30

Женя

Я положил маленький шарик в ее ладонь и накрыл своей рукой.

– А если ничего не выйдет? – спросила Лена.

– Выйдет! – прошептал я. Повернулся и, следуя маминому завету, перекрестил нашу чудо-машину. – А если не выйдет, то ничего страшного. Значит, так надо.

Лена сжала шарик в руке и кивнула мне. Она повернулась лицом к стартовому этапу, что-то шепнула в кулак, в котором был зажат шарик, затем протянула руку и медленно разжала пальцы.

Дзынь! Время будто замерло. Я прокручивал в голове всю эту схему, мысленно проходил ее десятки и сотни раз, и даже во сне, но теперь все происходило в реальной жизни, и мое сердце от волнения грохотало уже где-то в ушах, заглушая и крики толпы, и звон металла.

Тррр! Косточки домино сложились с треском, одна за другой – как и было задумано. Хлоп! Мячик покатился по трубе. Дальше – как по накатанной: весы, воронка, лабиринт. Хоккейная клюшка ударила по шайбе, та толкнула молоток, он ударил по полочке, с которой на веревке вниз полетела банка. Все ахнули, когда это показали крупным планом на экране, но обошлось: банка застыла в сантиметре над землей. Она качнулась, грузик перевесил, и по рельсе покатился мяч.

Шлеп – аккуратно в баскетбольное кольцо. Упал, и друг за другом взорвались хлопушки. Зал взорвался аплодисментами, и Лена крепко сжала мою руку. Далее, следуя цепной реакции, сработали автомобильные дворники: они смахнули шарик в ведро, ведро упало, вниз покатилось колесо, оно включило вентилятор, тот подул в зонт, толкнул пластмассовый грузовичок, который столкнул вниз линейку, та повернула вешалку – дзынь-дзынь-дзынь-дзынь!

Звонко зазвенели ложки по стаканам. Мяч покатился дальше, упал на детское пианино, один за другим попадали стулья, они столкнули с эстакады шары, те ударили по специальным кнопкам, поднялись разноцветные флаги, благодаря им сработала катапульта, и ядро попало аккуратно в большое картонное сердце. Пыщ! Оно разорвалось, и оттуда посыпались бусины. Когда их стало достаточно много, вниз опрокинулась бутылка, из нее вода полилась в стаканы, оттуда в большой таз… Бдыщ! И большая деревянная фигурка енота склонилась над тазом и принялась ударять в него лапами, создавая ощущение, будто зверек полощет в нем те самые бусины.

– Ура! У нас получилось! – бросилась мне на шею Лена.

А я до сих пор не верил. Одна волна мурашек сменяла другую, а обрушившаяся на нас волна аплодисментов и криков и вовсе выбила из меня дух.

– Ты – молодец! Я знала, я знала! – Лена крепко обнимала меня.

– Нет, это ты молодец, – возразил я, прижимая ее к себе. – Ты – молодец!

А потом мы долго стояли обнявшись и смотрели на презентации соперников, радуясь их успехам и сочувствуя их неудачам. Все было неважным, кроме одного момента, когда мы были с ней вдвоем посреди этого зала.

– Если я выиграю деньги, то отдам их приюту, – сказал я в перерыве перед оглашением результатов.

– Отличная идея, – улыбнулась Лена.

Мы сидели на трибуне и жевали бутерброды, которые принесла нам Настя. Я перекинул руку через Ленино плечо и сплел ее пальцы с моими.

– Шикарная катапульта! – выкрикнул какой-то парень, проходя мимо нас.

– Спасибо! – рассмеялась Лена.

– О, у тебя появились поклонники, – произнес я, прижимая ее к себе крепче.

– У меня даже родилась идея по этому поводу, – хихикнула девушка. – Думаю, рогатка с использованием стрингов со стразами могла бы произвести фурор на будущих соревнованиях!

Я поцеловал ее в шею и, улучив момент, жадно вдохнул нежный запах ее кожи. Удивительно, но Лена была не просто красивой и умной, она постоянно заставляла меня смеяться и восхищаться ею еще больше. Она вдохновляла меня.

– Не хочу, чтобы твое нижнее белье видели посторонние, – прошептал я и нежно прикоснулся губами к ее щеке.

Лена повернулась и посмотрела на меня с интересом, даже оценивающе:

– Тогда тебе придется тщательнее готовить инвентарь для соревнований, мой дорогой Исаев, чтобы не получилось, как с резинкой сегодня.

– Ради такого случая я готов постараться.

Мы смотрели друг другу в глаза и улыбались. Кажется, мое тело мне больше не подчинялось. Я чувствовал что-то такое, что не получалось контролировать. И если бы Лена не прекратила меня провоцировать ласковым мурлыканьем на ушко, то очень скоро мог бы произойти серьезный конфуз…

– Так, оторвитесь-ка друг от друга, голубки! – прервал наш безмолвный диалог Рома. – Сейчас объявят победителя.

Мы сели поудобнее, выпрямились и принялись ждать. Торжественные речи, восхваления спонсоров – чем ближе подходил миг оглашения результатов, тем сильнее дрожали у меня руки.

Сначала объявили обладателя третьего места, затем второго, Лена сжала мою ладонь, все замерли… но нам не суждено было выйти за кубком и денежным призом. На весь зал громко прозвучали чужие имена.

– Жалко, брат! – хлопнул меня по плечу Рома. – У вас был нереально крутой проект, не расстраивайся.

– Может, в следующий раз повезет! – Настя постаралась скрыть разочарование.

Внутри меня словно лопнул пузырь напряжения. Все позади. Ничего страшного, попробую еще раз в следующем году. Я обнял Лену и выдохнул. Повернул ее лицом к себе, чтобы проверить, не расстроилась ли она, но девушка улыбалась. Мы крепко обнялись и уже поднялись, чтобы уйти, когда ведущий попросил всех задержаться.

– Также в этом году мы решили выделить особенный приз – приз зрительских симпатий. Мы хотим вручить его талантливым и смелым ребятам за их кропотливый труд, за упорство и изобретательность. Думаю, все с нами согласятся, что безусловным победителем в этой номинации стала… – Он опустил взгляд в свою папку. – …Команда Евгения Исаева и Елены Гаевской! Приглашаем вас получить свой приз!

А дальше все как в тумане: люди, скандирующие наши имена, дружеские рукопожатия, вспышки камер, аплодисменты, крики, общие фото с организаторами и участниками, овации, музыка, смех.

– Ах да, мы не сказали, – спохватился ведущий, протягивая нам какой-то документ в рамочке, – наши мечтатели-изобретатели за свой творческий и такой жизненный проект получают путевки на Байкал!

После этого я не помнил почти ничего. Только как Лена запрыгнула на меня, а я кружил ее под одобрительные крики толпы. А потом мы вместе закидывали в сумки и тащили к машине кучу ненужной рухляди, принесшей нам эту победу. Рома с Настей без умолку говорили о том, как круто все сработало в нашей машине, а мы молчали и смотрели с Леной друг на друга. Так, будто наглядеться не могли.

Наш отель оказался базой, состоящей из маленьких домиков, расположенных на берегу реки. Бросив сумки в просторной общей комнате, мы побежали гулять вчетвером на пляж. Пока солнце окончательно не село за горизонт, мы играли в волейбол, визжали, смеялись, дурачились и кидались друг в друга мячом.

Потом мы разожгли костер, пожарили сосиски и долго сидели на веранде, слушая тихий шелест прибоя и болтая с ребятами обо всем на свете. Вскоре похолодало, ветер нес мелкую морось с реки, но нам не хотелось уходить. Мы закутались в пледы и, полулежа на скамейке, продолжали смотреть на звездное небо.

– Что это? – спросила Лена, прижимаясь к моему плечу, когда я включил плеер и вставил один наушник ей в ухо, а другой – себе.

– Это музыка, в которой использовано пение китов. Она расслабляет.

– Они разговаривают друг с другом?

– Да. Слушай, вот один зовет другого: «Му-у-у!»

– По-моему, это корова, которая пришла домой, стоит у калитки и просится, чтобы ее пустили, – рассмеялась Лена.

– Да ну тебя! – Я толкнул ее в бок.

– Нет, правда, похоже, – продолжала хохотать она, пока я не остановил ее поцелуем.

Она отвечала робко и нежно, а маленькая штанга в ее языке словно дразнила меня, и мне хотелось все большего. Того большего, чего мы пока не могли позволить. Я целовал девушку горячо и страстно, и ее губы растворялись в моих. И даже наши сердца теперь бились в унисон: предельно громко и очень быстро.

Совсем скоро мне стало не хватать одних лишь поцелуев, и мои руки, осмелев, начали пробираться под теплый плед и осторожно поглаживать ее тело. Я трогал ее горячую кожу, касался мягких округлостей под одеждой, постепенно заходил все дальше и дальше, и это было так сумасшедше захватывающе, что напрочь выбивало мысли о том, что нам не стоило бы спешить.

К счастью, здравый смысл вовремя проснулся у Лены.

– Подожди! – Она положила ладони на мое лицо и, тяжело дыша, посмотрела в мои глаза. – Мы все еще на пляже, Исаев. И не одни. И вообще…

– Прости! – Я перехватил ее руки и поцеловал их. – Не нужно спешить, ты права.

Я переживал, что обидел ее, но девушка улыбалась.

– В такие моменты я почему-то опять вспоминаю о твоем строгом отце, – серьезно сказала она.

Я не смог ответить ей ничего вразумительного, потому что мы одновременно расхохотались.

– Это последнее, что мне хотелось услышать от своей девушки, – с трудом выдавил я, немного успокоившись.

– Твоей девушки? – тихо повторила она.

– Да, знаешь… – Я взял ее ладонь и провел по ней пальцем. – Совсем недавно я даже мечтать не мог, о том, что мы будем вместе. А теперь ты сидишь рядом, и я рисую на твоей коже созвездие Южной Короны, которое так похоже на тебя.

– Покажешь мне его? – Она запрокинула голову и уставилась на небо.

– Сейчас не самое лучшее время, чтобы наблюдать его: не тот сезон, не те широты. Другое дело в июле, но… если присмотреться… – Разве мог я упустить шанс придвинуться к ней ближе? – Вот там, смотри…

Неудивительно, что поиски звезд на ночном небе опять закончились нашими поцелуями.

– Можно я пойду в дом? – фоном прозвучал чей-то голос. – Это все-таки моя сестра. Ненормально, что я смотрю, как она целуется со своим парнем.

– Но они такие милые.

– И все равно. Странно, что я наблюдаю, как она засовывает свой язык в его рот.

– Как будто мы этого не делаем.

– А он ей. Фу…

– Нет, это красиво… Ром. Ром! Рома, прекрати, ха-ха-ха!

Лена

– Который час? – Пробуждение оказалось тяжелым.

Весь накопившийся недосып стал разрушительной силой, вырубившей нас с Исаевым на целых… двенадцать часов? Что?! Именно об этом говорили сейчас мне стрелки настенных часов.

– Доброе утро, – отозвался Женя.

Мы лежали с ним в обнимку на кровати прямо в одежде. Я всю ночь спала на его руке, и у меня затекла шея.

– Уже не утро, уже полдень! – хрипло констатировала я, приподнимаясь на локтях.

– Да? – Женя взял с тумбочки очки и нацепил на нос. Одного взгляда на часы ему хватило, чтобы ошеломленно присвистнуть. – Почему нас никто не разбудил?

Он сел и принялся растирать затекшее плечо.

– Потому, что вам нужно было выспаться, – ответил появившийся на пороге Рома. – Умывайтесь, приходите завтракать, а потом поедем домой.

Я упала обратно на подушку и застонала. Почему сказке суждено было кончиться? Может, мне не хотелось вставать, приводить себя в порядок и уезжать отсюда? Может, я хотела вечно любоваться Женькиным сонным лицом и нежиться рядом с ним в постели?

– Не выспалась? – улыбнулся Исаев.

Приподнял очки на макушку, потер лицо ладонями, затем вернул очки на место.

– Может, забьем на все и останемся здесь еще на денек?

– У тебя завтра экзамен у Ливенской. Забыла?

– О… – застонала я, поворачиваясь и утыкаясь носом в подушку. – Ты мастер портить настроение!

– Еще нужно подготовиться, – сказал он, проводя пальцами по моей шее вниз до ключиц.

– Точно! – Я даже подскочила. Села, потрясла головой, потерла виски. – Это ведь уже завтра утром… Полдня мы проведем в дороге, потом у меня останется всего ночь, чтобы выучить билеты… – Я растерянно посмотрела на Женю. – Ничего не выйдет. Стервелла сожрет меня с потрохами!

– Да все будет нормально. – Он сжал мою руку.

– Нет. Я, конечно, читала учебник, но на экзамене будет двадцать пять билетов, один коварнее другого!

– Успокойся. – Исаев сгреб меня в охапку и прижал к себе. – Я знаю, что делать. Доверься мне.

– Я тоже знаю, что делать – притвориться мертвой.

– У одного моего друга есть особая методика. Всего несколько часов, и ты хотя бы половину билетов, но будешь знать назубок.

– А дальше повезет или не повезет? – усмехнулась я.

– А дальше как Бог даст. Но нельзя же не попытаться выучить, верно?

– Верно.

Завтрак прошел в дружеской болтовне и шутках. Если честно, я впервые за долгое время нормально общалась с братом. Даже почти забыла, что он вредный, гадкий тип, который вечно причинял мне кучу неприятностей и задирал на каждом шагу. Женя и Настя словно выстроили между нами мостик, по которому мы снова могли пройти, чтобы обрести друг друга. Наверное, это именно то, что мне было так необходимо, ведь я заново обретала и себя.

Когда мы собирали вещи, я проверила телефон: куча пропущенных звонков и сообщений от подруг, несколько посланий от Харитона с предложением встретиться. Отвечать не стала, просто закрыла их, но Женя точно заметил, как я задумалась и застыла в нерешительности, размышляя, отвечать или нет. Он ничего не сказал и ничем не выдал своего интереса, но мне предстояло как-то решать этот вопрос.

Если с Харитоном все просто: отказать или послать подальше, то с Жанной и Окс сложнее. Мне предстояло все объяснить им. И ничего уже не могло быть таким, как прежде, ведь так? Но как сказать подругам, что их затея обернулась тем, что я влюбилась в этого парня? И должна ли я вообще была оправдываться перед ними? Может, стоило поставить их в известность и смириться с тем, что они больше не захотят со мной общаться?

А они не захотят. Это точно. Вспомнить хотя бы, как они говорили про Настю, когда Рома стал с ней встречаться: «не нашего круга», «ботаничка», «нищенка»… Вряд ли они поймут мое желание общаться с такими, как Женя, с его друзьями. Вряд ли мы с девочками продолжим дружить. Но буду ли я горевать об этом? И что скажут остальные, узнав, что я встречаюсь с… эм… с простым парнем?

В общем, я отложила муки выбора на завтра. Нам предстояло несколько часов пути, которые я предпочла провести, наслаждаясь обществом Жени. В машине мы слушали музыку, пели, с удовольствием любовались природой и много разговаривали. Мне было удивительно хорошо и спокойно, а вечером, когда мы уже были в нашем городе, Исаев привел меня в какое-то общежитие и провел на верхний этаж.

– Вы опоздали на две минуты, – строго сказала девушка в очках, открывая дверь одной из комнат.

– Привет, – нерешительно пробормотала я и покосилась на Женю.

– Знакомься, это Марина – наш сэнсей. – Исаев подтолкнул меня вперед. – Именно о ней я и говорил тебе. Она заведует клубом гениальных богинь, сокращенно «КГБ», и девочки – члены клуба любезно согласились подготовить тебя к завтрашнему экзамену по своей особой системе.

КГБ? Серьезно?

Я вошла в комнату и увидела сидящих на полу Настю (она тоже уже была здесь и успела переодеться) и другую девушку, которую я часто видела вместе с Ежовой.

– Оля, – представилась она.

– Очень приятно, – робко улыбнулась я и посмотрела на Женю через плечо.

– До завтра! – махнул он мне рукой, и дверь захлопнулась.

Похоже, бежать было некуда.

– Ну что ж, – выдохнула Марина, щелкая костяшками пальцев. Она оглядела комнату с серьезным видом и указала мне на свободное место на полу. – Садись! Пожалуй, девушки, начнем с инициации нового члена клуба.

Я не знала, чего ожидать, поэтому просто села и уставилась на них. Оля начала раскладывать перед нами конспекты и билеты, а Настя положила свою ладонь на мою руку и тихо сказала:

– Не переживай, все будет хорошо.

И я расслабилась. А дальше были странные ритуалы, маски из голубой глины, печенье с молоком, много смеха и научной болтовни. Мы тянули билеты, готовились, выступали друг перед другом, спорили и бесконечно много хохотали.

Я будто оказалась центральным персонажем «Теории Большого взрыва»: вокруг меня собрались гениальные безумцы с кучей тараканов в голове. И с каждым из этих тараканов мне приходилось знакомиться лично, каждому жать лапу и каждого дергать за усы. Это было прикольно и потрясающе интересно. И даже стало жаль, что ни разу за все время учебы в университете я даже на секунду представить не могла, что у этих ребят за неприметным фасадом таятся широкие души и горячие сердца, что все они могут весело общаться, как остальные, да еще и шутят похлеще многих.

Неудивительно, что Стервелле на следующий день пришлось ставить мне «отлично». Я едва не опоздала на экзамен: бежала сломя голову, но зашла в аудиторию буквально за несколько секунд до назначенного времени. Ей было не к чему придраться. К тому же мне попался билет, который накануне объясняла нам Марина. Когда я рассказывала материал, перед глазами стояла отчаянно жестикулирующая Савина, ее жаркие доказательства собственной правоты и жизненные примеры, которые она приводила.

Я пересказала их чуть не слово в слово и даже сумела ответить на каверзный вопрос по поводу целесообразности сокращения расходов предприятия. Жанна с Окс сидели на последнем ряду и смотрели на меня с недоумением и раздражением. Они постоянно шептались и переглядывались, пока я говорила. А когда Стервелла поставила мне «отлично» в зачетку и отпустила, у меня даже не хватило духу взглянуть на них: было неловко и стыдно, что мы не пообщались перед экзаменом, а впереди нас ждал еще и трудный разговор.

Я выпорхнула из аудитории и с легким сердцем помчалась в библиотеку. Но Жени там не оказалось. Подождала немного и пошла в столовку: он сидел там. Как раз только опустился за стол, поставил перед собой коробку с соком и круассан и достал тетрадь с конспектом, чтобы повторить материал перед зачетом.

Я подкралась к нему сзади и положила ладони на его веки.

– Хм, дай угадаю. – Сказал он. – Юля, Кристина, Полина?

– Нет! – Мое сердце рухнуло.

– А кто тогда? – усмехнулся он.

– Балбес! – Я убрала руки, наклонилась и обняла его сзади.

– Думаешь, я мог спутать твои руки с чьими-то еще? – спросил Женя, целуя мои ладони.

– Я чуть было не поверила в это.

Отпустила руки и плюхнулась на стул рядом.

– Ну как? Сдала? – ему не терпелось узнать.

– На «отлично». – Я не могла сдержать довольную улыбку.

– Я же говорил! – Женя наклонился и обнял меня. – Умница!

– Все благодаря тебе. Твои девчонки и их КГБ – просто супер! – призналась я. – Лучше вечеринки у меня в жизни не было!

– Я не удивлен.

– Вот посмотри! – Я достала из сумки блокнот и протянула ему. – Проснулась утром пораньше и сочинила текст объявлений. Вот такие посты мы разместим в соцсетях. – Указала пальцем. – Вот это для «Инстаграма». Нужно будет сделать несколько хороших фотографий…

– Ой, привет! – проворковал кто-то над моим ухом. – Какие люди!

Я медленно обернулась. Жанна и Окс обошли стол и остановились прямо перед нами. По их лицам было видно, что они чем-то сильно были недовольны, даже почти взбешены. Наверное, Ливенская не поставила им долгожданные трояки – такое кого угодно разозлит.

– Привет, девочки! – выпрямилась я. Мой голос прозвучал неуверенно. – Знакомьтесь, это Женя. – Я смутилась под их взглядами. – Мы с ним вчера ездили на соревнования, поэтому я не видела, что вы звонили. Только сегодня обнаружила пропущенные звонки.

– Да мы уж заметили, что ты вся расстаралась, пытаясь выжать из этого олуха по максимуму, – брезгливо бросила Жанна. – За ручку с ним шаталась по торговому центру. Мы видели, да. Чуть не прослезились. – Она взглянула на Женю свысока и снова посмотрела на меня. – Сидеть в обнимку на глазах у нормальных людей вот с этим… лузером? Ты серьезно? Думаю, это слишком большая жертва даже для тебя, Лена.

У меня похолодели конечности. Как она могла сказать такое при Жене?! В душе немедленно поднялось такой силы возмущение, что даже вздохнуть получилось с трудом. Я открыла рот, но так и застыла, не в силах произнести ни слова.

– В наше время, когда все продается и покупается, так заморачиваться из-за учебы? – фыркнула Жанна. – Заплатила бы ему, да и все.

– Посмотри на него, – не выдержав, вякнула Окс, – ты портишь свою репутацию!

– Девочки, замолчите, – надтреснутым голосом попросила я. – Перестаньте, пожалуйста!

Я перевела взгляд на Женю. Тот продолжал сидеть с невозмутимым видом.

– Ну же! Чего ты сидишь? – Жанна понизила голос. – Скажи этому лоху, что он может быть свободен. Ты ведь уже половину экзаменов сдала, на черта он тебе сейчас нужен?

Исаев перехватил мой взгляд и нахмурился.

– Да, хватит позориться, – тявкнула Окс.

Я соскочила со стула.

– Скажи, скажи ему! – требовала Жанна, подходя ближе.

– Что сказать? Девочки, что вы несете?

– Скажи этому стремному чуваку, зачем ты на самом деле к нему подкатила, – скривив лицо, поддакнула Окс. – А то сидит, возомнил о себе черт знает что! Пусть знает, что все было ради чертовых курсовых, ну!

– Короче, он сам уже все понял! – Жанна протянула мне руку. – Идем отсюда, Лена!

Я отшатнулась назад. У меня задрожали руки, закружилась голова.

– Пошли! – задрав подбородок, позвала и Окс.

– Женя, все не так, – тихо проговорила я, повернувшись к нему. – Точнее, не совсем так. Послушай меня…

Исаев молча поднялся со стула, медленно сложил вещи в рюкзак, закинул его на плечо и протиснулся мимо меня к выходу.

– Женя! – крикнула я.

Но парень не слушал, он уходил все дальше.

– Пусть валит! – холодно сказала Жанна.

– Вали-вали! – поддержала ее Окс.

Дыхание застряло у меня в горле, слезы горячей волной навернулись на глаза. Я почти физически чувствовала, как рушится мой мир. Это было так больно, что не высказать словами.

– Зачем? – Я обернулась к девочкам. – Зачем?!

Жанна ядовито улыбнулась:

– Ты позоришь не только себя, но и нас, Гаевская. Посмотри на себя: как выглядишь, с кем тусуешься. Ужас!

– Да вы… вы же последние ничтожества… – всхлипнув, выпалила я. – Вы и мизинца его не стоите!

– Это ты нас не стоишь, дура набитая! – воскликнула Окс.

– Уверена, ты пожалеешь, что променяла дружбу с нами на какого-то ботаника. Идем отсюда, Окси! – Жанна победоносно улыбнулась.

– Единственное, о чем я жалею, что связалась с такими эгоистичными тупыми курицами, как вы, – пробормотала я.

Но вряд ли они услышали.

Конечно, я сама была виновата. Не поговорила с ними сразу, избегала их, да что там – избегала саму себя и своих чувств. Я постоянно оправдывала подруг. Ждала, что они станут другими. Но это как пытаться выжать лимон и ждать, что из него пойдет томатный сок. Как же я раньше не понимала, что нам с ними совсем не по пути?

А теперь все пропало. Представляю, как Жене больно и неприятно! Нужно скорее найти его и все объяснить!

Я схватила сумку и понеслась прочь из столовой.

– Полоумная! – бросила Жанка, когда я задела ее плечом, обгоняя.

– Сумасшедшая! – не промолчала и Окс.

Но мне было все равно, что они подумают или скажут. Теперь мне было абсолютно все равно. Только один человек имел значение для меня в целом мире. И он шел к лестнице, печально опустив голову.

– Женя! – Я дернула его за рюкзак и развернула к себе.

Исаев спустился на ступеньку ниже и внимательно посмотрел мне в глаза. Теперь он казался таким высоким и далеким, как никогда.

– Жень, выслушай меня, пожалуйста! – Я оглянулась по сторонам и понизила голос, чтобы нас не услышали проходящие мимо студенты. – Жень, все, что они сказали, это неважно. Понимаешь? Я так не думаю, поверь. Да, сначала все было ради учебы. Но это только сначала. Ты мне нравился, иначе бы я никогда к тебе не подошла, и… и…

Я схватила его руку. Она была прохладной и не откликалась на мои попытки ее сжать.

– Жень, прости меня, пожалуйста. Давай все забудем, я больше не такая, какой была с ними. Ты сделал меня другой. Женя… Жень…

Парень медленно вдохнул, так же медленно выдохнул и освободил свою руку. Затем он наклонился и положил свои ладони на мое лицо.

– Лена, ты сама еще не решила, чего хочешь, – сказал он прямо мне в губы.

Кончики его пальцев били меня самым настоящим током.

– Решила, – дрожащим голосом ответила я.

Женя улыбнулся – так мудро и печально, с щемящей добротой в глазах.

– Нет, – он качнул головой, – не решила.

Я хотела, чтобы он поцеловал меня, крепко обнял и больше не отпускал. Но Исаев просто разорвал меня на части своим разочарованным взглядом, тяжело опустил руки, развернулся и ушел.

– Женя! Женя! – звала я.

Но он ушел, так ни разу и не обернувшись.