Глава 9, в которой есть неожиданное знакомство

Мы выбрались из машины, доехали до подъезда и кое-как забрались в лифт. Даже в грузовом с инвалидной коляской не слишком удобно: занимает много места, да и нужный этаж Максим Иванович нажимал углом сумки, иначе никак не дотягивался.

— Запомни детали легенды: мы познакомились позавчера, благодаря хитрому плану твоего деда, моего отца и нелепому стечению "Вань, а это не твой сын помощника ищет?". Сразу воспылали неземной страстью друг к другу.

— У Жанны другая информация, — напомнила я.

Шеф нахмурился, почесал бороду и махнул рукой.

— Я сказал маме, что сказал Жанне, короче, не важно все это. Придерживайся моей версии и будь готова стать надеждой моей мамы на внуков. И не вздумай мне выкать! И про деда тоже не упоминай. Особенно про мертвого, на которого я похож.

— Как можно не упоминать, Максим Иванович, — это я говорила уже шепотом, возле дверей его квартиры, — курение крайне отрицательно сказывается на подвижности ваших спер…

— Тсс! Еще мама услышит, облепит никотиновыми пластырями. Всего меня.

Он открыл дверь ключом и со всей поспешностью вкатился внутрь, я же зашла следом, поблагодарив высшие силы, что это не настоящее знакомство с родителями. И в крайнем случае всегда можно убежать с криками на лестничную площадку. Давай, Слава, соберись, мир не рухнет, если ты не понравишься родителям моего фальшивого жениха.

— Макс, Славочка! — мама вышла из кухни, обняла меня и потрепала шефа по волосам. Он сразу же сделал такое недовольно-обиженное лицо, что стал похож на подростка.

Мама же выглядела очень молодо, наверное ровесницей Беллы, и тоже немало времени тратила на заботу о себе. Светлые волосы, короткая стрижка, аккуратный маникюр. Мне даже стыдно стало за свои ногти, которые просто подстрижены. И волосы, которые тоже просто подстрижены и собраны в пучок, и за всю Брониславу в целом, которая легко и точно характеризуется словом "просто".

Впрочем, мама Максима улыбалась вполне искренне и, кажется, была рада меня видеть.

— Ма, мы ненадолго, Славу не доставай со своими внуками. Я тоже рожать отказываюсь, — шеф въехал на кухню, вытащил из холодильника ломтик сыра и остановился возле окна.

Я все мялась на пороге, пока мама Максима не потащила меня за стол. Интерьер красивый, но без излишеств, такой, жилой, но не "мужской": красивые шторы, большой набор специй на одной из полок, специальные бутылки для масла и уксуса, мыло, и то налито в декоративную ёмкость с дозатором, набор прихваток на стене, опять же. Наверное, Максим Иванович не настолько одинок, как пытается показать.

— Нету ж, нету внуков! — мама отобрала у него сыр и спрятала в холодильник, после щелкнула чайник и достала из посудного шкафа чашки. — И не кусочничай! Вымой руки и садись за стол. Рожать он мне отказывается. Конечно, дымит, как паровоз, нормальной еды не видит, образ жизни сидячий, какая ж ты после этого будущая мать?

Максим хмурился все сильнее, а мне стало смешно: похоже, теперь понятно, в кого пошел шеф.

— Нет, ну вот все, все уже родили детей, а мы ждем неизвестно чего! Слава, будешь чай?

В такую жару хотелось только холодного лимонада или мороженого, но отказывать маме — как-то неправильно. Пусть и маме своего шефа. Поэтому я кивнула, и на столе тут же появился чай. Затем появились бутерброды к чаю, тортик к чаю, ликер к чаю и даже салат и мясо по-французски, тоже к чаю. Да, хороший такой шажок к дебелости. Вот чувствую, как стану ближе к идеальной деревенской девушке, останется только развязать пучок и заплести косу.

— Ага, родили, — Максим вымыл руки и вытер их весёлым полотенцем в ромашках, а я, как приличная Бруня, повторила за ним.

— А потом, — он подобрался к столу и стащил оттуда кусок мяса, — часть из них бегает за алиментам, другая — от алиментов, третья — тщетно пытается отбить своего супруга или супругу у любовников. Не, ма, я не стану торопиться с детьми и свадьбой.

— Как скажете, как скажете, — мама улыбнулась, сделала всем чай и кофе, затем подвинула ко мне тарелку с куском торта. — Чего торопиться? Вот к следующему лету внучок будет в самый раз. Так и вижу: еду я с колясочкой, вся в белом, коляска тоже белая, на малыше — белая шапочка, и соска белая, "ромашка"…

— Ма, не успокоишься, будешь идти вся в черном, я тоже весь в черном, в руках свечка, ромашкой. Тьфу просто, ма, за две минуты всё настроение испортила.

Он отложил вилку и нож и выехал из кухни, оставив меня на растерзание маме. Вот за что? Я слишком молода, чтобы вся в белом катить колясочку.

— Такой нервный, — мама улыбнулась и сделала глоток кофе. — Особенно когда дело касается внуков. Вот что в них страшного?

— Ма, я все слышу! — раздался бас из коридора. — И во внуках нет ничего страшного, меня пугают дети, как промежуточный этап. Если что — ты всегда можешь покатать меня.

— Ты уже не такой прикольный!

— А по мне так очень даже, — решила влезть я, а то уже плохо от разговоров о колясках и сосках-”ромашках”.

— Да, с Максимом не соскучишься.

Мама подливала и подливала чай, параллельно расспрашивая обо мне. А что тут расскажешь? Живу в деревне, с бабушкой и дедом, на время учебного года выбираюсь в город, иначе разориться можно на проезде, да и боязно мне зимой за рулём: дороги скользкие, а занятия заканчиваются, когда уже стемнеет. Мама моя уехала, отца я не знала никогда. Точнее, помнила его как расплывчатое пятно, почему-то рыжее, и все. Возможно, обычный обман памяти, потому как сама я рыжая, а мама и бабушка — платиновые блондинки, дедушка русоволосый. После колледжа планирую поступить в институт, на кого — пока не знаю. Детей не хочу. Не то чтобы категорически, но пока — нет.

Нина, как представилась мама шефа, слушала меня с удовольствием и искренним интересом, ни разу не перебила и не выпытывала то, чем делиться не хотелось. Пожалуй, будь это настоящее знакомств с родителями, оно бы удалось. Максим же так и не вошел на кухню, но постоянно курсировал туда-сюда по коридору и слал мне сообщения.

“В случае опасности кричи: “Внук!”, показывай за окно и беги, я прикрою!”

— Так приятно с тобой познакомится, — когда Максим Иванович скрылся на балконе, Нина взяла меня за руку и придвинулась ближе. — После смерти Вити Макс сильно изменился. Они же с детского сада вместе, все втроем и Леня. Про них и плели всякое, будто живут одной семьей, но это вранье, не в характере Макса такие отношения. И когда он сам в аварию попал, ни слова же не сказал ни мне, ни отцу, ни Жанне с Лёней. Мы об этом только ближе к выписке узнали, и то, почти случайно, через Жанну.

Так вот почему я посчитала Макса одиноким: в его палате не было никаких вещей, которые обычно приносят родственники. Ни лотков с едой, ни пушистых полотенец на все случаи жизни, ни бесконечных пакетов с соком, как не было, толком, никакой одежды, кроме тех футболки и шорт, что оказались на нем. Похоже, что ему принесли только гаджеты и самый минимум вещей, остальное же происходило из больничных ларьков. Вряд ли шеф терпел такие неудобства из одного страха "а вдруг меня некрасивым увидят?", должны быть более веские причины.

— Держитесь друг друга, — она мягко улыбнулась и налила себе ещё чая. — Макс сто лет меня с девушками не знакомил, и впервые ястребом кружит, чтобы не случилось чего.

Конечно! То девушка, а то помощник! Где он вторую такую идиотку найдет. Но озвучивать мысли я не стала, только рассеянно кивнула. Нина же воровато глянула на дверь кухни и прошептала:

— И с детьми не торопитесь, надо немного для себя пожить, нагрешить вволю. А то пойдут пеленки, бутылочки, детский сад и школа, не до того особенно будет. Все урывками, да впопыхах. Но ты, в случае чего, смело звони мне, говори, мол, нужно срочно за диваном пыль протереть, мигом прилечу! Часа два гулять буду с мелким, а то и с ночёвкой заберу. Моя свекровь всегда так делала, и пыль за диваном после не проверяла.

Я покраснела и опустила взгляд. Как-то ни думала ни разу в сторону протирания пыли на пару с Максимом Ивановичем. Мы знакомы-то третий день. Шеф, конечно, секси, даже с гипсом, но вот пыль… Это же ответственность!

— Ма-а-ам? — шеф въехал на кухню, наверняка заметил мои алеющие щеки, хитрую улыбку Нины и все понял. — Ты снова? Просил же не смущать Бруню! Лапа, — он приобнял меня и неловко, с трудом дотянувшись из коляски, чмокнул в щеку, — ты маму не слушай, она известная пошлячка. Хуже только отец. Но у него все шутки на другую тему. Вот все, все самые пошлые анекдоты знаю от них.

— Сына-а, — Нина вздохнула, — ну кто кроме родной матери мудростью поделится? Я ещё посмотрю, что ты своим детям расскажешь. И вообще, ни словечка пошлого я Славочке не сказала, только про уборку и болтали.

— Да, — я подтвердила и подхватилась с места. — Максюш, я пойду? Позвони мне потом?

Он кивнул, тайком от мамы сделал виноватое лицо, затем притянул меня за край футболки, быстро чмокнул в щеку и опустил взгляд. И попробуй пойми, то ли ему стыдно, что приходится целовать малознакомую девушку без ее согласия, то ли стыдно обманывать маму, то ли просто стыдно связываться со всякими там личинками.

Впрочем, пусть сам разбирается со своими тараканами, я же хочу выяснить, в какую историю влипла.