Я знаю, кто я, и кем я могу быть, если сделаю выбор

Юрий проснулся, как обычно, в шесть без будильника, повернул голову и встретился взглядом с Валентиной. Та проговорила: – Какие мы все-таки с тобой ранние пташки. Правда, я стала просыпаться ни свет ни заря только пару лет назад. В молодости очень любила поспать. – А я и в школу рано вставал, вечно будил родителей, – улыбнулся Юрий и поправил локон волос у любимой женщины. Прошла неделя, как он ушел от жены, и все эти семь дней мужчина чувствовал себя невероятно счастливым и всё спрашивал себя: зачем так жил? Почему ничего не менял? Пятьдесят лет прошло, а вспомнить нечего. Сейчас каждая секунда наполнена смыслом до краев, даже переливается, и это беспредельный кайф. Он накрывал мужчину, как одеялом, укутывал, приглушал звуки и усиливал чувства. Всю неделю Юрий бежал с работы домой, уходил раньше, чтобы побольше посидеть с Валентиной, чтобы надышаться ею, насладиться. Он даже отпуск взял с сегодняшнего дня, чтобы ни на минуту не разлучаться. – Ты выбрала страну, куда мы с тобой полетим? – спросил он. – Я бы хотела в Кению, но… Юрий перебил ее: – Никаких «но». Хочешь Кению – будет! – Только сначала ты должен поговорить со своей женой. Нельзя так с ней поступать. Она же тебя спасла, вытащила с того света! – Знаешь, я все время, когда болел, думал: зачем я борюсь? Почти все люди, которым ставят страшные диагнозы, начинают искать выход. А я сразу сдался не потому, что узнал о страшном диагнозе, а потому что не видел смысла жить дальше. И про себя уже знал: раз Бог так решил, пусть так и будет. Но Маша не была согласна со мной. Она говорила, что Бог, может, за что-то наказывает или проверяет на прочность, и в любом случае я должен бороться, а не опускать руки. – Какая же она мудрая девочка… – Теперь я знаю, что я боролся не зря, – подытожил Юрий. – Ты обязательно должен ей помочь. Она работает? – спросила Валентина. – Нет, она ушла с последнего курса в универе и никогда не работала. Я был против. – Почему? – Да вот сейчас и сам не знаю, зачем был таким бараном. Мне казалось, что мужик крут, если его женщина может сидеть дома и заниматься хозяйством. – И что она делала? – Валентина удивилась и привстала на кровати. – Ходила на какие-то курсы, училась готовить, языки какие-то изучала… Но если она так же говорит на них, как готовила, то… Женщина перебила его: – У тебя прямо какая-то к ней ненависть! Юрий тоже привстал и еле заметно кивнул: – Сам не знаю почему. И готовила она вообще-то вкусно. Да, иногда случались неудачи, но у кого их не бывает. Маша очень хорошая девочка, добрая, но вот не лежит душа, и все тут. Одно время, это было еще до болезни, я снимал квартиру неподалеку от офиса, и когда дома становилось совсем невыносимо, и я ничего не мог с собой поделать, то придумывал командировки, а сам бежал в эту однушку, кушать себе сам готовил, наслаждался тишиной. – Я тебя понимаю, – вздохнула женщина. – У тебя тоже была квартирка, куда ты пряталась, когда не хотела видеть своего мужа? – Я такого себе позволить не могла, он следил за каждым моим шагом, но, когда он уезжал в командировки, я была самой счастливой. – Отрывалась по полной? – Нет, что ты! Я из дома вообще не выходила, а просто наслаждалась тем, что не вижу его хмурый взгляд и недовольное лицо. Они немного помолчали, спустили ноги на пол, и Юрий спросил: – Идем завтракать? Хочешь, я приготовлю свои фирменные оладьи? Но Валентина его, кажется, не услышала и спросила: – А ты водил в ту квартиру женщин? – Нет, конечно! Она не для утех была, а для отдыха. К тому же, чтобы привести женщину, ее надо было сначала очаровать. А до этого с ней нужно было познакомиться, развлекать разговорами и так далее. Я настолько сильно уставал на лекциях, что болтать мне не хотелось совсем. И слушать кого-то тоже. Конечно, эта усталость была не физической, а моральной, и уставал Юрий просто от присутствия жены. Где-то он прочитал фразу, что любимые никогда не мешают, они же не сахар в чашке и не комары, которые не дают спать. С любимыми приятно просто сидеть и молчать. Нет, любимые не мешают! Сейчас-то он это точно знал. А тогда, как последний трус, сбегал… После болезни он отказался от той квартиры, а как излечился – не посмел больше делать этого. Диагноз поставили почти сразу, и он был категорическим. Ему давали максимум год жизни, “химию” не предлагали. Как тут не смириться, если три разных врача, один из них лучший друг Юрия, сказали: – Дело – труба! Поможет только чудо. Юрий сник, смирился, и решил, что этот год проживет в свое удовольствие. Кстати, свою часть квартиры он сразу же переписал на Машу. Так что сейчас ему не надо было ходить по нотариусам и делать это. В его документах в кабинете эта дарственная лежит – надо только вручить ей, и все. Он опять вспомнил Машу, но сейчас ему не хотелось отгонять от себя ее образ, в нем проснулись к ней добрые и приятные чувства. Без сомнения, она замечательный человек! Когда она услышала его диагноз, то пару дней рыдала не останавливаясь. Потом чуть успокоилась и стала искать выход. Юрий был уверен, что выхода никакого нет, но Маша его уговорила попробовать. Она нашла какой-то сайт, а там форум, где собрались люди, излечившиеся от этой болезни. Они делились опытом и рассказывали, что делать. Юрий не верил, даже кричал на жену: – Это мошенники! Маша, ну почему ты такая дура и веришь всему подряд? – Они ничего не предлагают мне, ничего не продают, – уверяла жена, – они просто делятся советами, которые им помогли. Тебе сложно действовать по их плану? Тебе сложно хотя бы попробовать? Юрий согласился не сразу. Маша привела в дом мужчину лет шестидесяти: выглядел он хорошо, на мошенника похож не был, историю своего излечения рассказывал складно, да и не просил ни о чем. Кроме как о том, чтобы попробовать и поверить в то, что излечение – в наших головах. План, в основном, состоял из медитаций, а не только из лекарств, как предполагал Юрий. Маша все это выполняла вместе с мужем. Только медитацию в душе он делал сам, но жена стояла за стеклянной перегородкой, читала текст, а он, поднимая лицо к струям еле теплой воды, повторял: «Эта вода сейчас смывает все темные сгустки моей болезни…» Поначалу было трудно обоим, но через пару недель они втянулись. Еще через месяц Юрий стал общаться с другими, кто смог излечиться от этой напасти, прочитал сотню рекомендованных ими книг и, поверив в себя и в то, что все болезни из головы, упорно стал бороться за жизнь. Через полгода он почувствовал, что у них с Машей все получается. Валентина вернула его из воспоминаний: – Прошла неделя, и ты должен к ней пойти и поговорить. Или, может, хочешь, чтобы это сделала я? – Нет, я сам. Только… – он виновато посмотрел на Валентину, – что я ей скажу? Что любил тебя всю жизнь? Я это в прошлый раз сказал… – Во-первых, ты должен дать ей денег на проживание. У нее есть запас? Юрий кивнул. – Это хорошо, – вздохнула Валентина, – еще ты обязательно должен спросить, чем можешь ей помочь. – Она скажет: тем, что вернешься ко мне, будет плакать, умолять остаться. Мужчина встал, накинул махровый халат и подошел к окну, завязывая пояс: – Не хочу я идти к ней. Ненавижу, когда люди унижаются. Я в такие минуты чувствую, будто сам унижаюсь. Ужасно. А она будет. Валентина подошла и встала рядом. Мужчина вздохнул, взъерошил короткий седой ежик волос и кивнул: – Да, я должен. Во-первых, надо сообщить ей про развод, во-вторых, рассказать, где хранится дарственная на квартиру. Ну и, в-третьих, надо уговорить ее начать жить без меня: найти работу, найти другого мужчину… – Эх, думаешь, это так просто? – Конечно, нет. Но надо. Ладно, идем умываться, завтракать, а потом я быстро поеду к ней. – Только шесть утра! – Она тоже ранняя пташка. И чем быстрей я уйду, тем быстрей вернусь. Не хочу растягивать эту проблему. И вот на часах еще не было девяти, а Юрий стоял перед дверью квартиры, в которой прожил пять лет, и боялся позвонить. Наконец-то решившись, он нажал на кнопку. Почти сразу дверь распахнулась, и он увидел немного запыхавшуюся и взволнованную Машу.