53

Вирсавия

Я с силой сжала ладонь мужа, ожидая вердикта врача. Сердце перестало биться, воздух в легких закончился, я разучилась дышать. Тео сжал мою ладонь в ответ, поддерживая, как и всегда.

— Что там? С ребенком все нормально? — спросила хриплым голосом.

Мне было очень страшно услышать ответ. Я так сильно боялась. Сейчас весь пережитый страх и ужас казались такими несерьезными, такими далекими, с каждой секундой молчания врача паника крыла с головой, заставляла захлебываться бессилием и безысходностью.

— Все хорошо, — наконец-то произнесла гинеколог.

Боже, спасибо!

Я никогда не была так рада слышать эти два слова. Внутри, словно фейерверки радости и счастья взорвались все разом, огромный безудержный, неконтролируемый салют. Я засмеялась и притянула к себе Теомана, обняла. Он и сам был напряжен до предела, а сейчас расслабился.

— Я люблю тебя, — прошептала.

Эти слова так легко и просто срываются с моих губ, словно так и должно быть, так правильно. Люблю его, люблю, люблю и готова кричать об этом всем и каждому, чтобы знали!

— Я же говорил, что все будет хорошо.

— Оба плода развиваются в пределах нормы, не вижу никаких отклонений.

Мы с Тео замерли и уставились друг на друга, а потом на врача.

— Оба плода? — нахмурился муж.

— Да. Все отлично.

— В смысле оба? — сказала я странным высоким голосом. — Это что значит?

После слов врача я настолько отупела, что реально не понимала…

— У вас будет двойня.

— Как? Я ходила на скрининг, и там был один ребенок. Откуда взялся второй? Когда ты успел мне второго ребенка сделать? — обвинительным тоном накинулась на мужа.

Двое детей…

У нас будет двое детей!

С ума сойти просто.

Я почему-то сразу представила перед глазами картинку, где я качу огромную коляску перед собой.

— Такие ошибки не редкость с близнецами… — доктор говорила что-то еще, но я уже все, отключилась. Кончилась.

Слишком много событий для пары дней.

Теоман о чем-то с ней говорил, что-то спрашивал, а я пока была в себе.

Положила рука на живот и, клянусь, почувствовала тепло.

Мои малыши, мои дети, я вас буду любить сильнее всего на свете, и папа тоже. Он у вас самый лучший, самый хороший, вы скоро сами узнаете…

Я решила для себя, что больше никакого стресса. Я вообще безвылазно буду сидеть в охраняемом доме, лишь бы с малышами все было хорошо. Я на все готова ради них.

Меня перевели в палату. Ладонь зашили, наложили повязку, обработали все раны и синяки. Накатила такая усталость. Тео лежал рядом со мной и гладил по животу. Он постоянно меня касался, словно боялся, если перестанет, то я исчезну. Ему нужен этот тактильный контакт, мне тоже. Сильно. Нам обоим.

— О чем думаешь? — спросила мужа.

— О том, что нам нужен дом больше, — усмехнулся чисто мужской улыбкой.

— Будем жить все вшестером и заведем собаку?

— Обязательно, лабрадора.

Я улыбнулась, ярко представив эту картинку.

— А ты чего-то боишься? — спросила у мужа.

— За тебя. За детей.

Я так и знала, что мой смелый и сильный супруг ничего не боится. А я не такая, я слабая.

— Мне страшно, — прошептала я. — А что если…

— Нет. Больше ничего не случится.

— Ты не можешь знать… Никто не знает. Что если я опять поведу себя, как дура, подвергну детей опасности…

Я села на койке, меня начало трясти, слезы покатились из глаз, у меня началась самая настоящая паническая атака.

Тео обнял меня, прижал к своему плечу, удерживал за затылок, пока я слезами мочила его футболку.

— Тише, зайка. Все в прошлом, надо просто взять и переступить. Ты сильная, у тебя получится.

— Но…

— Никаких “но”, Вия.

— А если…

— Я сказал, что все будет хорошо, а через прошлое мы переступим! Или ты мне не веришь? — берет пятерней за подбородок, а другой стирает слезы.

— Верю. Тебе верю, а вот себе…

— Вот и верь мне. Я тебя возьму и вместе переступим. Я первый, ты за мной.

— Потащишь? — улыбнулась краешком губ.

— На плечо взвалю.

— На плечо нельзя, у нас там дети.

— Осторожно. На ручки.

— На ручки можно. Там хорошо и безопасно.

Тео засмеялся.

Откинулся на больничной койке, и я тут же забралась к нему на ручки.

— Допрыгалась моя зайка, сказал же, никуда не отпущу и никому не отдам. Теперь только вместе, близко, рядом. А впереди — вечность.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Он гладил меня по волосам и тихо рассказывал всякие смешные истории из жизни Аяны и Эмада. Мне вспомнились слова Рзаева о том, что Эмад — не ребенок Тео. Я хотела ему сказать, а потом чуть не дала себе пощечина за это. Он наш! Сомнений нет никаких. Этот ублюдок не имеет никакого отношения к нашему сыну.

Проснулась от того, что выспалась. Организм полностью отдохнул. Посмотрела на время и присвистнула, я проспала пятнадцать часов подряд. Тео рядом не было, но на подушке была записка. Он написал, что скоро вернется. Я встала с кровати и прошла в ванную, где были все необходимые принадлежности. Замотала руку, чтобы не намочить повязку, и встала под душ. Как закончила, поймала свое отражение в зеркале. Меня потрепало очень сильно, кожа вся усеяна синяками и кровоподтеками, но скоро все это пройдет. Я уставилась на свой живот, мне кажется, он уже начинает выпирать. Я покрутилась у зеркала и поняла, что мне очень нравится быть беременной. Красиво. Мне идет. Переоделась в чистую пижаму и поняла, что ко мне пришел первый посетитель.

Это был отец Тео.

Мужчина окинул меня внимательным взглядом, я внутренне вся тряслась от страха. В этом мужчине такая энергетика, которая давит всех без разбора. Он смотрел на меня цепким взором, ничего не пропустил. Я видела, как дернулся его кадык.

— Добрый день, — поздоровалась я.

— Привет, дочка, — поднялся с кресла, подошел ко мне и крепко обнял. — Рад, что с тобой все хорошо. Я переживал, все мы переживали.

От его искренних слов в горле огромный комок образовался, не продохнуть.

— Простите, что заставила переживать… Я не хотела…

— Вирсавия, никогда не извиняйся. Ты ни в чем не виновата, девочка.

— Да как вы можете так говорить? — прошептала и отошла на шаг.

Я остро чувствовала свою вину. Вроде я говорила себе, что все хорошо. Все в безопасности, эти ужасы забудутся, а потом опять накатывало, как сейчас.

— Если кто и виноват — это мы. Не уберегли. И это я должен просить прощения.

— Что? — в шоке уставилась на мужчину.

— Нас воспитывают с самых пеленок, учат заботится о своей семье, женщинах и детях. Ты — моя дочь, Вирсавия, и я не уберег тебя. Мое сердце обливается кровью каждый раз, когда думаю, через что тебе пришлось пройти, а душа требует мести. Кровавой. Я живу столько лет в этом мире и должен был все предвидеть. Но пути Всевышнего никому не известны, нельзя сетовать на судьбу. Ты вернулась, и больше такого не произойдет. Я жизнь положу на это. Ты будешь счастлива. Клянусь, — в глазах Алима блеснули слезы.

Его слова подействовали на меня, словно укол успокоительного. Вроде он ничего такого не сказал, но в то же время я почувствовала умиротворение. Почувствовала такую отцовскую любовь и заботу, которую никогда не ощущала.

Я не знаю, откуда взялся этот порыв, но я подошла и крепко обняла его.

— Спасибо… Папа, — прошептала я.

А он в ответ обнял меня лишь сильнее.

— Называй меня только так и никак иначе, дочь.

Я счастливо улыбнулась, такие чувства переполняли душу.

Так вот что значит иметь отца.

***

На следующий день ко мне пришли дети и Вика. Я была безумно рада их видеть. Мои хорошие, мои сладкие. Детская психика очень гибкая. С ними работали профессионалы, и кажется, что все хорошо… Пусть так и будет, пожалуйста.

Детей пустили ненадолго, они крикливые и шумные, а здесь все же пациенты…

Тео сказал им, что у нас будет два ребенка. Дети не могли понять, как такое вообще возможно.

— Как это два?

— Как они там поместились? У тебя же не большой живот.

Я улыбнулась и посмотрела на мужа, пусть объясняет.

— Аяна, ты хотела сестричку.

— Да.

— А ты Эмад — брата.

— Да.

— Вот ваши желания и исполнились.

— А если там однополые дети? — прошептала я.

— Разнополые, я постарался, — подмигнул муж.

Позже дети с Тео и охраной спустились в кафетерий, мы с сестрой остались наедине.

Без слов я подошла к Вике и крепко-крепко обняла. Она плакала и просила прощения. Я была очень зла на нее, злость пока не исчезла, но в моем сердце достаточно любви, чтобы простить ее. Однажды я так и сделаю.

— Я рассказала все Тео. Про отца, про то что подставила… Он… Он сказал, что я не виновата, но я постоянно чувствую вину, Вия.

— Знаю. Это пройдет со временем, — я очень на это надеюсь.

Мы обе натворили дел.

Вика облизала губы и посмотрела на меня.

— Я не могла убить их…

— Понимаю, они наши сестры. Но нужно было прийти ко мне.

— Мне было страшно. Я не знала, что бывает по-другому, нормально… А теперь понимаю. Тебе очень повезло, сестра.

— Больше никогда ничего не скрывай от меня, Вика, — крепко взяла ее за руку.

— Не буду. Ты сможешь меня простить?

— Прощу. Но не сейчас.

В глазах сестры заблестели слезы.

— Понимаю… Я… Я улетаю в Милан на обучение, — краснея сказала сестра. — Теоман предложил, я согласилась. Мне кажется, сейчас так будет лучше. У вас своя семья, а мне нужно побыть наедине с собой…

— Ты тоже моя семья.

— Знаю, — мягко улыбнулась и обняла меня. — Но мне правда это нужно. Я чувствую это.

Я не хотела, чтобы она улетала. Я буду переживать. Очень. Но уверена, муж обеспечит ей безопасность. Виктория девочка взрослая, приняла решение. Пусть набивает собственные шишки.

— Тогда я буду звонить тебе каждый день, и попробуй не возьми трубку…

***

Через пять дней, кучу тестов, анализов и заверений, что со мной и детьми все хорошо, меня наконец-то отпустили домой.