32

Вирсавия

Я замерла на месте и в неверии смотрела на мужа. Он же… Шутит? Правда? Я несколько раз моргнула, а потом несмело улыбнулась и засмеялась.

— Не шути так больше, — сказала я.

Но Теоман не улыбнулся, он все так же пристально смотрел на меня. Я поняла, он не шутит. Вешалка с рубашкой выпала из моих ослабевших рук, а воздух испарился, словно пар, из легких.

— Ты убил человека? — прошептала в ужасе.

Сейчас я была настолько поражена, что не могла вообще ни о чем думать. Мой муж — убийца. Он убил человека и так спокойно в этом признался. Я впилась в него взглядом, сама не знаю, что пыталась увидеть. Раскаяние? Возможно. Увидеть бы хоть что-то, хоть какую-то эмоцию! Но он был так спокоен и расслаблен, словно признался, что любит петь в душе.

— Я делал очень много плохих вещей, зайка. А убийство этого урода — не самое плохое из них.

О, боже мой…

Я вообще не знаю своего супруга.

Со мной он такой добрый и ласковый даже… Неужели все это прячется глубоко внутри? Неужели он способен на такие ужасные поступки? Я не живу в мире единорогов, прекрасно осознаю все. Но убийство… Это грех! Я даже представить это не могу, в голове не укладывается.

— Говори, Вирсавия, — приказывает муж.

— Ч-что тебе сказать?

Тео делает шаг вперед и протягивает ко мне руку. Я вздрагиваю и делаю шаг назад — неосознанно. Вешалки падают на меня. Сердце грохочет в груди, оглушая. Я не хочу, чтоб он подходил ко мне и трогал. Я пока не готова…

— Боишься меня, — не вопрос, утверждение.

Убирает протянутую руку. Я вижу, что он разочарован. А какую он ожидал реакцию? Он признался в убийстве человека! И, судя по всему, не одного! Меня начинает мутить от этих мыслей.

— Прости, — тут же быстро говорю.

Все мои страхи вновь всплывают на поверхность. Я боюсь сделать что-то не так.

— Зайка, — разочарованно качает головой.

А я хочу плакать. Хочу сказать, что я так больше не буду. Лишь бы не… Господи, он не мой отец, он не станет меня бить… Просто убьет и все. Как свою бывшую жену. Мне кажется, я схожу с ума. Не хватает воздуха.

— Мне… Мне нужно время, чтобы подумать… Я… Не могу.

— Я понял.

Я обняла себя руками. Тео повернулся, чтобы уйти.

— За что? — муж обернулся. — За что ты убил его? Что он сделал?

— Это не моя история, чтобы рассказывать, — ответил и вышел из комнаты.

Я услышала, как хлопнула дверь, и вздрогнула всем телом. Не знаю почему, но я чувствовала себя виноватой. Это ненормально. Мне кажется, любой, кто узнает, что его спутник жизни — убийца, сойдет с ума. Это нормальная реакция. А чего Тео ожидал от меня? Что я захлопаю в ладоши и скажу, какой он молодец?! Лучше бы ничего не говорил. Как вообще теперь вести себя, как жить с ним дальше? В голове такая каша.

Я взяла вещи и пошла в ванную. Долго стояла под струями воды в надежде, что пойму, что делать. Ладно. А если подумать с другой стороны: что мог сделать человек, чтобы его убили? Он был плохим? Почему-то я не верю. Не думаю, что Алим отдал был единственную дочь за плохого человека. Уверена, его проверили вдоль и поперек. Что же произошло?

Я не могла сидеть в комнате. После душа я спустилась вниз и пошла на поиски кухни, сестра Тео говорила про обед, может, нужна помощь. Быстро нашла искомое помещение и увидела Эсмиру, девушка нарезала овощи. Я постучала по боковой панели двери, привлекая к себе внимание. Девушка подняла голову и улыбнулась мне.

— Скоро все будет готово.

— Нужна помощь? — спросила я.

— Еще спрашиваешь! Займешься мясом?

Я улыбнулась и прошла внутрь. Вымыла руки и промыла мясо.

— Как резать? — спросила я.

— Я думала сделать отбивные. Малые хорошо их едят, — ответила Эсмира.

Я стала резать мясо на порционные кусочки. Когда все было готово, девушка дала мне молоточек для отбивания и целую коробку со специями.

— Я слышала про перестрелку на благотворительном вечере, ты как? — спросила девушка.

Я резко выдохнула. Это воспоминание кажется таким далеким.

— Нормально. Испугалась сильно. Тео… Его ранили, делали операцию.

— Брата пулей не убить, — засмеялась девушка. — Я помню, как сама первый раз попала под пули. Мне было двенадцать, я тогда так сильно испугалась, что едва не намочила штаны.

— Какой ужас! Ты же совсем малышка была.

— Мне повезло, а другим детям не очень. Напали в школе.

— Боже, — я так впечатлилась, что перестала заниматься мясом.

А Эсмира как ни в чем не бывало продолжила заниматься овощами.

— И часто в тебя… Стреляли?

— Смотря с кем сравнивать.

— С нормальными людьми.

— Но мы не нормальные, думаю, ты меня понимаешь.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Нет, не понимаю, — резко ответила я, брови девушки поползли вверх.

— Ты же выросла в семье Ларского. Всякое же бывало.

— В нас с сестрами никогда не стреляли.

— Удивительно, вас что, не выпускали из дома? — пошутила Эсмира, но попала в цель.

— Да, мы были изолированы от мира.

— Оу. Ну, наверное, это хорошо в каком-то смысле. В общем, я хочу сказать, что перестрелка — всегда страшно. Главное, что все живы и здоровы. А с врагами братья разберутся.

Я была поражена беспечностью девушки. Как она может говорить обо всем так легко? Неужели то, что она выросла “под свистом пуль”, сделало ее такой. Говорит так, словно покушение на жизнь человека ничего не значит. Что за семья такая?

— Но не все будут живы и здоровы, если будут разборки.

— Побеждает сильнейший, — пожала плечами девушка.

Я понимаю, что они ни в чем не виновата, и все свои страхи и сомнения я просто выплескиваю на нее. Но я хочу понять…

— Разве в современном мире так дела решаются? Мы же все люди, можно договориться с помощью дипломатии.

Девушка перестала заниматься овощами и посмотрела на меня. У нее такие темные глаза, что зрачка не видно, потрясающе красивая внешность.

— Всегда и во все времена люди понимают только силу. И чем выше забираешься, тем сильнее нужно бить, чтобы удержаться. Я не верю, что ты настолько наивная и думаешь, что разговорами можно чего-то добиться. Как говорят: или ты, или тебя.

— Твоего мужа убили, потому что он не был достаточно сильным? Как можно убить человека? — слова вылетели из моего рта прежде, чем я смогла остановиться.

Я в ужасе посмотрела на девушку, вся краска сошла с ее лица.

— Прости, я не хотела этого говорить. Боже, я такая дура, извини.

Эсмира сделала несколько глубоких вдохов, а потом посмотрела мне в глаза, и то, что я в них увидела, заставило затаить дыхание.

— Моего мужа убили, потому что он обижал меня. Мне было восемнадцать, когда мы поженились. Он из простой семьи. Все были против, но я так сильно была влюблена. Отец согласился. Марк, так звали моего мужа, был хорошим. Иногда выпивал, кричал на меня, хватал за руки. Ничего такого. Потом ударил один раз, просил прощения. Ну, с кем не бывает, да? Сама спровоцировала. Потом ударил второй раз, третий. Я перестала носить открытую одежду и постоянно следила за языком. Он говорил, что любит. Я его тоже. Все семьи так живут. Я прощала все. Когда он бил мебель, сдавал в ломбард украшения. Я молчала и говорила себе, что у нас любовь. Перестала почти общаться с семьей. Отец и братья обижались, а я говорила, чтобы не лезли.

Она говорила таким бесцветным голосом. Каждое слово отдавалось тупой болью за грудиной. Она пережила домашнее насилие, как и я. Я чувствовала себя такой мразью сейчас. Как я могла вскрыть этот нарыв.

— Прости… Мне так жаль, так жаль… — прошептала я.

— А ты слушай дальше, там самое интересное. Так мы жили год. Целый год ада. Муж начал употреблять наркоту, приводить домой странных людей… Я собиралась уйти от него, но меня всегда что-то останавливало. Живут же люди нормально… И мы сможем. А потом я забеременела. И весь романтический флер спал. Я увидела, что Марк просто конченый неудачник и абьюзер. Мне нужно уходить и думать о ребенке. Мне было страшно представить, что может быть с малышом, ведь этот урод употреблял. Пока муж развлекался с друзьями на кухне, я собрала чемодан, собиралась сесть в машину и уехать к отцу. Но мне не дали. Они приняли какую-то дрянь. Марк взбесился и начал меня бить. А потом… Потом трое мужиков насиловали меня часами. Я хотела сдохнуть. Молилась об этом. Но наши молитвы никому не нужны. Когда им надоело издеваться надо мной, они просто отключились. Я была вся в крови и их семени, пошла в комнату, открыла сейф, достала пистолет и спустила обойму в двух друзей мужа. В него не смогла, вот такая вот слабачка. Хотела в себя, но закончились пули. Такой меня и нашел Теоман. Никто не знает, только он. Ребенка я потеряла и детей иметь не смогу. Брат позаботился о моем муже. Рассказала я тебе все не для того, чтобы ты меня жалела. Прошло уже три года, и я почти нормальная. Тео поделился с тобой, значит, доверяет. Отвечая на твой вопрос: человека убить можно. Поверь, это не самое страшное, что может случиться в жизни. Я убью любого, кто посмеет навредить моей семье. А если ты не можешь этого сделать, считаешь, что сначала нужно поговорить, подождать или еще что-то, то наша семья тебе не подходит.

Эсмира закончила говорить и продолжила готовить обед…