Ничто так не сбивает с пути, как стояние на перепутье

Александр вернулся домой взвинченный и хмурый. Маша это заметила сразу, но откладывать разговор у нее не было ни сил, ни желания. Хоть она и обещала Антону, что проведет эти выходные с ним, но находиться в доме Александра больше не могла. Ее воротило от его самоуверенного и наглого взгляда. Кроме того, ей нужно было узнать правду. По ее подсчетам, Антон был сыном Артема, только если мальчик родился в срок. Если же ребенок родился недоношенным, то он мог быть от Александра. – Нам надо поговорить, – Маша зашла в гостиную и наблюдала, как мужчина поплелся к бару, налил в бокал виски и сделал пару глотков. В комнату забежал Антон: – Чем мы будем сегодня заниматься? Поедем куда-нибудь? Может, в кино? – выпалил он, но, заметив хмурые лица взрослых, добавил: – Понятно. Мне уйти? – Да, – ласково и с мольбой посмотрела на него Маша. Антон послушно вышел и закрыл за собой дверь. Александр прошел через всю комнату и сел на диван. – Ну давай, – он поднял стакан вверх, – добивай меня. Сначала твой… не знаю даже, как его назвать… поклонник меня обухом по голове стукнул, сейчас ты будешь, да? Маша тоже присела на диван, но не рядом, а в метре от него. – Да. Думаю, что я тебя сейчас добью. По лицу Александра она сразу заметила, что он испугался. Девушка не знала, как начать, поэтому выпалила главное, но практически шепотом, чтобы мальчик не услышал: – Я знаю, что Антон – сын Артема. Александр поменялся в лице, его красивое лицо искривилось, а волевой подбородок задрожал. – Ты не имел и не имеешь права скрывать это от него! – заявила Маша уже немного громче. Она ожидала чего угодно: что мужчина начнет угрожать ей, отрицать, кричать, что это не ее собачье дело, но он… заплакал. Слезы ручьем потекли по его щекам, а он только коротко кивал и не мог ничего сказать, как будто слова застревали в горле. – Как ты мог так поступить с ним? – Маша решила помочь ему выговориться. – Аннушка просила, – тихо ответил он и замотал головой. – Нет, не просила, а поставила ультиматум. – Он обидел ее? Что он ей сделал плохого? – не поняла девушка. – Ей было стыдно смотреть ему в глаза, она не хотела его видеть и слышать и поставила мне условие: или я с Артемом больше не вижусь, или она возвращается к нему. Потому что сын-то его… – Я не поняла логику, – нахмурилась Маша. – Ты говоришь, что она не хотела его видеть и слышать, а потом, что она была готова вернуться к нему? Александр вытер слезы рукавом пиджака. – Аннушка вся состояла из противоречий. Мне кажется, она все же любила Артема, а не меня. Да, с нами случилось какое-то помутнение, когда мы познакомились, но оно длилось недолго. Вернее, у нее оно длилось недолго. Я в своих чувствах был уверен, а она спустя месяц стала сомневаться. Ты же сама знаешь, Артем совсем другой, не такой, как я. Она нас стала сравнивать, пыталась меня переделать, хотела, чтобы я стал вторым Артемом. Через месяц она узнала, что беременна, пошла к доктору, и тот сказал, что срок уже десять недель. – И она хотела вернуться к Артему? Александр дернул плечом: – Не знаю. Может быть, и хотела, но боялась, что он ее не простит. Поэтому решила остаться со мной и потребовала, чтобы Артема в нашей жизни не было. С глаз долой и с сердца вон – так она говорила. Наверное, любила его, – он тяжело выдохнул. – Ты предал брата, ты это понимаешь? – возмущенно спросила Маша. – У меня не было другого выхода, – резко ответил Александр. – Всегда есть выход! Всегда! – настойчиво повторила девушка. – В мышеловке выхода нет. У мыши есть десять, может, двадцать секунд, и тяжелая пружина придавит ее. У нас эта агония длилась двенадцать лет. Но все равно она закончилась. Смертью. – Как она умерла? Случайно? Или это было самоубийство? – Маша всё-таки решилась задать ему этот страшный вопрос. Мужчина снова заплакал: – Мне очень хочется сказать, что это был несчастный случай. – А на самом деле? Александр спрятал слезы в ладонях: – Она помахала мне. Помахала всем нам и зашла в воду. Я видел, как она уходила. Все видели. И никто ничего не сделал! Он убрал ладони с лица. – Почему? – еле слышно спросила она, но он услышал. – Да потому что никто и представить себе не мог, что она на такое способна! – он сделал длинную паузу и добавил: – Кроме меня. – Почему же ты ее не остановил? – Я бы мог тебе солгать, что слишком поздно понял ее намерения, но нет. К тому же, даже если бы я сразу кинулся ее спасать – я бы все равно не успел. Расстояние между нами было огромным, я – пьяный в стельку, друзья такие же. Если бы ты знала, как я устал за эти двенадцать лет! Хотя о чем я? Нормальному человеку никогда не понять, что я чувствовал. Я ее не просто любил, я ею болел! Двенадцать лет я сдыхал от любви. А она… Она просто была рядом. Позволяла иногда к себе дотрагиваться. Строго по часам и в специально отведенные дни. Маша, не поднимая взгляда, нервно одернула подол джинсового сарафана: – Я знаю, о чем ты говоришь. Я пятнадцать лет жила с мужчиной, который не любил меня. И да, он тоже разрешал к себе дотрагиваться редко и когда совсем уже невмоготу. Но… я никогда не мечтала его убить за это! Александр вспыхнул: – И я никогда не мечтал! Говорю же, это было так внезапно, что я не сразу сообразил. – Я одного понять не могу, – вздохнула Маша, – неужели вся эта любовная тягомотина стоила того, чтобы ребенок остался без матери? – Вот и я был абсолютно уверен, что она играет. Ее мама, кстати, повесилась, когда Аннушке было восемь лет. Оказывается, это по генам передается. Просто Антон для нее был всем, и как она решилась его оставить, непонятно. Поэтому склонен считать, что это был несчастный случай. Маша хмыкнула: – Да, как ты мне пару дней назад говорил – это жизнь! – она сделала небольшую паузу и спросила: – И ты все еще не веришь в бумеранг?