24 глава

Ева По ощущениям прошли сутки. Чувствую себя плохо. Меня знобит. Холодный пот укрыл тело, неприятно охлаждая. Я не могу согреться. Тошнота сопровождается болезненными спазмами. То ли от голода, то ли от… не хочу об этом думать! Если так проявляется ломка, то это ужасно. Но я смогу. Я выдержу! Только бы меня нашли. Влад, где же ты? Суставы начинает ломать будто меня действительно укладывают в неестественные позы. Я будто дикая кошка мечусь по клетке, в надежде найти выход и кидаясь на каждого, кто посмеет дотронуться. – Знаешь, красавица, наверное мы будем закругляться. Тебе ведь плохо, да? Будешь послушной девочкой? – противный голос оживает с комнате, заставляя вздрогнуть и без того дрожащее тело. Но я молчу. Он не сломает меня. Я должна тянуть время. Меня ищут. Я знаю это. – Упрямая. Как мой сын. Видимо, к вам нужно было применять гораздо больше силы. А я жалел, – цокает громко. – Перед тем, как воздух покинет твоё шикарное тело, я расскажу тебе, красавица, как твой суженый ползал у меня в ногах, захлёбываясь кровью. Чувствую, как тошнота с новой силой поднимается в желудке, заставляя согнуться пополам. Сплёвываю слюну. Я ничего не ела. Тут только вода. Желудок будто прилип к рёбрам. – Это называется эффект отмены. Простыми словами, ломка. Зрелище не из приятных. Моя жена не единожды баловалась наркотой. Вот как родила Влада, так и начала. Я встретил Веру, когда уже был довольно взрослым. Быстро у нас закрутилось. Она забеременела и родила мальчишку. Наследника, как я и мечтал. Но с другими женщинами не получалось. Видимо, именно Вера была создана для меня. А потом я застал её с нашим дворником. Она скулила, как сучка, когда я проучил её. Но, однажды она призналась, как ей понравилось, когда я наказывал её. Представляешь? И мы начали играть. Она трахалась с кем хотела, а потом я испытывал болевой порог этой суки. Ты знаешь, как она кончала, после того, как после ударов самой опасной плетью, я трахал её? Ммм, это было незабываемо, – у меня мороз по коже от его откровений, но я не смею издать ни звука, не смотря на то, что иногда мне приходится держать свои ноги, чтобы их не трясло с такой силой. – Мне понравилось управлять ею. Поэтому, заметив, что она подсела на лёгкие наркотики, я подсадил её на более серьёзные штуки. И, знаешь, в моём кругу прознали, что жена любит потрахаться на стороне и стали делать весьма щедрые предложения. Я поднялся в бизнесе. Каждый хотел поиметь жену самого Савицкого! А мне понравилось наблюдать за тем, как моя благоверная за дозу готова была оседлать любого. Это были настоящие вечеринки для взрослых! Они делали с ней всё, что хотели. Я следил только, чтобы не убили. Такую нельзя было потерять. Мне кажется, что он шутит и это сюжет какого-то страшного фильма, но точно не реальная история. На какое-то время меня перестаёт знобить, так внимательно я слушаю его. И пока он сделал паузу, я понимаю, что он рассказывает мне это, понимая, что я никому не смогу его сдать. Холод снова пробегает по венам. Он хочет меня убить. Я могу умереть в этой комнате. С ведром вместо туалета и тазиком вместо душа, до которого мне сейчас нет дела. Он продолжает говорить, пробуждая моё сознание от собственных мыслей. – Красавица, пока я рассказываю тебе сказку, ты можешь попросить сделать укольчик и тебе станет очень хорошо, – я молчу. – Ну, ладно, если что, скажешь. А пока, слушай дальше, что тебя ждёт. Но это не точно. Я пока не решил, пойдёшь ли ты по кругу или умрёшь. Нужно подумать, как моему сыну будет больнее. Я не могу ни плакать, ни говорить, только смотрю в одну точку, заламывая пальцы и слушая самый мерзкий голос из всех, что я знала. – Так вот. На чём я остановился? Точно! Вера зарабатывала мне хорошие деньги своими умениями. Я забыл добавить, что выглядела она при этом великолепно. С ходу и нельзя было признать в ней наркоманку. А вот нимфоманку очень даже, – он смеётся, как умалишенный. – Спустя годы она залетела от нашего водителя. И я решил оставить ребёнка. Мне нужна была передышка. Знаешь, бывало, хотелось душить её до последнего и я понимал, что беременность даст нам возможность перезагрузиться и очистить её от наркоты. А потом мы начали бы по новой. Всё время после рождения Владимира мы шалили более мягко. Её всё так же имели мои партнёры, но я не позволял им жестить. Это было незабываемо, понимать, что она безо всяких запрещенных веществ делает всё, что я скажу. Друзья восхищались такому послушанию и только я знал, как она балдеет от этого. Представляешь, я мог приказать ей начать сосать члены моих партнёров прямо за ужином, в ресторане полном гостей. Удивительно! Она обрабатывала стволы, прикрытая скатертью, а я слушал довольные возгласы в свою честь. Тебе не понять, какой это уровень власти! Но я подумаю над тем, продемонстрировать ли его тебе. Если ты хорошо меня попросишь. Попросишь ведь? Я молчу. Уже не пытаюсь анализировать всё ранее сказанное. Просто смотрю в стену, не пытаясь думать, умру я сегодня или нет. – Ну-ну, я подожду. У меня есть время. А пока, слушай дальше. Мне так понравилось быть рассказчиком! Прелесть! Так вот, Верочка была послушной и никогда не перечила. Поэтому была не против, когда я велел отдать Владимира в интернат. Но там объявился папаша и забрал мальца у себе. Мне и свой то мешал, что о чужом говорить. Кстати, Влада я иногда приобщал к нашим играм. Он тогда ещё ничего не понимал. Но, когда подрос, тоже особых эмоций не проявлял. И меня это жутко бесило и бесит до сих пор! Он когда трахался с тобой, хоть признаки жизни подавал? Думаю, нет. Бабы ведь с ним только из-за подарков были. А со мной были не из-за денег, а из-за силы, которую чувствовали во мне, желая поклоняться. Я хотел, чтобы он стал таким! Чтобы фамилия звучала и после моей смерти. Но не вышло. Ничего, я с Ликой поработаю. Кстати, я сказал ему, что это моя дочь. Ты бы видела его глаза! В этот момент что-то во мне обрывается и слёзы начинают стекать по щекам диким водопадом. Я сдерживаю всхлип, рвущийся наружу. Только не верь, прошу тебя, не верь в эту ложь. Тишина внезапно оглушает. Мучитель закончил на самой болезненной ноте. Мерзкий голос больше не тревожит и я могу обдумать свой план.