30 глава

– Ну, здравствуй, – я прохожу в сырой подвал, где на старой кровати сидит мой бывший отец и мучитель. – Надо признать, пока ты выглядишь неплохо, – цокаю я, – но скоро мы это исправим. Я сажусь на стул напротив него. – Час назад я обоссал этот стул, – он пытается задеть меня. – Ничего страшного. Твоя моча не столь опасна. Я выброшу брюки, – выпускаю клубни дыма перед собой. – Ну и чего ты добиваешься, щенок? Долго меня держать у тебя не выйдет. Меня уже ищут. – Ты прав, тебя ищут. Много людей хотят поквитаться с тобой. Или ты о своём верном псе? – я вижу, как его грудь вздымается сильнее. Попал в цель. – Так у меня для тебя плохие новости. Он в соседней комнате. Не думал же ты, что я не поймаю того, кто обидел мою женщину? – Не пытайся меня пугать. Ты всё равно не сможешь держать меня тут вечно. – Ну, вечно ты жить не будешь, – смеюсь. – А вот, пока будешь, сколько и подержу. Скоро твои последние деньки заиграют новыми красками. Я принесу тебе вазелин. Или ты предпочитаешь смазку? – Ах ты сукин сын! – он пытается ринуться ко мне, но цепь, которой он прикован к стене, звенит, напоминая о его положении. – В этом ты прав. Я расскажу, что тебя ждёт. Хочешь? Он смотрит на меня с небывалой злостью. Наконец маска короля не украшает его лицо. – Среди людей, которым ты продавал мать, есть весьма необычные экземпляры. Конечно, судя по тому, что они творили, обычными их и так не назвать. Но суть в другом. Многие оказались не против позабавиться с самим Савицким, – я смеюсь, закуривая очередную сигарету. Удивительно, как ловко мы поменялись ролями. Ещё недавно он сидел вот так передо мной, пытаясь вывести из себя. И, вот, сейчас я правлю парадом, выбивая почву из-под его ног. – Я с радостью позволю им это сделать. – Ты не посмеешь! – он пока не верит, я вижу это. – Почему же? Ты посмел причинить боль моей женщине и я хочу отплатить. Ева поправится, ей есть ради кого. А вот ты уже не выберешься из этой ямы. Сегодня ты видишь меня последний раз. Я больше не приду. Не хочу смотреть, как ты будешь рыдать и умолять вытащить тебя отсюда. – Нет! – его хриплый крик меня не задевает. Я продолжаю. – Я приду лишь удостовериться в твоей смерти. Твой бизнес отойдёт государству. Тебя зароют где-то на окраине кладбища, как самоубийцу. Но убить себя ты не сможешь. За этим будут следить. – Мстишь за свою шлюху? Она сама просилась на мой член! – его истерика мне безразлична. Я лишь хмыкаю. – Она не просилась и я это знаю. Ещё я знаю, что ты проклятый импотент, у которого не стоит без каких-то извращений и таблеток. И пока ты будешь вкушать на себе свою же жестокость, я со своей женщиной буду наслаждаться жизнью. Тебе не понять. – Ты не поступишь так с родным отцом! – он дергается в мою сторону. – О, ты не в курсе? У меня для тебя плохие новости, – я иду к двери, кивая Игорю. Мы возвращаемся и предстаём его ошарашенному взору. Он смотрит и я улавливаю замешательство на его лице. Мы с отцом практически одного роста и телосложения. Я гордо стою рядом и жду, когда же, наконец, дойдёт до этого ублюдка. – Это ложь! – его хрипы разносятся эхом по подвалу. – Увы, ты мне никто. Игорь Невский – мой настоящий отец. Матушка тебя обманула. Неловко получилось. – Кто ты такой, сволочь? Надуть меня решили? – Надуют тебя чуть позже, – прилетает мгновенный ответ. – Не думай, что я мечтал познакомится с тобой. Я пришел в глаза твои посмотреть, ублюдок. Чтобы помнить, кто сына моего и его женщину обидел. И дать понять, что пощады можешь не ждать. – Горячих тебе вечеринок, Игорь, – я больше не хочу называть его отцом, пора привыкать. Мы покидаем подвал под крики и проклятия. На верху нас ждёт Ворон и Карим. – Ну, приветствую, семейство, – Юрий, тот, который Ворон, поднимается для рукопожатия первым. Карим здоровается следом. – Рад видеть, брат. – Вот, скажи, как бы ты узнал о существовании сына, если б его не рассмотрел я? – Может и не узнал бы. Так что я тебе обязан, получается. – Брось, родной. Я медведя не сразу признал. Лишь потом какое-то озарение пришло, что он твоя копия. – Что есть, то есть, – он довольно улыбается, смотря на меня. Непривычно видеть гордость в глазах отца. Отец. Мой настоящий отец. Я должен привыкнуть. В 36, почти, мать его, лет. – Что там по поводу малого? – интересуюсь я, переходя на более важную тему. – Дилетанты эти его проморгали, но, слава богу, сейчас он в петушатнике, – он поджимает губы, намекая, что сейчас переживает наш маньяк. – Привели в чувство и занялись воспитанием. А потом в камеру к любителям порезвиться. Там и будет, пока не сдохнет, – подхватывает Карим. – Твоя малышка знатно его приложила. Он крови потерял, будь здоров. Умница! Боевая, – смеётся Юрий. – Кстати, брат, а где ты её нашел? А то Карим толком не объяснил. Говорил, что искали минут двадцать. – За домом под крыльцом она пряталась. Только сознание потеряла, потому не отзывалась. Я к машине когда отошел, заметил. – Глаз алмаз. Я рад, что все живы-здоровы. А тварям по заслугам. Крик с улицы слышно даже в доме. Я подхожу к окну и смотрю, как невысокая худая блондинка бьется в руках охранника. – Кто там? – подходит к окну Карим. – Моя мать.