Глава 40

Андрей

— Демьян хочет встретиться.

Андрей набросил куртку и вышел на балкон.

Снегопад.

Торопливо закурил, выпуская дым и пар. Снежинки шипели на угольке, попадали в глаза и рот. Хреновая погода.

— На хрена? Я же говорил, что отдохну.

— Ему виднее, Андрюха.

— Власов сдох, я не нужен.

Он говорил устало и Шелехов вздохнул.

— Это не мое дело, это твой с ним уговор. Бизнес Власова без хозяина не останется, наследство поделят и снова начнут возить товар. Разбирайся с Демьяном сам. Встреча сегодня вечером, в его ресторане, тебя подобрать?

— Давай у ресторана пересечемся.

Андрей отключил телефон. Обернулся. Лена стояла за стеклом и смотрела на него — волнуется. Живот прижат к стеклу, глаза огромные.

Он успокаивающе улыбнулся.

— Все хорошо, Лен, — он показал сигарету, мол, курю.

Она ушла.

Документы придется забрать раньше. Докурит — смотается. Шестое чувство встало в полный рост, как взбесившийся медведь. С чего Шелехов позвонил? Почему сейчас назначил встречу? Он следил за новостями: в смерти Власова его не подозревали. Искали охранника, не нашли, карьер не проверили и обнаружить «подозреваемого» в утопленном джипе не могли. Оружие он использовал левое. Даже боеприпасы не Шелеховские… Покер-фейс держать умеет. Подозревают или нет — не поймешь, пока не встретишься.

Андрей вновь обернулся, глядя, как медленно из-за большого живота Лена идет — плывет, иначе не скажешь, по залу, прибирается, расставляет вещи.

Да пошел он, Шелехов.

С Демьяном вместе.

Хрен он куда пойдет, пусть сидят, ждут, уроды.

Сначала она, потом остальное.

Он докурил до фильтра и бросил окурок вниз. Заглушив тревогу, Андрей вернулся в комнату и улыбнулся, поймав Лену за располневшую талию.

— Смотаюсь за твоими документами. Не бегай, полежи. Вернусь вечером.

Она уткнулась ему в холодную после перекура грудь, обняла и кивнула. Никогда не спорит. Поцеловала, прежде чем отпустить.

Сама привыкла, его привязала.

Не так, чтобы сильно. Но чего-то будет не хватать, когда уедет. Привык заботиться о ней, спать рядом.

— Поешь, — предложила она.

После завтрака он собрался, постоянно ловя на себе ее взгляд. Натянул теплый свитер — холодно. Не исключено, придется посидеть в засаде. Собрал оружие спиной к Лене, чтобы не видела… Она и не такого насмотрелась, но увидит, как он магазины забивает, разволнуется. Ее нужно беречь. Одну пушку за пояс, вторая в авто. Взял три магазина.

— Если что, звони, — поцеловал Лену в щеку, и спустился вниз.

Пока грел машину, очистил лобовое от снега.

О том, что заберет документы сегодня, не предупредил — никогда не предупреждал, если собирался к знакомым. Так безопасней. И сразу соваться туда не стоит.

Машину он бросил далеко, присматривался к району. Через час выдвинулся к дому. План простой: забрать Ленины доки, связаться с Кацем, дождаться родов.

Главное, не спалиться.

Ни на одном этапе.

Холодно. Он поднял воротник пальто, вышел на набережную, чтобы срезать путь. На ходу Андрей сунул сигарету в рот и порыскал в карманах пальто, пытаясь отыскать зажигалку. Думал, провалилась за подкладку, но вместо нее нащупал старые кольца. Они смешались в кармане — мужское и женское.

Остановился как вкопанный и встряхнул на ладони.

Как они здесь оказались? Кольца, мелочи из прошлого преследуют его, не вовремя возвращаясь и причиняя боль… Зажигалку он обнаружил в кармане джинсов. Прикурил и облокотился на парапет, рассматривая кольца. Блестящее, отполированное об подкладку золото.

Давно пора выбросить. Рука не поднималась.

Это ведь о ней, о Дине…

Глотал дым с холодным воздухом, от которого зубы болели. Годы и годы в мыслях о ней. Давно нужно было точку поставить. Еще когда от Каца забеременела. У самого скоро ребенок родится. А все никак.

Неслучившаяся любовь — самая крепкая.

Боль лучше запоминаешь.

Он уставился на темную воду, по поверхности скользили льдинки. Скоро мороз закует реку в лед. Пытался вспомнить, хмурясь, сколько знаком с Диной, где ошибся… Что неправильно сделал, почему она так привязалась к Кацу, хотя все шансы были. Поначалу даже думал: ласточку легко будет увести от этого мудака.

Потом она залетела.

Привыкла к нему. Выбрала. По нему выла белугой, его любила.

Почему не смог? Как, где ошибся?!

Эти вопросы разрушали его в одиночной камере, после побега, дома на кухне. Всегда. Только смысла в них нет. Отжило свое. Отпускаю.

Дина не выбрала его, и никогда не выберет. Чужая женщина, чужая жена.

Кольца он бросил в воду.

Они утонули вместе, пошли ко дну, как их несбывшаяся любовь с Диной.

Хотя бы глаза не будут мозолить. Отвлекать, колоть заостренной иглой в неподходящий момент — ну как, еще болит или чуть зажило?

Он быстро пошел вдоль парапета, поднялся на пару улиц и свернул в тихий переулок. Минут пятнадцать пас двор, подъезд, только потом поднялся. Семен, неряшливый пятидесятилетний мужик, жил в упакованной квартире, но сам выглядел, как дерьмо. Разжирел, на руках и лице следы псориаза.

— Привет, — Андрей вошел в прихожую, внеся с собой запах ветра, холода и сигарет. В квартире пахло кислятиной. Протянутую руку хозяина он проигнорировал. — Готово?

— Два дня как.

Семен вернулся с пакетом для бумаг.

Открыл, демонстрируя краснокожий новый паспорт и документы на ребенка.

— Свидетельство, — предупредил он. — На ребенка я загранпаспорт не смогу сделать. Тут что еще, Андрей… Через знакомых люди спрашивали, не обращался ли ты за доками.

— Кто? — Андрея встряхнуло.

— Шелехов.

У хозяина бегал взгляд, что Ремисов, что Шелехов пугали его одинаково.

— Что он спросил? Про Лену?

— Вообще.

— Что… — голос сбился, ему пришлось приложить усилия, чтобы говорить четко, — что ты сказал?

— Ничего! — тот вытаращил глаза и выставил перед собой шершавые ладони. — Я не дурак тебя сдавать!

Андрей подозрительно щурился на Семена — сверху вниз смотрел, тот был ниже ростом, а сейчас неосознанно присел.

Не дурак…

Знает, что бывает с теми, кто вредит Ремисову.

— Спасибо, — Андрей любезно улыбнулся, отдал остаток гонорара за документы и забрал пакет. — Меня здесь не было.

Он вышел под уверения, что Семен уже его забыл. За спиной щелкнул замок. Он тихо поднялся на этаж выше и внимательно просмотрел документы.

С фотографии улыбалась Лена: гладко причесанные волосы, теплое платье, милое, светлое лицо. Елена Макова. Двадцать лет, родилась в Москве. Красавица… Развернул свидетельство о рождении. Макова Анна Андреевна, рождена третьего декабря. В графе «Отец» — прочерк. Дату выбирал сам — решил, лучше раньше предполагаемой.

Можно звонить Кацу.

Андрей набрал номер, по привычке осматривая двор.

— Привет, — сказал он, когда сняли трубку. — Это я.

Тот засопел.

— Доки у меня, нужно сделать визы, загранпаспорт, все что нужно и в кратчайшие сроки. Она скоро родит.

Во дворе спокойно, но предчувствие грызло его. Даже ладонь на рукоять пистолета положил.

Шелехов его подозревает.

Не подвело шестое чувство. Неизвестно, это инициатива Сереги или его прислал Демьян.

Выяснять нет желания.

— Сколько у меня времени? — лаконично спросил Кац.

— Два-три дня, — Андрей покачал головой. — Чем скорей, тем лучше.

— Это невозможно, — отрезал тот.

— Послушай…

— Это невозможно! — взбешенно рявкнул он.

Андрей спускался по лестнице, но тут остановился. Глубоко вдохнул-выдохнул. Он тоже умеет беситься, но себе этого не позволяет.

— Послушай, Эмиль, — голос стал вкрадчивым и четким. — Нас почти выследили. Лена разродится на днях. Когда тебе было нужно, я не говорил, что это невозможно, а пошел и сделал. Потому что ее любил. Я знаю, что у тебя есть возможности. Сделай визы и паспорта.

Кац молчал — взвешивал.

— Мой человек подъедет, отдашь ему документы. Ничего не обещаю. Надеюсь, ты это понимаешь, — Кац отключился, через несколько секунд пришло сообщение с адресом и временем.

Через час. Центр. Он успеет.

Главное, чтобы Кац смог.

Он рассчитывал, что еще будет время. Но если Шелехов уже на хвосте — рассчитывать на это нельзя. С человеком Каца он встретился у дверей шикарного бизнес-центра. Мужчина в черном костюме подошел сам.

— Я от господина Каца.

Андрей молча передал пакет и растворился в толпе. Рука дрогнула — он отдал подлинники. Других быстро не достанешь, если что-то пойдет не так.

Соблюдая осторожность, он вернулся на метро. Машину бросил во дворе одного из домов в богом забытых переулках. Здесь она не привлекала внимания. Уже темнело. Лену нужно скорее перевозить.

На ходу достал ключи, направляясь к авто, когда сзади позвали:

— Андрей.

Он обернулся, продолжая отступать к машине.

Оружие не успел достать — и к лучшему. Шелехов стоял у стены в зимней куртке, которая сделала его коренастым и неузнаваемым. Ствол держал, повернувшись боком и закрыв собой, но Андрей узнал позу.

Твою мать.

Выследил.

Он быстро прикинул: вел от Семена, это точно, но до бизнес-центра не довел.

Словно вторя мыслям, Шелехов сказал:

— Я тебя потерял.

Андрей не ответил, руку чуть не свело — так не хватало оружия.

— Демьян хочет тебя видеть, — продолжил он. — Хватит бегать, садись ко мне в машину, поговорим.

Андрей лихорадочно искал решение, внешне оставаясь спокойным.

— Зачем?

— Демьян узнал про девчонку, которую ты прячешь. Лена, верно? Любовница Власова сказала, он держал ее в заложниках. Будешь настаивать, что его пришил не ты?

Ну все.

Можно не продолжать.

Демьян не идиот. Поймет, что его заставили сотрудничать с Власовым и за предательство спустит шкуру не только с него, но и с Лены.

Нужно добраться до оружия. Рискнуть.

— Буду, — усмехнулся Андрей. — Большего бреда в жизни не слышал. Это ты ее допрашивал?

— Она пришла сама. Сказала, у матери инфаркт, версия следствия — полный бред, и она пошла к нам. Беременные бабы — твое дело, но надо разобраться, понимаешь? С камнями, промахами, со всем этим дерьмом. Демьян злится.

— Хорошо, — Андрей пожал плечами. — Погнали. Пусть власовская прошмандовка повторит это, глядя мне в глаза. Если сможет. Где тачка?

Он сделал движение, словно показывал вбок — мол, идем, выхватил из-под пальто пистолет и разрядил в него обойму. Навскидку, лишь бы спугнуть. Выстрелы прогремели, отражаясь от стен панельной многоэтажки. У всех на виду. Сейчас ментов вызовут, но другого выбора нет.

Ему не верят.

Если б верили — ждали бы, пока сам приедет в ресторан, а не выслеживали. Демьян послал за ним Шелехова.

Андрей метнулся к машине, гремя ключами, отпер замок и упал за руль. Только завел — сразу выжал газ и дал заднюю, не пристегнулся, даже дверь не закрыл. Бешено взревев, машина рванула назад, одновременно разворачиваясь.

Шелехов черной тенью скользнул вдоль дома и за деревом упал в сугроб.

Андрей пригнулся за рулем, пролетая мимо. Со двора выскочил в переулок — если бы кто-то сюда сворачивал, протаранил бы.

Не вовремя зазвонил телефон.

Он сосредоточился на дороге, глядя в зеркало, по сторонам — нет ли погони, Шелехов вряд ли пришел один. Все-таки бросил взгляд на экран.

Звонила Лена.

— Твою мать, — процедил он сквозь зубы.

Отсюда нужно выбраться прежде, чем прибудут менты.

Впереди возник выезд из микрорайона на трассу.

— Лена? — выдохнул он в трубку, лихо выкручивая руль, чтобы вписаться в поворот. — Что такое?

Она молчала, всхлипнула, застонала сдавленно — сердце в пятки ушло. Думал, все, добрались до нее люди Шелехова. Так выжал газ, что машину подбросило, когда он вылетел на дорогу, подрезав черный джип.

— Лена! — заорал он. — Не молчи, в чем дело?

— Андрей, — у нее дрожал голос. — Мне кажется… Кажется, отошли воды.