Глава 36

Рита собралась в Воскресенск неожиданно даже для самой себя. Просто поняла, что настала пора вернуться.

Они стояли во дворе дома Алекса. В небе ослепительно сияло солнце. Черные бездонные лужи отражали бегущие по небу белые кудрявые облака. Голуби кружили над двором, громко хлопая сизыми крыльями. Алекс осторожно держал Риту за руку.

Рука у девушки уже не болела, но повязка осталась. В больнице наложили несколько швов. Сказали, шрамы со временем можно будет убрать, современная пластическая хирургия творит чудеса. Но сейчас Рита думала не об этом.

— Когда приедешь? — Алекс заглянул ей в глаза.

— Скоро, — пообещала она. — Немного разберусь дома и приеду. А лучше ты ко мне приезжай. У нас хорошо. Воздух чистый, природа, парное молоко.

— Деревенская идиллия?

— Да. Стожки сена, барашки, коровки. Слегка пьяные пастушки́. Но в целом очень хорошо, правда. Так приедешь ко мне в глушь-деревню?

— Конечно. Ты, помнится, называла Воскресенск городом?

— Да, он и есть город. Маленький, провинциальный и уютный. Но тебе он покажется деревней. Я тоже сначала не признавала его за город. Приезжай.

— Помогу Роману разгрестись с делами и приеду. Обязательно, — наклонился к Рите Алекс.

— Буду ждать, — она поцеловала его, едва коснувшись губ губами. Села на своего железного коня.

Мотоцикл заурчал, выкатил со двора. Рита направила его прочь из города. Ветер упруго ударил в грудь. Полотно трассы уходило к горизонту стальной лентой.

Дома пахло пустотой. Этот запах всегда ощущаешь, когда возвращаешься после долгого отсутствия. Махровые герани на окнах начали цвести. Пышные соцветия алели в лучах весеннего солнца. Рита выпустила из котовозки Масяню, разулась и прошла босиком по широким крашеным половицам, проверила газовый котел. Он исправно гудел, давая тепло дому.

— Эй, Ритуля! — услышала Рита оклик и выглянула в окно. На низенький забор палисадника облокотилась тетя Маша. — Вернулась, смотрю?

— Вернулась, заходите, — она открыла дверь и тетя Маша, переваливаясь с ноги на ногу вкатилась в сени.

— Держи ключи, — протянула она Рите связку. — Загостилась ты в городе. Как похороны прошли?

— Обычно, — пожала плечами Рита. — Ничего особенного. Поминки, девять дней, на сорок не осталась.

— А что так?

— Мне там делать нечего, — Рита не стала вдаваться в подробности и рассказывать о своих приключениях. — Чай будете? — предложила тете Маше Рита. — У меня печенья есть и конфеты.

— Нет, не до того мне. Дел много Ума не приложу, что с рассадой делать… Половина загнулась от черной ножки, зараза. Чего ей не хватает? Вроде и удобряю, и поливаю. Может, залила как раз? Досаживать придется. А когда она вырастет, если через месяц с небольшим уже в грунт сажать? — начала жаловаться на проблемы соседка. — Хорошо, что ты с этим не заморачиваешься. Купила готовую, потыкала и все, тебе и десятка помидор хватит. Заготовки не крутишь. А у меня внуки, дети, — и тут же перескочила на другую тему. — Что, сороковины тут отмечать будешь? Или вообще не станешь? Молодежь сейчас к этому относится легкомысленно. Забыли вы обычаи, забыли… Ни во что не верите… Одни мобильники на уме да соцсети. Уткнетесь в них и все — ничего не вижу, ничего не слышу, ничего мне не надо, отстаньте от меня все.

— Буду отмечать, — пообещала любительнице поминок Рита. — Обязательно буду. И год тоже. Всех знакомых позову.

— Надо будет — приду, помогу, — оживилась тетя Маша. — Сейчас еще и полгода отмечают. Хороший обычай, хоть и новый, но правильный. Я кутью отлично готовлю. И с борщом могу помочь. А вот пироги у тебя знатные. Ни у кого больше таких не пробовала. Пышные, румяные. Ладно, пошла я, заболталась, дел по горло, — тетя Маша поспешно вышла, хлопнув деревянной дверью.

Рита разобрала вещи, поставила ноутбук на рабочий стол у окна, оперлась на подоконник и сощурилась от яркого солнца.

На калине галдели воробьи. Что-то делили, перелетали с ветки на ветку, шумно выясняли отношения, клевали друг друга. Во дворе у тети Маши кудахтали куры, истошно горланил петух. По дороге протарахтел трактор. Рита отвыкла от этих звуков в Златогорске. Там они совсем другие, даже в коттеджном поселке.

Жизнь возвращалась в привычное русло медленно. Теперь все казалось Рите обыденным, слишком спокойным, ей не хватало движения, динамики. Даже призраков и опасных приключений. Хотелось куда-то мчаться с Алексом, осторожно выведывать у психотерапевта нужные сведения, всматриваться в темный лес, искать следы преступления рядом с разрушенным склепом.

Каждый день Рита созванивалась Алексом. Он подробно рассказывал, как продвигается дело. Продвигалось оно туго. Адвокат Рогулина пытался оспорить даже очевидные факты, подвергал сомнениям умственные способности каждого свидетеля. Но это не помогало и дело двигалось к завершению.

Прошло полторы недели, и Рита, наконец, услышала то, о чем мечтала. Утром ей позвонил Алекс и рассказал последние новости.

На днях дело передают в суд. Вина Рогулина и Линевой практически доказана. Домработница Жукова оказалась непричастной к преступлению. Рита почему-то обрадовалась, что Анна Андреевна не замешана в убийстве. Хотя домработница не слишком жаловала Риту, но ее прямолинейность девушке нравилась.

Теперь Рита не сомневалась — виновные в смерти ее сестры понесут наказание, правосудие свершится. Девушка чувствовала умиротворение и спокойствие. Даже если Рогулин сумеет выкрутиться, с прежней благополучной жизнью ему придется проститься. В городе отношение к нему после суда изменится. Путь в большую политику будет закрыт.

— Когда приедешь? — поинтересовалась Рита. — Обещал, как все закончится навестить меня.

— Неужели успела соскучиться? — хрипловатый голос Алекса волновал Риту.

— Ужасно, — рассмеялась она. — Просто безумно.

— Тогда дверь открой.

— Дверь? Какую? — не поняла Рита.

— Входную, — рассмеялся Алекс.

Рита бросилась к двери, высочила на крыльцо. Перед домом, облокотившись на автомобиль, стоял Алекс.

— Ты сумасшедший! — всплеснула руками девушка.

— А ты в этом сомневалась? — он вынул из машины букет роз и пакет. Шагнул к крыльцу. — Цветы для тебя, — вручил розы Рите, — и немного сладостей. А еще вино, сыр и фрукты.

— Ты меня сразу нашел? — Рита окунула лицо в букет, наслаждаясь сладковатым ароматом цветов. Их упругие лепестки приятно холодили кожу.

— Сразу. Мне повезло, что Центральная улица в Воскресенске одна. И не слишком длинная. Хороший городок. Странно, что я раньше сюда не заезжал, хотя живу рядом, — Алекс поцеловал Риту в макушку.

— Проходи, — толкнула она входную дверь. — У меня все просто, по-провинциальному. Потолки низкие, полы крашеные. Это бабушкин дом. Я тут ничего радикально переделывать не стала.

Букет роз занял почетное место в зале, в старой хрустальной вазе на столе, покрытым гобеленовой скатертью с крученой бахромой по краю.

Алекс поставил пакет на кухне, склонил голову набок и улыбнулся девушке. Он скучал, и она видела это в его взгляде. Обнял ее порывисто и крепко, так, что у нее перехватило дыхание. Она закрыла глаза и почувствовала, как глупая счастливая улыбка расплывается у нее на лице.

Потом они лежали на ее не слишком широкой полуротной кровати в спальне. В комнате не было двери, проем закрывала шелковая штора. Сейчас она была отдернута.

— Завтракать хочешь? — лениво спросила Рита.

— Нет, — Алекс откровенно врал. Он приехал рано. Максимум, мог наскоро выпить чашку кофе и проглотить бутерброд.

— Врешь, — с усмешкой протянула Рита.

— Вру, — не стал возражать он.

Вместе они приготовили яичницу с ветчиной. Рита заварила травяной чай. Чабрец, душица, щепотка тысячелистника для пикантности. Чай пах грядущим летом и зноем с ноткой безумной страсти.

— Не думала перебраться в Златогорск? — Алекс сидел напротив Риты и с наслаждением вдыхал аромат волшебного напитка.

— Не знаю. Во-первых, не получится поменять дом даже на маленькую квартиру в городе. Во-вторых, не хочу расставаться с бабушкиным домом. Мне тут нравится. Если бы я могла жить в городе, а сюда приезжать на выходные и летом, было бы идеально. Но пока так не получится.

— Получится, — Алекс взял Риту за руку. — Перебирайся ко мне. У меня квартира большая, ты же видела, — в его взгляде девушка увидела просьбу.

Она молчала, не зная, что ответить.

— Хотя бы подумай о таком варианте, — попросил Алекс. — Я по тебе очень скучал. Мне тебя не хватает.

— Я тоже скучала, — Рита не могла подобрать нужные слова. Она с удовольствием перебралась бы к Алексу. — Но… Не обижайся, но…

— Я понял, — опустил голову Алекс.

— Нет, ты не понял. Я сама себя не понимаю. Наверное, я еще не готова. Не торопи меня, хорошо?

— Не буду, — Алекс улыбнулся и его глаза потеплели. — Я буду ждать, сколько потребуется. Но в эти выходные можешь ко мне приехать? Будем гулять, сходим в клуб, в кино. Или куда захочешь. Сможешь?

— Смогу, — Рита поднялась, подошла к Алексу и положила руки ему на плечи. — В выходные приеду к тебе.

— В пятницу вечером, — заявил Алекс.

— Договорились, в пятницу вечером буду у тебя, — рассмеялась Рита. Она поняла –в ее жизни грядут большие перемены. Она не станет противиться, теперь она готова к ним.

* * *

Последнее время Евгений Павлович был весь на нервах. Злился из-за ерунды, орал как ненормальный на Анну Андреевну по любому поводу. Она понимала: у ее хозяина настали сложные времена. Его обвиняли в убийстве не одной жены, а сразу двух.

Теперь Рогулин сидел под домашним арестом. По мнению домработницы хозяин легко отделался. Хороший у него адвокат, опытный. Хотя и дорогой.

Другой на месте Евгения Павловича коротал бы время в камере предварительного заключения. Но Рогулин пока еще имеет вес в городе. Он все еще уважаемый человек. Интересно, надолго ли? Сможет выкрутиться или все-таки удача повернется к нему спиной?

Рогулина вполне могут оправдать. У него связи, лучший в городе адвокат. С другой стороны, работать на человека, который возможно убил двух жен как-то неприятно. Даже страшно. Вдруг захочет убрать Анну Андреевну как свидетельницу? Или у Евгения Павловича мозги переклинит, как у папаши? Начнет с ножом по дому метаться?

Однако платит он хорошо, Анна Андреевна знает его требования и предпочтения. К новым хозяевам надо привыкать, подстраиваться под их закидоны и капризы.

Домработницу терзали сомнения. Он то верила в виновность хозяина, то начинала сомневаться в этом.

Хозяина могли подставить намеренно. Может, на Евгения Павловича навели напраслину, оклеветали? Например, Рита просто от зависти к богатству Рогулина. Или конкуренты по бизнесу. Или просто недоброжелатели. И таких нынче у состоятельных и успешных людей не мало.

Если Рогулина оправдают, то после такого резонансного суда его дела резко пойдут в гору. Построит политическую карьеру, обоснуется в столице. И Анну Андреевну возьмет с собой за преданность. Это уже совсем другая зарплата, и другие условия работы.

Так все-таки уволиться сейчас? Или дождаться суда? Рисковать, работая на преступника, или не спешить с уходом?

От противоречивых мыслей у домработницы голова шла кругом.

Анна Андреевна отогнала праздные мысли, расставила приборы для ужина в столовой, вернулась на кухню, выключила жаркое из индейки и с достоинством направилась в гостиную. Увольняться или не увольняться она подумает позже. Пока ей и тут неплохо.

Четверть часа назад Рогулин сидел в гостиной с мобильником перед ноутбуком. Давал указания подчиненным. Удивительный человек. Нервы нервами, а руку на пульсе держит, дела не запускает, бизнес контролирует.

— Евгений Павлович, ужин в столовой, — произнесла Анна Андреевна, оглядывая гостиную.

Деревья за окном подернула легкая зелень. Тихо шумел ветерок в кронах деревьев. Ранние сумерки опустились на парк. Острый серп месяца висел над темнеющим лесом. Рядом с ним горела яркая звезда.

— Евгений Павлович… — повторила домработница, шагнула к дивану, отшатнулась и замела.

Она уже видела это. Видела совсем недавно. Между диваном и камином лежал Рогулин, широко раскинув руки и глядя в потолок остановившимся взглядом, полным ужаса. Его лицо исказила страшная гримаса. Ноутбук стоял на чайном столике и светился в сумраке комнаты. Айфон валялся рядом с камином.

Домработница попятилась к двери.

— Евгений Павлович… Евгений Павлович… — шептала она как заведенная, прижимая к груди руки. — Что с вами? Вы живы? Живы? Живы?..

Анна Андреевна со страхом обвела комнату взглядом, посмотрела в окно и истошно закричала. Вдоль забора шли три волка. Их глаза горели огнем, по шерсти пробегали искры. Один из них посмотрел на Анну Андреевну. Домработница могла поклясться — волк скалился и недобро ухмылялся. Его взгляд был осознанным, как у человека. У Анны Андреевны похолодели ладони, в глазах потемнело, и она рухнула на пол, потеряв сознание.

Возмездие все-таки настигло Рогулина. Покарала ли его судьба, случился ли банальный сердечный приступ, или Рогулин увидел нечто, до смерти напугавшее его? Теперь уже никогда не узнать…