый жизнью следак средних лет.

Не испытывал он проблем и с тем, что Ольга гораздо состоятельней его. У нее имелись весьма уютный и просторный дом в том самом коттеджном поселке, новая машина и, как Дементьев знал теперь, весьма недурные накопления, но особой любви к пафосным местам и регулярным ужинам в дорогих ресторанах Ольга не демонстрировала, а потому он почти не ощущал их разный социальный статус. Да и не имело это для него никакого значения. Женщины слишком часто предъявляли ему претензии за то, что он мало зарабатывает. Было приятно ради разнообразия общаться с той, кому нет до его доходов никакого дела.

Они с Ольгой подходили друг другу идеально. Ему нравилось приезжать к ней при первой возможности, она не возражала против того, что все остальное время он проводил в командировках. Все было так хорошо, что одно только это уже внушало сомнения, но Дементьев их игнорировал. Даже когда Ольга внезапно изъявила желание сопровождать его на некоторых расследованиях, он не увидел в этом признаков приближающейся катастрофы.

Он не видел их до тех пор, пока Ольга не предложила вдруг пожениться. Это само по себе выбивалось из ее образа, а уж последовавшие за этим распоряжения насчет имущества и финансов окончательно выбили его из колеи. Дементьев не знал, что думать, и почти успокоился, когда убедился, что Ольга не больна.

Но, как оказалось, рано обрадовался.

Теперь, когда все встало на свои места, он задавался вопросом, как мог не догадаться раньше. И вместе с тем противный голосок в голове шептал, что он знал правду все это время. Просто не хотел верить, блокировал это знание, потому что оно пугало его. Дементьев не представлял, что с этим делать. И сколько у него есть времени на то, чтобы что-то придумать.

— Нам к гостинице или сразу к школе? — поинтересовался Долгов, вырывая его из размышлений.

Только тогда Дементьев заметил, что они уже въехали в город и едут по Кирову.

— Давай сначала к гостинице, — решил он.

Голос его прозвучал хрипло и грубо: злость и страх с каждым мгновением нарастали все сильнее, подчиняя себе тело и мысли. Дементьев почувствовал, что не только голос перестал слушаться, но и руки мелко затряслись. Отчаянно хотелось курить, но вместо этого он только скрестил руки на груди, чтобы дрожание было не так заметно.

Ольга и Лиля встретили их на парковке. Как выяснилось, они обе коротали время на террасе, дожидаясь приезда группы, и увидели знакомую газель, когда она подъезжала к отелю.

Дементьев бросил быстрый взгляд на Ольгу и непроизвольно стиснул зубы, чтобы удержать рвущуюся наружу злость и не устроить некрасивую сцену прямо здесь. Старшему следователю не стоило так себя вести на глазах всей группы.

— Вы быстро, — улыбнулась Лиля, пока они вчетвером вылезали из газели. — С чего предпочитаешь начать: с быстрого совещания или с осмотра места? Думаю, полиция уже уехала из школы, они там были с раннего утра. Вот номер капитана Макарова, ведущего дело. Он ждет твоего звонка.

Она протянула Дементьеву собственную визитку с записанным на обороте номером.

Он взял картонку, покрутил ее в руках, даже толком не вникнув, что это за номер и зачем Лиля его дала, снова посмотрел на Ольгу.

— Значит так, план такой, — озвучил Дементьев все еще плохо подчиняющимся голосом. — Вы пока заселяетесь в отель, а мы с Ольгой съездим на место происшествий в эту… школу. Она мне там все покажет и ознакомит с новой информацией. Когда вернемся, проведем полноценное совещание, определим приоритеты.

— Вообще-то… — начала было Лиля, но тут же осеклась.

Вероятно, она собиралась возразить, что гораздо лучше знакома с новой информацией, поскольку сама общалась с капитаном Макаровым, но, поймав взгляд Дементьева, передумала.

Ольга лишь безразлично пожала плечами, хотя наверняка тоже догадалась, что в школе ее ждет не столько разговор о деле, сколько допрос по другой теме.

И только Карина в силу молодости и незнания ситуации ничего не поняла.

— Давайте я тоже поеду? — с энтузиазмом предложила она.

— Потом, — отмахнулся от нее Дементьев.

— Но я ведь могу сразу получить больше информации! — не сдалась Карина. — Потрогаю пол, стены и…

— Карина, я сказал: потом! — прикрикнул Дементьев, чего не позволял себе почти никогда.

Девушка испуганно вздрогнула и тут же обиженно насупилась.

Лиля обменялась взглядами с Невом и Долговым. Оба смотрели на нее с нескрываемым любопытством, безмолвно спрашивая, в курсе ли она, какая муха укусила Дементьева. Лиля дала им понять, что все объяснит, когда народу станет поменьше.

— Ладно, давайте не будем обсуждать решения старшего следователя, — примирительным тоном предложил Долгов, кладя руку на плечо Карины и ненавязчиво подталкивая ее к зданию отеля.

Лиля и Нев горячо его поддержали, а Ольга молча направилась к легковой прокатной машине, на которой они с Лилей приехали в Киров. Дементьев последовал за ней.

15 июля 2017 г., 11.05

Крайний переулок, г. Киров

— Вот здесь они и нашли тело второго парня, — сообщила Ольга, входя в уже знакомый ей класс. — Здесь же, по словам Майи, за пару дней до этого погибший увидел надпись: «Ты следующий». Непонятно, была ли надпись адресована именно Стасу или же все дело в том, что именно он первым вошел и эту надпись прочитал. А другой парень погиб…

— Почему ты мне ничего не сказала? — перебил Дементьев, выдавая, что вообще не слушал ее.

Всю недолгую поездку до школы он был молчалив и напряжен. Ольга чувствовала это и ждала, когда же начнется разговор о шкатулке, но Дементьев молчал, и она почти смогла убедить себя в том, что новоиспеченный муж все-таки не хочет этого разговора и его удастся избежать.

Не удалось.

— А что бы это изменило? — спокойно отозвалась Ольга, заставляя себя встретить его взгляд, о чем моментально пожалела: в глазах Дементьева было столько страха, тоски и обиды, что увидеть это оказалось очень больно.

— Я имею в виду — к лучшему, — уточнила она, прекрасно понимая, что именно это и стало бы главным изменением: он начал бы тосковать, страдать и хоронить ее на год раньше.

— Мы могли попытаться что-то сделать, — с жаром пояснил Дементьев. — Найти способ! Сколько у нас было бы на это времени? Минимум год, ведь так? Мы вместе почти год! А сколько осталось теперь?

Ольга задумалась на мгновение, подсчитывая, и невозмутимо сообщила:

— Примерно два с половиной дня.

Дементьев прикрыл глаза и едва не застонал в голос. Она его прекрасно понимала: времени осталось мало. Только для нее это теперь было скорее хорошо: драма будет недолгой. Ему же, конечно, все казалось катастрофой.

Он покачал головой, все еще не открывая глаз, потер рукой лоб. Ольга слышала, как тяжело он дышит, и понимала, что Дементьев изо всех сил старается сдержаться, чтобы не наорать на нее.

— Как это произошло? — наконец выдавил он вопрос. — Что ты пожелала? Писательский талант?

— Всего лишь успех, — оскорбленно возразила Ольга. — Талант в нашем деле значит не так уж и много.

Он продолжал молча смотреть на нее, давая понять, что ему нужно больше подробностей, и Ольга сдалась.

— Володь, все произошло случайно. Я ведь даже не знала, что всерьез загадываю желание и заключаю какую-то там сделку. У меня был сложный период. Я с трудом ушла от мужа, не могла найти нормальную работу, потому что до тех пор не работала в жизни и дня. Мать пилила меня каждый день, говоря о том, как я ее разочаровала своим решением, и я просто мечтала найти выход из всего этого. Найти возможность жить отдельно, доказать себе и всем, что я на что-то гожусь. Мои романы — это все, что у меня было, но издательства не хотели их печатать. Тогда мне и повстречался тот мужчина. Случайно, как мне показалось, хотя теперь я думаю, что это было не так.

— Какой мужчина? — тут же уцепился за ее слова Дементьев. — Как его звали?

— Безликий, — вздохнула Ольга. — Дмитрий Валентинович Безликий. Он дал мне визитку, на которой значилось «К13», и предложил стать моим продюсером. Конечно, я сразу согласилась. От меня требовалось не так много: только самоотверженно работать и привести себя в порядок. Я подписала договор с ним, даже толком не прочитав текст. А потом он предложил загадать желание над шкатулкой… Вроде как в шутку. И подарил шкатулку мне, мол, вдруг еще какое желание загадать захочется. Но у меня не было других желаний. Первые несколько лет я работала, как проклятая, вылезая из-за ноутбука только для того, чтобы съесть что-нибудь по расписанию, сходить на тренировку или в салон красоты. Я честно выполняла свою часть сделки, и успех не заставил себя ждать. О шкатулке я забыла уже через неделю, а потом она и вовсе затерялась в вещах при переездах.

— «К13», значит, — пробормотал Дементьев, хмурясь. — Опять они! Значит, ты все поняла только тогда, когда мы расследовали то дело, связанное с твоей соседкой? Ты все время видела кого-то…

Ольга кивнула.

— Я видела его. То ли демона, то ли джинна… Он напомнил мне о когда-то подписанном договоре, о загаданном желании. И я поняла, что все не было случайностью.

Она слабо улыбнулась и развела руками, словно говоря: «Вот так все нелепо получилось. Что теперь поделаешь?»

— Почему ты не сказала? — повторил свой вопрос Дементьев. — Ты могла сказать сразу и дать нам время на решение проблемы!

— У этой проблемы нет решения! — с нажимом заявила Ольга, твердо глядя ему в глаза, что делала очень редко. — Твой друг — Нев — тогда прямо это сказал.

— Когда это? — возмутился Дементьев, хмурясь еще сильнее. Было видно, что именно на Нева он и возлагал основные надежды на решение проблемы.

— Еще тогда, когда дело касалось Веры. Он сказал, что добровольно заключенную сделку не отменить, а я все подписала добровольно. И желание загадала добровольно. Я сама себя прокляла, Володя. И этого не изменить.

— Но ты же не знала! — возразил Дементьев. — Тебя обманули!

— Как и Веру…

— Значит, должен быть способ! И Нев найдет его. Даже за оставшееся время…

— Володя, ты не понимаешь! — Ольга тоже непроизвольно повысила голос, хотя это делала еще реже, чем он, предпочитая молчаливую обиду громкому скандалу. — Даже если бы мне в тот день все сказали как есть, я бы все равно подписала тот контракт. Скорее всего, потому что сочла бы розыгрышем, но даже если бы поверила… Я бы подписала, понимаешь?

На лице Дементьева отразилась растерянность, и он медленно покачал головой, признаваясь:

— Нет, я не понимаю…

— Для меня тогда не было другого выхода. Или это, или в петлю, потому что к мужу я не хотела возвращаться, а сама не выплыла бы. Тринадцать лет назад эта сделка спасла меня, дала причину жить! Без нее я так никем и не стала бы. Даже если бы я продолжила дышать, ходить на проклятую работу и жить в маминой квартире под ее непрекращающиеся упреки, это уже не было бы жизнью в полном смысле слова. Просто невыносимо долгим доживанием. А так я получила свои пятнадцать минут славы. Я смогла доказать им всем, что чего-то стою. И даже зная, к чему меня это приведет, имей я возможность сейчас вернуться в прошлое, все равно поступила бы так же.

Растерянность на его лице сменилась пониманием. Дементьев опустил взгляд в пол и нервно прошелся по полупустому классу, о чем-то размышляя. Между делом он достал из кармана пачку сигарет, покрутил ее в руках, пощелкал зажигалкой, после чего убрал все на место, видимо решив, что ситуация не оправдывает курение в стенах школы, хоть и бывшей.

— Хорошо… да, я понимаю, — наконец пробормотал он. — Но все равно… Наверняка есть способ как-то избежать оплаты. Назад во времени все равно не вернешься, но будущее изменить можно. Нев найдет способ справиться с этим… существом, будь он джинн или демон. Готов поставить свою машину на то, что наш маг сильнее этой дряни…

— Я не хочу этого, — возразила Ольга тихо.

Дементьев остановился так резко, словно налетел на невидимую стену, поднял на нее ничего не понимающий взгляд.

— В смысле? А чего ты хочешь? Умереть? Если это вообще смерть, а не что-нибудь похуже…

— Я не знаю, что это будет, но я готова выполнить свою часть сделки до конца, — уверенно заявила Ольга, вновь заставляя себя поймать его взгляд, чтобы дать ему понять: она говорит серьезно.

— Почему? — только и смог спросить Дементьев в ответ.

— Неужели ты действительно не понимаешь? — в ее голос прорвались нотки разочарования. — Я загадала в тот день стать известной и любимой писательницей. И оно исполнило мое желание в полном объеме. Я читаема. Я любима. Но если вы найдете способ разорвать сделку — что останется? Ничего!

— Тебе что, мало твоих пятнадцати минут славы? — Дементьев снова заметно разозлился. — У тебя ведь все есть! Ты ни от кого не зависишь! Ты все всем доказала. Если боишься, что тебя перестанут читать, перестань писать. Уйди на пике славы и просто наслаждайся жизнью!

Она снова улыбнулась и грустно покачала головой. Он не понимал. И не поймет, даже если она попытается объяснить. В этом не было его вины, он просто жил, мыслил и чувствовал иначе.

— Мне не нужна такая жизнь, — просто ответила Ольга, не вдаваясь в подробности, не пытаясь объяснить.

Его лицо помрачнело. Будь это текст ее книги, она бы написала — почернело, хотя, конечно, кожа не изменила своего цвета. Изменились глаза. Взгляд. Гнев, который Дементьев так старательно пытался направить на несправедливые обстоятельства или непонятную сущность, наконец обратился на нее.

Он шагнул к ней, и на мгновение показалось, что сейчас ударит, но этого, конечно, не произошло. Дементьев лишь вновь заглянул в ее глаза.

— Тогда зачем все это было? — тихо поинтересовался он. — Зачем ты была со мной? Зачем вышла замуж? К чему все это? Ты использовала меня, чтобы отомстить своей матери? Чтобы обзавестись еще одним наследником? В этом была моя роль?

Слова оказались больнее любой пощечины. Значит, он не понимает и этого. Наверное, Ольге удалось бы объяснить хотя бы такие простые вещи, но она вдруг разозлилась сама. Почувствовала, что ей надоело оправдываться, держать себя в руках. В конце концов, это она умирает, почему она должна успокаивать других? Она ведь даже не хотела об этом никому сообщать!

— У меня нет желания продолжать этот разговор, — процедила она, отворачиваясь, а потом и огибая мужа, чтобы добраться до выхода. — Тут вообще-то гибнут дети! И оставшееся у меня время я хочу потратить не на твои истерики, а на попытку помочь им. А ты поступай как знаешь.