12

Лена

И как только у Ромки получалось держать свои вечеринки под контролем? Моя вышла из-под него, не успев как следует начаться.

Народ прибывал со скоростью света. Первые гости – компания незнакомых мне молодых людей – заявились сразу после маминого ухода. Пока я спрашивала у них, не перепутали ли они адрес, к дому подъехало еще несколько машин. Затем на лужайку перед входом стали стягиваться целые толпы народа, и спрашивать, кто они и откуда, стало практически бесполезно.

Кого-то я знала, кто-то учился со мной в одной группе, других видела впервые в своей жизни.

– Девочки, что происходит? – налетела я на вошедших Жанку и Окси.

– А что такое? – захлопала глазами первая.

– По-моему, очень даже весело, – хихикнула вторая, поправляя прическу.

– Да тут настоящая вакханалия! – простонала я, оглядывая двор. – Ничего не понимаю…

К этому времени в пространстве перед домом уже творилось невообразимое: музыка гремела на полную мощность, незваные гости с удовольствием пили пиво, несколько человек плясали босиком на газоне, двое спали там же. Все мыслимые и немыслимые поверхности на участке были заняты пьяной молодежью.

– Откуда они все? – схватилась я за голову.

– Общая рассылка, – гордо заявила Жанка. – Приглашения получили все, кто подписан на группу нашего университета.

– Но это же получается… – У меня во рту пересохло. – …И выпускники, и преподаватели, и… Да все-все-все!

– Да! – захлопала в ладоши Окси. – Круто, правда? Мы же обещали Харитоше лучшую вечеринку года! Вуаля! – Она достала телефон: – Девочки, идите сюда, я щелкну нас всех вместе!

– Будешь выкладывать, отметь геопозицию, – обрадованно прильнула к ней Жанка, – может, еще народ подтянется!

Они надули губки и захлопали ресничками.

– Сейчас вылетит птичка!

– Девочки! А-у-у! – У меня руки опустились от негодования. – Мы вообще-то сейчас говорим о моем доме! Эти люди мне все здесь разнесут! Как вы могли?

Окс нахмурилась и убрала телефон.

– Детка, ты нас сейчас обижаешь, – разочарованно сказала она.

– Мы для тебя, вообще-то, старались. – Скрестила руки на груди Жанна. – Об этой вечеринке будут говорить все! Посмотри, как людям весело! Расслабься!

В этот момент какой-то парень, обмотавшись гирляндой, начал изображать ползущую по газону гусеницу. Гости засмеялись, кто-то поддержал его аплодисментами и свистом. Какие-то девушки на крыльце, скинув обувь, начали танцевать с пивом в руках. За оградой раздалось настойчивое гудение клаксона: прибывающим на вечеринку негде было парковаться.

– Да для вас ведь нет ничего святого, кроме хайпа… – в отчаянии покачала головой я.

Но мой голос утонул в визге прыгающих в бассейн девиц. Поднявшиеся в воздух брызги моментально осели на нашей одежде и головах.

– Ты что-то сказала? – спросила Окси, фотографируя это буйство.

– Нет, – буркнула я, стирая капли с лица, – но когда закончится выпивка, эти люди разберут мой дом по кирпичику. Чувствую, мне конец…

– Ой, смотри-смотри! – Жанка дернула меня за рукав. – Он пришел!

Женя

– Ты точно хотел попасть именно на эту вечеринку? – брезгливо озираясь, уточнила Марина.

Мы вошли через калитку и остановились, открыв рты от удивления. Пьяные девушки и парни в большом количестве старательно утаптывали газон под зубодробительную, оглушающе громкую музыку.

– Кажется, да, – ответил я.

Мимо нас с дикими криками пронеслись полуголые качки, вымазанные каким-то кремом. Следом за ними с баллонами взбитых сливок в руках пробежали девушки в цветных купальниках.

– Когда я в последний раз была на вечеринке в этом доме, здесь было гораздо спокойнее, – тихо проговорила Настя, прижимаясь плечом к Ольке.

– Позвони-ка Роме, – посоветовала Марина, – пусть скорее заканчивает тренировку и едет спасать свое имущество…

В этот момент из окна первого этажа с криком «Поехали!» выпрыгнул какой-то идиот, обмотанный шторой.

– Девочки, думаю, вам стоит побыть пока здесь. В гуще событий не совсем безопасно, – мрачно сказал Антон.

– С удовольствием! – отозвалась Маринка.

Майкин подошел ближе и наклонился к моему уху:

– Ты еще не передумал?

– Ни за что! – решительно ответил я.

– Хорошо. Тогда улыбайся, будь самим собой, и тебя примут за нормального, – с усмешкой проговорил Антон, похлопывая меня по плечу. – А вот и твоя Лена. – Он бестактно подтолкнул меня вперед.

Боже праведный… Едва я заметил ее, у меня закружилась от волнения голова. Она стояла в окружении подруг и смотрела прямо в мою сторону. В этот раз в ней не было ничего от привычной Лены, кроме разве что яркого обтягивающего платья. Девушка не пыталась произвести впечатление ни взглядом, ни осанкой. Она выглядела простой, милой и даже… немного растерянной.

– Ну же, иди! – толкнул меня в спину Антоха. – Просто скажи ей «Привет!».

– Ага, – произнес я, – просто скажи «Привет!». Что может быть проще?

Я сделал шаг, и последняя нить, соединяющая меня с реальностью, растворилась в воздухе. Я не шел, я к ней плыл. Совершенно не помню как. Каждый шаг ускорял мое сердцебиение вдвое. Лена улыбалась так солнечно и так ярко, что мне слепило глаза. А под моей грудной клеткой разливалось необыкновенное тепло – это была надежда на то, что в этот раз все обязательно получится.

Когда между нами осталась всего пара метров, мои ноги будто вросли в траву, а язык предательски прилип к небу. Я открыл рот, чтобы поздороваться с ней, и как раз в этот момент одна из ее подруг тихо сказала:

– Улыбайся, он идет сюда!

– Этот красавчик будет твоим, только не стой и не молчи, как рыба об лед! – посоветовала ей вторая.

До того момента, когда я понял, что эти слова не обо мне, прошла, кажется, целая вечность, во время которой мое сердце успело трижды сделать кульбит, остановиться и снова забиться.

– Приве-е-ет! – дружно пропели ее подружки кому-то, кто шел прямо следом за мной.

А дальше как во сне. Лена медленно перевела взгляд с меня на кого-то позади и смущенно произнесла:

– Привет, Харитон!

– Привет, девчонки! – басом поприветствовал их Кошкин как раз в тот момент, когда я, струсив, прошел мимо. – Крутая вечеринка!

Отойдя на пару метров, я обернулся. Баскетболист подошел к ним, выкатив вперед мощную грудь и гордо развернув плечи. Ленины подружки принялись нервно хихикать и жеманиться, а сама Лена застыла статуей – так, будто бы очень волновалась.

Я перевел взгляд на Майкина.

– Ну же! – показывал он мне жестами. – Подойди к ней! Плевать на качка!

Но, потоптавшись на месте, я так и не решился последовать его совету. И почему мне постоянно не везло? Почему я не подошел хотя бы на пять минут раньше? И почему девушке, от которой я был без ума, нравилась эта горилла Харитон?

Я опустил взгляд. Все. Конец. Возможность была упущена. Угробил свой последний шанс. Ну что со мной не так?

– Ладно, – подошел ко мне Антоха, – пошли, надо хряпнуть для храбрости.

И потащил меня в дом.

– Хряпнуть? – попробовал упираться я. – Ты про алкоголь?

– Нет, про тренинг личностного роста!

– Что?

– Водички холодной, говорю, пойдем попьем!

Лена

– Эй, что ты делаешь?! – Я отобрала вазу у какого-то придурка, который вышел с ней из дома. – Ты что, пепел в нее стряхивал?!

Опорожнив вазу, прижала ее к груди и вошла в дом. Залитая светомузыкой гостиная больше напоминала развратный притон, чем комнату в приличном особняке. Какие-то малолетки скакали на белоснежном диване, а на журнальном столике расселись малоприятные типы: они курили прямо в доме и о такой вещи, как пепельница, даже не заморачивались – скидывали пепел прямо на любимый мамин ковер!

– Вы что! Вы что делаете?! – расталкивая незнакомцев, кричала я.

Никто не реагировал.

Пока подруги в компании Харитона и его друзей развлекались во дворе, я вынуждена была битый час бегать по периметру и орать на собравшихся, чтобы они вели себя скромнее и тише. Территория возле дома была уже настолько загажена, что напоминала свалку, а в гостиной было так грязно, что проще было сжечь мебель и ковры, чем попытаться навести порядок.

– Блин, вот я дурочка, – бормотала я, бегая по помещению, – зачем мне все это было нужно? Зачем? – Попыталась перекричать музыку: – Девушки, пожалуйста, слезайте отсюда! Нельзя! Нельзя прыгать на этом диване на каблуках!

Но в ответ раздался лишь дружный пьяный смех.

Все, с меня хватит.

Я подошла к выключателю и врубила свет.

– Все! Выметайтесь отсюда! – крикнула я.

Но свет тут же снова погас, и кто-то сильной рукой бесцеремонно отшвырнул меня к дивану.

– Ты что себе позволяешь? – взвизгнула я, подлетая к двухметровому верзиле, испещренному татуировками.

– Не мешай веселиться, – закуривая, хмыкнул он.

– Эй, ты! Это вообще-то мой дом, пусти!

Но верзила, вместо того чтобы отойти, ухватил меня за талию и притянул к себе:

– Расслабься, малышка. Давай просто потанцуем.

От него пахнуло горькой травой, дымом и алкоголем.

– Пусти! – Попыталась вырваться я, когда его пальцы нагло полезли мне под юбку.

Ничего не вышло. Он продолжал безжалостно мять меня лапищами. Я принялась колотить по его груди кулаками, но это только смешило верзилу. Он выглядел очень довольным, продолжая кружить меня в «танце», дымя сигаретой.

– Ой, пардон, – раздался вдруг чей-то мягкий низкий голос.

Верзила дернулся, отпустил меня и принялся неуклюже цеплять пальцами майку, внезапно прилипшую к его спине. Вырвавшись, я уставилась на стоящего рядом парня со стаканом в руке.

– Ты облил меня пивом, урод! – как-то растерянно и зло пробормотал верзила, оглядываясь на этого парня.

– Да, прости, я был неосторожен, – поправив очки, кашлянул он.

Я успела лишь выдохнуть и поправить платье, когда татуированный великан зарядил кулаком в лицо этому парню. Пивной стаканчик подлетел вверх, сделал в воздухе кувырок и упал прямо на то место, где стоял парнишка. Только теперь он не стоял, а валялся на полу: осел во время полученного удара и держался рукой за ушибленную челюсть.

– А ну, пошли все отсюда к чертовой матери! – заорала я, включая свет.

Как и следовало ожидать, меня мало кто услышал. Гости продолжали веселиться, не обращая внимания на то, что стало светло.

– Больно? – спросила я, склоняясь к парнишке.

– Нет! – вскочил он, убирая ладонь от щеки.

Я выпрямилась и бросила укоризненный взгляд в сторону удаляющегося танцующей походкой верзилы. Покачала головой и повернулась к очкастому:

– Идем-ка! – я позвала его за собой на кухню.

Он молча последовал за мной.

Пока мы пробирались сквозь толпу, какого-то парня вырвало за кресло. Опорожнив желудок, он бодро выпрямился, отряхнулся и пошел дальше.

– Ужас! – всхлипнула я.

Убедилась, что парень в очках идет за мной, и направилась дальше. В кухне было почти пусто: лишь какая-то парочка, поцеловавшись, схватила стаканы с пивом и удалилась прочь.

– Садись! – Я показала на стул.

Парень сел. Темно-синие глаза смотрели на меня, почти не моргая.

– Ты его специально облил? – спросила у него устало.

Подошла к холодильнику, открыла морозилку.

– Тебе же требовалась помощь? Так?

Я на секунду застыла, затем, сглотнув, посмотрела на него:

– Как тебя зовут?

– Женя.

Да, голос у него был мягким и бархатистым. Очень приятным и очень мужественным. Обволакивающим, точно молочный шоколад.

– Лена, – представилась я, доставая лед.

Закрыла холодильник, подошла ближе и приложила пакет к его челюсти.

– Ссс… – Сморщился парень.

Пахло от него тоже очень приятно.

– Спасибо, – тихо произнес он, – спасибо тебе.

И улыбнулся. Так открыто, тепло. Так, словно между нами существовала какая-то тайна, какой-то секрет. Хотя, кроме того случая в автобусе, и не было ничего…

– Второй раз меня спасаешь, – улыбнулся он опять.

И я чуть не отшатнулась от внезапного смущения и от того, как среагировало на него мое тело. Мелкие мурашки щекоткой разбежались по коже, живот свело, и все внутренности будто сжались в комок.

– А, ты об этом… – хрипло сказала я, возвращая взгляд на его лицо. – Не за что. – Жар вдруг прилил к лицу так сильно, будто бы я наклонилась к разогретой печи. – И это… Носи с собой шприц-ручку для таких случаев. Их теперь везде продают, и это удобнее, чем возиться с ампулами. Сам себе сможешь поставить, если понадобится. На дай бог, конечно…

Не знаю почему, но у меня затряслись руки. Все-таки стоять так близко к незнакомому человеку, ощущать его дыхание на своей коже – это… это было жутко неловко.

– Угу, – кивнул парень, глядя неотрывно мне в глаза.

Сердце в груди трепыхнулось, и я глубоко вдохнула, боясь упасть в нечаянный обморок.

– Вот черт! – Я не могла сдержать крик. – О ужас!

Возле раковины валялись осколки тонкого фарфора. Много осколков, черт подери!

– Что такое? – спросил Женя.

– Держи! – Я отдала ему пакет со льдом и метнулась к мойке. – Любимый мамин сервиз! И кому понадобилось брать его? Хлестали из него пиво, что ли? – Я охнула, разглядывая то, что осталось от китайского чайничка. – Расколотили в хлам! Теперь даже не склеишь!

– У меня дома есть такой. Хочешь, принесу? – предложил Женя, подходя ближе. – Я быстро.

Теперь, когда он не сидел, а стоял рядом со мной, я заметила, что он был почти на голову выше меня. А глаза… глаза у него были такими синими – ярче неба, синее морской волны. И такие чистые-чистые, что у меня опять невольно вспыхнули щеки.

– Поздно, – тихо прошептала я, улавливая из общего шума мамины крики. – Она уже вернулась домой.

– Кто? – успел спросить Женя как раз перед тем, как моя родительница фурией влетела в кухню.

– Где? Где этот засранец?! – задыхаясь, спросила она. – Где твой брат?!

– Здравствуйте, – пробормотал парень, втягивая голову в плечи.

– Тебе лучше пойти домой, – прошептала я, бросая на парня виноватый взгляд.

– Хорошо, – кивнул он и попятился к выходу. Прямо с пакетом льда, прижатым к щеке.

– Я придушу его! – всхлипнула мать.

И замерла, увидев то, что стало с ее сервизом.

– Мам, – пискнула я, – ты прости. Но Рома тут совсем ни при чем…