Глава 2

Вита села, подтянув ноги к груди, и громко разрыдалась в колени. Я думала — из-за пощечины, обидной и болезненной, и стала гладить по спине.

— Зачем ты его позвал? — вдруг заорала она, подняв заплаканное лицо. — Сами бы договорились, как в прошлый раз!

— Ты не так хорошо сосешь, как обещала, — от этих слов и агрессивного лица я вздрогнула. — Как пронесла, в трусах? Я тебя досматривал и пропустил, ты меня, дрянь, подставила.

— Это не я…

Глазами подруга показала на меня.

— Вита! — от неожиданности я отпрянула.

Да, формально сверток был у меня, но она же сказала…

— Она сказала, все легально! — выпалила я. — Я ничего плохого не делала. Вита меня попросила.

Он бросил на меня туповатый свирепый взгляд.

— Босс разберется.

Директор точно умнее охранника… Я приободрилась — возможно, нас отпустят, даже принесут извинения, если не хотят проблем. Мы все-таки гостьи, а меня ввели в заблуждение. Да и Вита такой жестокости не заслужила…

Подруга тихо плакала, а охранник привалился к стене.

Я смотрела в пол, чтобы снова не поймать пугающий взгляд. Он давил, как глыба, как я ни уговаривала себя, что все обойдется. В голову лезли нехорошие мысли и музыку из залов почти не слышно, только басы немного, а это значит, что наших криков не услышат тоже…

Ладно, я просто запугиваю себя. Все будет хорошо.

У клуба безупречная репутация.

Дверь открылась, и я подняла голову. На мужчину в проеме я смотрела с надеждой. Хотела поздороваться, объяснить все, но оробела. Он был похож на бандита, а не бизнесмена. Под сорок лет, жилистый, подбородок в щетине. Из-под воротника рубашки выглядывала золотая цепь. Глаза маленькие, черствые — очень циничные. Через открытую дверь лилась клубная музыка. За ним вошли еще несколько мужчин в форме охраны. Последний захлопнул дверь, и вновь стало тихо.

В присутствии хозяина свирепый охранник присмирел и выпрямился.

— Поймал в зале, когда продавали, — пока хозяин невозмутимо прикуривал, тот изложил суть проблемы. — Успели продать двоим.

— Кто досматривал? — у него оказался низкий, хриплый, вальяжный голос.

— Я. Шеф, действовал строго по инструкции, клянусь.

— С тобой потом. Кто пронес дурь?

— Вот эта, — верзила кивнул на меня.

— Я не проносила, — испугалась я, когда хозяин уставился на меня. — Меня попросила подруга…

— Значит, все-таки ты? — сдержанно спросил он.

Он с удовольствием затянулся, неторопливо выпустил дым. Из-за сигарет у него был огрубевший, хрипящий голос, который некоторые сочли бы красивым. Меня этот голос пугал. Хуже только взгляд — человек думал, что со мной делать.

— Я не знала. Мне сказали, это легально, Вита попросила меня…

— Ты идиотка? Взяла пакет, не проверив, что там, потому что тебя попросила подружка? Хватит лечить уши. Дурь принесла ты. Незнание законов не освобождает от ответственности, так?

— Согласна, — с облегчением выдохнула я, с появлением этого человека в комнате сгустилась угроза. — Вызовите полицию.

Я лучше там объясняться буду, чем в клубной комнате без окон.

Вита тихо всхлипывала рядом. С появления хозяина она не сказала ни слова.

— Вызовем, — усмехнулся он. — Сначала досмотрим. Еще прячешь что-нибудь? Одежду скидывай.

Вита заныла.

— Вы не имеете права…

Я старалась говорить твердо, несмотря на тихую истерику, которая застыла в центре груди, как сжатая пружина.

— А ты не имеешь права толкать дурь, — с вызовом кинул он. — Я вам раз и навсегда отобью охоту делать это в моем клубе. Мы тут дурь не любим. Ты тоже перестанешь любить. Обыщите их.

— Нет…

Охранник направился ко мне. Я хотела сказать твердо, осадить его, но изо рта вырвался жалкий всхлип, почти стон, когда я вспомнила, как грубо он ковырялся огромной лапой в сумочке.

— Не надо, — захныкала я, когда он развернул меня спиной и толкнул на стену, заставляя упереться руками.

Ладони обхватили стан.

— Какая хорошенькая, — словно невзначай он прижался пахом к моим ягодицам.

Владелец все видел, но не вмешался, даже когда я с мольбой оглянулась через плечо. Невозмутимо затянулся и выдохнул дым. По безжалостным глазам понятно, что ему даже приятно смотреть, словно он извращенец какой-то…

— Помогите! — неожиданно для самой себя заорала я, и тут же получила по шее. В глазах потемнело, ноги подогнулись и я упала, сквозь шум в ушах и темноту услышав:

— Шеф, рефлекс, — меня похлопали по щеке — это больше похоже на пощечину, чем на попытку привести в чувство. — Вставай, деваха…

Он приподнял меня, я встала на колени, расставив дрожащие ноги, и оперлась на стену. Перед глазами еще было темно, в себя меня привели рыдания Виолетты.

— Принесите стул, — велел хозяин.

Просьбу тут же выполнили, и тот сел, закинув ногу на ногу. Смотрел, словно на представление, как грубые руки, сминая тонкое платье, снимали с меня корсет.

Больше я не орала.

Бесполезно. Снаружи меня не услышат, а этого типа не тронут вопли, у него слишком масленый взгляд. Я надеялась, нас обыщут и отпустят. Вита судя по всему, в такой переделке уже была — и с ней все в порядке, она даже снова в клуб пришла…

— Я не виновата, — все-таки заныла я, когда охранник начал расстегивать платье.

С Витой рядом происходило то же самое, что и со мной.

Я плакала, стоя лицом к стене, пока платье не соскользнуло к ногам.

— Повернись.

Я повернулась, а взгляд поднять не смогла. Прикрыла одной рукой грудь в роскошном и многообещающем лифчике Виолетты, и ладонью пах, зная, как просвечивает черное кружево.

В комнате не холодно, но я покрылась мурашками. Ощущала себя беззащитным манекеном в витрине нижнего белья. Я не стала грозить полицией и папой-прокурором, которого все равно нет. Так можно нарваться на проблемы серьезнее. Пусть лучше унизят и отпустят, чем убьют, чтобы избавиться от возможных проблем.

— Красивая девушка, — обшаривая меня взглядом, особенно его интересовала грудь, сильно поднятая пуш-апом, сказал хозяин клуба, и снова затянулся. — Зачем тебе торговать дурью? Для такой девушки найдется работа поинтересней.

— Я не торговала, — выдавила я, борясь с туманом от слез.

— Докажи, и отпущу. Я ведь не чудовище такую красотку обижать.

Я не поняла, издевается он или всерьез. Он медленно затянулся, рассматривая дрожащие губы и подбородок, и обернулся к секьюрити.

— Видел, кому продали? — босс обернулся к охраннику позади. — По камерам проверь, если здесь, выведи, хорошо вломи и чтобы поняли за что. Не говори, что девки у нас.

Вновь глубокая затяжка. Похоже, он кайфует, меня рассматривая.

— Под платьем ничего нет, не соврала, — наконец сказал он. — А между сиськами что-нибудь прячешь?

Я опустила голову, снова заплакав. Волосы упали на лицо. Он просто издевается над нами, не нужен ему обыск — мужчина хочет, чтобы я сняла лифчик.

— Отпустите меня, — прошептала я, давясь слезами. — Вы больше никогда нас увидите…

Вита рыдала в голос. С нее белье пока не сорвали. Я не понимала, то ли ее очередь следующая, то ли я просто приглянулась главарю.

Я задам ей трепку, когда мы выберемся. Если…

— Шевелись, — кивнул он. — Или парни снимут.

С плачем я завела руки за спину и взялась за застежку, но расстегнуть не смогла. В руках слабость, колени дрожат. Я не могла раздеться в толпе мужчин — тем более, таких, понимая, к чему это приведет. За этим последуют приставания… Нас могут изнасиловать.

Колени такие слабые, что я едва стояла.

Взгляд этого человека стал глубже, он ждет, ждет представления. Ему не просто грудь хочется увидеть — ему нравится унижать. И, кажется, Вита это с самого начала понимала, устроив истерику, когда дошло, куда нас тащат и кто придет.

— Перестаньте, — пробормотала я.

— А как ты хотела? — усмехнулся он. — Чтобы на слово верили? Снимай, не ломайся. Увижу, что ничего не прячешь, так и быть — вали.

Во мне что-то дрогнуло. Надежда, наверное.

— Вы обещаете?

— Конечно.

Лицо ничего не выражало. Изощренно издевается или отпустит? Пальцы сами расстегнули застежку, я помедлила, переводя дух, а затем сбросила бретельки с плеч, накрыв голую грудь ладонями. Пустой лифчик упал к ногам. Под изучающим взглядом этого насекомого, сердце колотилось как сумасшедшее.

Они все смотрели на меня. Даже про Виту забыли.

— Отпустите нас, пожалуйста, — пьяная от страха и адреналина попросила я.

— Так быстро?

— Я же сняла…

— Но мы еще не все смотрели, — он пожал плечами, в глазах появился пугающий блеск. У нормальных людей такого не бывает. — А внутри ты ничего не спрятала? Я слышал, девушки так делают. Покажешь?

Я не сразу поняла, что он имеет в виду, что это значит — внутри. Затем стало жутко. От прямого взгляда этого ублюдка. От притихших парней, изучающих меня. Живот свело от страха. Я испуганно оглянулась на Виолетту, та ответила таким же диким взглядом.

— Проверим, и можешь идти.

— Как вы проверите… — пролепетала я.

— Сними трусики, пусть кто-нибудь из ребят посмотрит. Не бойся, пальцем. Это стандартная процедура досмотра, ведь так?

Парни посмеиваются, им нравится игра. Меня обшаривали взглядами — по груди, моим нервным рукам, которыми я прикрылась. По просвечивающему кружеву. Они представляли озвученное.

Я съежилась, боясь всего вокруг. Взглядов, прикосновений, их смешков. Они будто обволакивали в кокон. Я в таком состоянии, что меня разобьет истерика, если хоть кто-то ко мне притронется.

Когда я представила, что один из них шарит пальцами у меня внутри, стало дурно до обморока. Во рту кисло, я не дышала от ужаса.

— Сними трусики и поставь ножку на стул, — попросил он. — Один из парней тебя проверит, после можешь идти. Если там нет ничего запрещенного, конечно.