Глава 7. История магического Сада

Алла стояла в центре зеленого сада. Это была не знакомая ей реальность, а ее другая версия – наполненная светом, жизнью и магией. Листья деревьев казались живыми, переливаясь в солнечных лучах каплями золота. Цветы вокруг распускались яркими красками, их аромат переплетался с запахом свежести после дождя. Воздух здесь казался наполненным тишиной, светом, магией. – Здравствуй, Алла, – раздался голос. Алла обернулась и увидела перед собой человека в простом одеянии. Его лицо было спокойным, но уставшим, а глаза – глубокими, словно видевшими больше, чем могла вместить одна жизнь. – Кто вы? – спросила она. – Я Ним, – ответил он с легкой улыбкой. – Создатель сада. Он жестом пригласил ее сесть на мягкую траву. – Ты должна услышать мою историю, – сказал он. – Только так ты поймешь, почему именно ты можешь мне помочь. Ним начал говорить, он был серьезен, словно снова оказался в том далеком времени. – Моя деревня была небольшой, – сказал он, его взгляд затуманился, будто он смотрел сквозь прошлое. – Она была спрятана среди гор, как жемчужина в раковине. Наши дома стояли на деревянных сваях, крыши покрывали пальмовые листья, а по вечерам аромат жареного риса смешивался с запахом трав. Ночи там были темными, как сама вечность, и звезды казались близкими, словно их можно было коснуться. Он ненадолго замолчал, словно вдыхая воспоминания. – Шан был сыном старосты, – продолжил он. – Его отец был строгим, но справедливым человеком, которого уважали все в деревне. Мы познакомились с Шаном в детстве, когда нам было шесть лет. Тогда я еще не знал, что судьба свяжет нас неразрывно, но жестоко. – Помню тот день, как сейчас, – говорил Ним, опустив взгляд. – Мы были детьми, а жизнь казалась простой и ясной. И я еще не знал, что жизнь приготовила нам испытание, о котором даже страшно думать. Он замолчал, и Алла ощутила в этой паузе какую-то неотвратимость. – Это был обычный жаркий день. Вся деревня готовилась к празднику урожая, но мне не хотелось веселья. Я сбежал к реке, туда, где деревья закрывали от палящего солнца. Ним улыбнулся, однако тень боли появилась в его словах. – Внезапно я услышал крик. Алла затаила дыхание. – Это был тонкий, отчаянный крик ребенка, – продолжил Ним. – Я побежал к реке и увидел его. Он стоял на скользком камне посреди яростного потока. Вода вокруг становилась все сильнее, как будто пыталась сорвать его. – Шан? – тихо спросила Алла. Ним кивнул. – Да, это был он. Отец послал его за травами, но Шан был непоседливым. Он решил пересечь реку вброд и не рассчитал силы. Алла ощутила, как ее сердце сжалось, точно она сама стояла на том камне. – Что вы сделали? – Я прыгнул в воду, – просто сказал Ним. – Течение било меня, словно пытаясь отбросить назад, но я не мог оставить его там. Он замолчал, вспоминая, как тяжело было добраться до камня. – Я крикнул ему, чтобы он прыгнул ко мне. Сначала он замер, но потом… решился. Я поймал его в последний момент, когда камень под ним начал уходить в поток. Мы вместе боролись за каждый метр, пока не ухватились за корни дерева на берегу. – Вы спасли его? – спросила Алла, с трудом сдерживая эмоции. – Да, – сказал Ним. – Мы оба еле выбрались. Шан дрожал от холода, но смотрел на меня так, словно я был героем из его сказок. Его лицо на мгновение смягчилось. – С тех пор он не отходил от меня. Мы стали друзьями, настоящими братьями. Наша связь была крепкой, как узел, который не разорвать. Я всегда помнил тот день. Алла ощутила, как ее собственное сердце наполнилось теплом и грустью. Она могла представить себе искреннюю дружбу, рожденную в таких испытаниях. – Но что же случилось потом? – наконец спросила она, чувствуя, что эта история далеко не закончена. Ним отвел взгляд, его голос стал глуше, словно он снова оказался в прошлом. – Потом… все изменилось. – Наша деревня была не такой простой, как казалось на первый взгляд, — начал Ним, его голос стал чуть тише, а взгляд наполнился загадочностью. – Она была полна тайн и мистики. Люди рассказывали истории о духах гор, которые защищали нас, о том, как река нашептывала свои тайны тем, кто готов слушать. Алла чувствовала, как слова Нима уносят ее прочь от реальности, в мир древних легенд. – Мы верили, что природа живет вместе с нами, – добавил он, улыбнувшись. – Она могла быть доброй, если мы уважали ее, и строгой, если кто-то забывал об этом. Легенды и сказки были частью нашей жизни. Они казались не выдумкой, а законами нашего мира. – А вы? Вы тоже верили? — осторожно спросила Алла. – Конечно, верил! — усмехнулся Ним. – Мы были детьми. Легенды казались реальнее, чем все, что мы видели вокруг. Однажды мы с Шаном даже попытались вызвать духов. Алла наклонилась вперед, не скрывая любопытства. – Как это было? – Это было ночью, у старого колодца, — сказал Ним, его голос дрогнул, а глаза затуманились воспоминаниями. – Мы нашли в старых книгах отца Шана какой-то древний заговор. Нам казалось, что мы зовем древнюю силу. Мы сидели по разные стороны колодца, шепча слова, которые сами толком не понимали. – И что вы увидели? – Алла почти не дышала. – Сначала ничего, — ответил он, сдерживая улыбку. – Но потом началось что-то странное. Хотя ночь была тихой, из колодца поднялся холодный ветер. А затем вода вдруг поднялась тонкой струей, отвечая на наш зов. Алла почувствовала, как мурашки пробежали по ее коже. – И вы… сбежали? — догадалась она, глядя на него широко раскрытыми глазами. Ним рассмеялся. – Конечно. Мы бежали так быстро, как могли. Нам казалось, что нас преследует что-то невидимое. Но после той ночи я понял, что магия не просто существует. Она смотрит на нас и ждет. Он замолчал, опустив взгляд. Затем добавил с горечью – Для Шана все стало иначе. Алла нахмурилась, чувствуя, как история становится мрачнее. – Что вы имеете в виду? Ним тяжело вздохнул. – Для него магия стала одержимостью. Сначала это было просто увлечение: книги, свитки, легенды. Но с каждым днем я видел, как его взгляд становится все мрачнее, а намерения – все опаснее. Его глаза, когда он говорил о магии, наполнялись странным блеском. Он становился все более нетерпеливым, замкнутым, бредил желанием подчинить силу своей воле. Алла внимательно смотрела на него, ожидая продолжения. – Мы росли, и наши пути расходились, — продолжил Ним, его голос звучал спокойно, но в нем была грусть. – Шан все глубже погружался в поиски силы, а я хотел жить простой жизнью: работать на земле, растить хлебные деревья, помогать семье. Он помолчал, затем посмотрел на Аллу, его взгляд был наполнен болью. – А потом… Я встретил Айю. Голос Нима стал мягче, наполненным теплотой. – Ты, наверное, спросишь, откуда она появилась, – продолжил он, и в его голосе прозвучала нотка нежности. – Она была как первый луч солнца после долгой ночи. Алла молчала, боясь перебить. – Ее семья пришла в нашу деревню после сильного шторма. Их дом был разрушен, и они искали убежища. Мы всей деревней сбежались на окраину, чтобы посмотреть на чужестранцев. Среди них была девушка. Ее волосы сияли, как черный шелк, а глаза блестели, словно звезды. – Это была Айя? – тихо спросила Алла. – Да, — подтвердил он. – Староста выделил их семье дом у реки. Мы с Шаном вызвались помочь. Вместе строили ограду, чинили крышу. Ним замолчал, погруженный в воспоминания, будто каждый миг той встречи ожил в его сознании. – Она была особенной? — осторожно уточнила Алла. – Особенной, — с нежностью ответил он. – Она пела песни, рассказывала истории, которые никто из нас раньше не слышал. Она видела мир по-другому. Ним опустил голову, погрузившись в воспоминания. – Сначала мы все были просто друзьями. Но, однажды я понял, что мы смотрим на нее по-разному. Взгляды моего друга становились все более жадными, требовательными. – А Айя? — Алла старалась сохранить спокойствие, но переживания захватили ее. – Она была добра ко всем, — улыбнулся Ним, но эта улыбка была печальной. – Но когда наши взгляды встречались, я видел, что-то необычное, чего не было в ее взглядах на других. Алла почувствовала, как ее сердце дрогнуло от этих слов. История становилась все более личной. Он ненадолго замолчал, вспоминая. Затем тихо добавил – Как-то раз, у реки она посмотрела на меня и сказала: “Ним, ты для меня больше, чем друг.” – Это был самый счастливый день в моей жизни. Но я знал, что для Шана это станет началом конца. Слова повисли в воздухе, и тишина показалась Алле тяжелой. – Он ревновал? — Алла нахмурилась. Ним кивнул, его лицо стало серьезным. – Да. Его ревность была сильнее, чем я предполагал, сильнее, чем наша дружба. Он начал нашептывать ее семье, что я недостоин Айи, что он, сын старосты, лучше подходит для создания семьи. Но Айя была твердой. Она не поддалась. Он тяжело вздохнул. – Мы поженились. Ее семья благословила нас, а Шан… После нашей свадьбы Шан исчез. Я думал, что это конец наших споров. Говорили, что он отправился искать секреты древних мудрецов, о которых когда-то рассказывал. Никто не знал, где он был, но слухи ходили разные: одни утверждали, что он живет среди монахов, другие – что его больше нет в живых. Я пытался не думать об этом, хотя иногда мне казалось, что его присутствие все еще витает где-то рядом. Алла почувствовала, как эта тень прошлого легла тяжелым грузом и на ее плечи. – Мы с Айей построили дом на краю деревни, — продолжил Ним. – У нас родились дети. Киан был упрямым, как мать, всегда находил приключения. Лайла была тихой мечтательницей, часами рисовала узоры на песке у реки. С годами наша любовь становилась глубже. Мы научились понимать друг друга с одного взгляда. Айя часто говорила, что я ее камень, а я знал, что она – мое сердце. Он улыбнулся, вспоминая. – Айя была прекрасной матерью. Она могла понять детей так, как я никогда не мог. Даже когда Киан приносил в дом змей или лягушек, она не сердилась, а учила, как обращаться с ними. . Алла улыбнулась, представляя эту картину. – Вы были счастливы? — спросила она, стараясь не разрушить тепло момента. – Безмерно, — тихо ответил Ним, – Вечерами мы сидели у очага. Айя рассказывала истории, которые передавались в ее семье из поколения в поколение, а я показывал детям, как вырезать узоры на дереве. Наш дом был полон смеха и тепла, и я каждый день благодарил судьбу за нашу семью. В его голосе звучала любовь, но тень печали сквозила в каждом слове. – Время шло, и многое изменилось. Дети выросли, — продолжил он, его голос стал глубже, словно утренний туман опустился на воспоминания. – Киан был слишком любознательным и непоседливым, чтобы сидеть на одном месте. В конце концов, он уехал из деревни, чтобы учиться медицине. Ним улыбнулся, вспоминая. – Лайла оставалась спокойной, как река после дождя. Она выбрала то же ремесло, что и ее мать. Стала плести корзины и коврики. Работы моей дочери ценили даже за пределами деревни. Как-то она сказала мне: «Папа, в каждом изделии живет любовь того, кто его создает». Эти слова я помню до сих пор. Он отвел взгляд, словно снова видел перед собой прошлое – Потом она вышла замуж. Ее избранник был рыбаком из соседней деревни, человек с сильными руками и добрым сердцем. Когда она уходила в новый дом, я чувствовал гордость и грусть одновременно. Его лицо осветилось теплой улыбкой, но в глазах блестела сдержанная слеза. – После ухода детей дом стал тише. Но я знал, что главное – их счастье. Мы с Айей всегда считали, что дети должны идти своим путем. Ним сделал паузу, словно собираясь открыть что-то важное. – В ту ночь, когда мне исполнилось семьдесят семь лет, ко мне пришло видение, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала торжественность. – Я увидел сад, наполненный светом и тишиной. Это было не просто место, а убежище для всех, кто ищет покой и гармонию. Алла затаила дыхание, почувствовав, как вокруг нее начинает формироваться таинственная атмосфера. — И вы решили его создать? — спросила Алла, стараясь не прерывать поток его воспоминаний. – Не сразу, — Ним слегка улыбнулся, его лицо стало мягче. – Сначала я долго искал. Видение вело меня, подобно путеводной звезде. Я знал, что должен найти идеальное место. Только там моя мечта могла стать реальностью. Он остановился на мгновение, а затем добавил: — Я нашел то, что искал среди гор. Долина у реки, где тени деревьев дарили покой, — продолжил Ним, и его голос наполнился теплом. – Здесь природа говорила сама за себя. Небольшие водопады спускались с камней, создавая музыку, которую можно было слушать вечно. Я понял, что именно здесь начнется мой сад. – И вы начали создавать его? — Алла наклонилась вперед, внимательно слушая. – Да, — кивнул Ним. – Сначала это походило на игру. Я искал камни для скульптур и учился их понимать. Знаешь, казалось, они сами подсказывают, где их место. – А скульптуры? Как вы начали их делать? — ее голос дрожал от любопытства. – Это был импульс, — ответил Ним. – Когда я взял в руки инструменты, я почувствовал, будто руки Богов направляют меня. Первая статуя, которую я вырезал, был Будда. Это было невероятно сложно. Ним ненадолго закрыл глаза, будто снова увидел тот момент. – Я работал над ней неделями. Каждая линия казалась несовершенной. Но однажды, когда я закончил, солнце осветило статую так ярко, точно само небо благословило мой труд. – Вы поняли, что это был знак? — Алла смотрела на него с восхищением. – Да, — Ним улыбнулся, его голос потеплел. – В тот момент я убедился, что я на верном пути. – Но, наверное, не все шло гладко? — осторожно спросила Алла. – Конечно, нет, — вздохнул Ним. – Судьба постоянно испытывала меня. Дождь разрушал статуи, река уносила камни, а деревья, которые я сажал, погибали. Его голос стал тише, словно он вернулся к тем трудным временам. – Иногда я чувствовал себя слишком слабым для этой задачи. В такие моменты я вспоминал лицо Айи. Ее вера в меня была моим якорем. – Айя поддерживала вас? — спросила Алла, ее голос смягчился. – Всегда, — кивнул Ним, улыбаясь. – Она знала, как вдохновить меня даже в самые тяжелые дни. Однажды, когда ливень уничтожил статую, над которой я работал больше месяца, она отвела меня к реке и показала дерево на берегу, — Ним задумчиво посмотрел вдаль. – Его корни крепко держались за землю, несмотря на то, что вода подмывала их. Она сказала: «Это дерево не боится течения. Оно принимает его и растет. Ты должен быть, как это дерево». – Эти слова поддержали вас? — спросила Алла, чувствуя, как внутри нее поднимается тепло. – Да, — ответил Ним, его лицо осветилось. – Они наполнили меня новой энергией. Я понял, что сад – это не просто место. Это испытание, которое я должен пройти, несмотря на все препятствия. В его глазах Алла увидела искру решимости. – С каждым днем сад становился больше. Я видел, как он оживает. Звук воды становился мелодичнее, стволы деревьев становились сильнее, их кроны шире, а статуи становились частью чего-то важного. Я чувствовал, что сад живет своей жизнью и принимает меня как хранителя. Алла почувствовала, как слова Нима оставляют внутри нее глубокий отклик. – Прошли десятилетия. Я уже был стариком. Айя поседела, но ее глаза, полные света, смотрели на меня с той же нежностью, что и в молодости. Алла замерла, чувствуя, что в его словах скрыта вся глубина их совместной жизни. – А что случилось с Шаном? — ее вопрос нарушил повисшую тишину. – Я всегда вспоминал о нем с теплотой. О тех временах, когда мы были детьми, друзьями. С каждым годом его отсутствие становилось все более естественным, и я надеялся, что он нашел свое счастье где-то далеко. Он сделал паузу, но Алла почувствовала, что это лишь начало. – Все произошло неожиданно, — продолжил Ним. – Я работал в саду, когда услышал, как кто-то окликнул меня. Передо мной стоял молодой человек, высокий, с четкими чертами лица. Голос, осанка… все казалось знакомым, но я не мог понять, кто это. Его голос стал напряженным, казалось, он все еще пытался разобраться в этих воспоминаниях. – Шан? — прошептала она, почти утвердительно. – Да, это был он. И он не изменился, — добавил он, и в его голосе прозвучала смесь удивления и тревоги. – Он выглядел точно так же, как много лет назад, когда покидал нашу деревню. Все тот же юноша, с тем же уверенным взглядом. Алла содрогнулась, осознавая, что за этим кроется что-то необъяснимое. – Как такое возможно? — ее голос дрожал от недоумения. – Я не знаю, — ответил Ним, его лицо потемнело. – Это было странно, но я решил не задавать вопросов. Он замолчал, будто пытаясь восстановить в памяти мельчайшие детали того дня. – Только его глаза… были другими, — добавил он, голос стал напряженным. – Не такими, как прежде. Глубокие, словно колодцы, полные тьмы, которую никто не осмелится потревожить. – Вы обрадовались ему? — осторожно спросила Алла. Ним слегка пожал плечами. – Он улыбнулся, и это была та же улыбка, которую я помнил с детства. В тот момент, счастливые воспоминания поглотили меня с головой. «Ним, – сказал он тогда, – я вернулся, чтобы все исправить. Годы странствий помогли мне побороть обиды и зависть.» Его взгляд был настолько искренним, что я поверил, мой друг действительно вернулся. Алла напряглась, чувствуя, что разгадка близка. – Шан утверждал, что нашел древние знания. Что узнал, как соединить души тех, кто любит друг друга. Навеки. Алла почувствовала, как ее сердце забилось чаще – Мы с Айей всегда мечтали о вечной связи. Я много лет искал способ соединить наши души, чтобы продолжать совместный путь в вечности. Представь мою радость и удивление, когда старый друг мне принес знания, которые я ждал. Алла почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. – Шан объяснил, что души тех, кто искренне любит друг друга, могут стать единым целым, — сказал Ним, глядя куда-то вдаль. – Эта связь, утверждал он, сохранит наши чувства и позволит быть вместе даже после смерти. Он замолчал, его взгляд стал задумчивым. – Он рассказал, как узнал об этом ритуале от мудреца, живущего в горах. Уверял, что это знание древнее, чем сама история, и передается только тем, кто достоин. \– Что он предложил? Ним тяжело вздохнул. – Шан принес камень… темно-зеленый, с мерцающим светом внутри. Камень был слишком красивым, чтобы вызывать сомнения. Он объяснил, что это будет сердцем нашей связи, а энергия сада соединит нас навечно. Алла невольно вздрогнула, почувствовав, что эта история ведет к чему-то ужасному. – Шан объяснил, что камень станет проводником энергии, – ответил Ним, его голос стал глухим, отражая внутреннюю тяжесть воспоминаний – С помощью пепла, воды и песка он начертил круг, символизирующий единство жизни и смерти и сказал, что мы с Айей должны встать в центр, держась за руки. Камень должен был находиться между нами. Он замолчал, его плечи поникли, как будто этот груз все еще лежал на нем. – Мы начали ритуал в центре сада, – сказал Ним. – Шан настоял именно на этом месте, утверждая, что магия сада усилит энергию и сделает ритуал более мощным. – Вы не чувствовали опасности? – ее голос был полон тревоги. – Нет, – тихо ответил Ним. – Все начиналось хорошо. – Я помню ладонь своей любимой – теплую и уверенную. Ее глаза смотрели на меня с доверием. – А потом? – Алла почувствовала, как ее руки невольно сжались. – Шан начал произносить заклинание, – сказал Ним. – Его голос был глубоким, почти гипнотическим. Магия поднялась вокруг нас, как мягкий свет, обволакивающий все. Я чувствовал, как наши души начинают соединяться. Ним замолчал, его лицо омрачилось воспоминаниями. – Но что-то пошло не так. Внезапно все изменилось. Свет, что согревал наши души исчез, сменившись пронизывающим холодом. Воздух наполнился звуком – негромким, но мучительным, словно тысяча натянутых струн одновременно лопнули. Алла ощутила, как дрожь пробежала по ее рукам, а каждый вдох отдавался в груди глубоким, пронзительным трепетом. – Энергия, которая должна была соединить наши души, вдруг стала разрушительной, – сказал он, его голос дрожал, словно воспоминания все еще причиняли боль. – Словно кто-то ножом перерезал нашу связь. Рука любимой выскользнула из моей, а ее лицо исказилось. Наши глаза встретились в последний раз. В ее взгляде была боль… и прощение. Я тянулся к своей жене, кричал ее имя, но воздух словно сжался, не пропуская ни звука. Алла затаила дыхание, боясь услышать то, что должно было последовать. – Я кричал, чтобы Шан остановился, – продолжил Ним. – Я умолял его. Но он только смотрел на нас, словно в трансе. Его лицо было спокойным, даже торжественным. Он произнес последние слова заклинания, – сказал Ним, и его голос стал хриплым. – И все вокруг взорвалось тьмой. Он замолчал, словно те события вновь ожили в его памяти. – Когда я открыл глаза, Айи не стало, – его голос стал тихим, как шелест листьев. – Только камень, тяжелый и холодный, лежал на месте, где еще мгновение назад была моя любимая. – Что произошло? – Алла едва смогла выговорить эти слова. – Ее душа… – Ним опустил голову. – Ее душа стала пленницей этого камня, как птица в клетке, где даже воздух лишен света. Вместо того чтобы связать нас, этот камень стал ее тюрьмой. Алла закрыла рот рукой, чувствуя, что в ее сердце поднимается волна боли. – Шан не просто знал, что делает, – добавил Ним, его голос был полон горечи. – У него была одна цель. Он хотел, чтобы я потерял самое дорогое, что у меня было. Чтобы я испытал то же чувство утраты, как он когда-то. – Он завидовал и ревновал, – тихо прошептала Алла. – Да, – кивнул Ним. – Зависть сожгла его изнутри. Но я не понял этого, пока не стало слишком поздно. Он сделал паузу, его лицо стало жестче. – После этого Шан ушел, – сказал Ним. – Перед уходом он посмотрел на меня и сказал: «Теперь ты знаешь, каково это – чувствовать пустоту. Как я чувствовал все эти годы». Алла замерла, ощущая, что ее собственное сердце наполняется болью от его слов. – Я остался один, – продолжил Ним, его голос становился все тише. – Сад, который был воплощением нашей любви, начал разрушаться. Магия, что питала его, стала искажаться. Все, что я строил годами, медленно умирало, как и душа Айи, запертая в камне. Он тяжело вздохнул, его взгляд стал отстраненным. – Я не знал, что делать, – сказал он наконец. – Сел у берега ручья, в том самом месте, где мы с Айей часто сидели вместе. Вода текла, но она больше не успокаивала меня. Я пытался думать, пытался найти способ ее спасти, но осознал, что это невозможно. – Что с вами стало? – Алла почувствовала, как ее голос предательски дрожит. – Мое горе было настолько сильным, что я больше не чувствовал себя живым, – продолжил он. – Мое тело не выдержало, и моя душа, опустошенная потерей, застыла. Я превратился в камень, в такую же статую, какими был наполнен мой сад. Алла вздрогнула, ее глаза расширились. – С тех пор я остался частью сада, – сказал Ним. – Мое тело превратилось в камень, но моя душа… она осталась рядом с Айей. Алла почувствовала, как по ее спине пробежал холод. – Мы рядом, но не вместе. Ее душа в камне, а я – лишь окаменевшая тень. Мы существуем в одном месте, но мы разделены. И это худшая участь, чем смерть. Его слова повисли в воздухе, как тяжелое облако. – Но вы что-то сделали перед этим? – ее голос стал громче. – Вы не могли просто так оставить сад! – Перед тем как окаменеть, – сказал он, его голос стал тверже, – я собрал всю свою оставшуюся силу, все, что осталось от моей души. Я вложил ее в сад. Я хотел, чтобы он продолжал жить. Чтобы мой сад стал местом, где достойные могли находить себя. Чтобы те, у кого чистое сердце и сильный дух, обрели магию и смогли изменить свою судьбу. Его взгляд остановился на Алле. В глазах зажглась мольба. – Но теперь я вижу, что этого недостаточно. Сад умирает. Его магия угасает, а вместе с ней угасаем и мы с Айей. Близится катастрофа. Баланс энергий разрушается, часть мира может исчезнуть с лица земли. Алла почувствовала, как ее сердце сжимается от тяжести этих слов. – Ты одна из тех, кого выбрала магия сада, Алла, – сказал он, его голос был полон веры. – Ты можешь спасти его. Освободить нас. И дать этому месту шанс снова стать тем, для чего оно было создано. Алла молчала, чувствуя, как внутри нее бурлят эмоции. Она не знала, что сказать. Миссия, возложенная на нее казалась камнем, тянущим на дно озера. Девушка почувствовала, что в горле пересохло. – Почему я? Почему именно я должна это исправить? – думала она, борясь с нарастающим чувством тревоги. – Я ничего не знаю, ничего не умею. Я слишком далека от магии… Я не хочу брать на себя ответственность по спасению Мира. Внезапно ей стало трудно дышать. Мир вокруг нее словно разорвался. Звуки сада стали глухими, будто что-то заглушило их. Тени начали оживать, обвивая ее, и шепот Нима растворился в нарастающем гуле. Алла почувствовала, как ноги подкашиваются, и падающий свет стал последним, что она увидела перед темнотой. – Алла? – раздались испуганные голоса, доносящиеся словно сквозь густую воду. – Что с тобой? Шум сада, шепот воды и голос Нима исчезли, оставив лишь холодную тишину.