Глава 12
Инна
При каждом ударе сердце норовит пробить грудь и вырваться наружу.
Ну он же не накажет меня за это? Он же сам спросил, чего я хочу?
Или нужно было соврать?
Что соврать? Что не хочу его?
Я сжимаюсь в комок на огромной кровати, накрывая подушкой голову.
Я соврала сама себе! Потому что в тот самый момент, когда он вытащил меня из-под воды, моей единственной мыслью было, чтобы он всё довел до конца.
Я хотела чертова Бойцова больше чем кого-то когда-либо в жизни!
Но он дал мне выбор…
Чё-о-орт!
Холодный душ теперь нужен и мне!
Я стыдливо засовываю руку себе между ног, притрагиваюсь к клитору и, нервно сжавшись, её отдергиваю, потому что условные рефлексы, которые год за годом вырабатывал во мне Игорь, никуда не делись. Мне нельзя было касаться себя. Я принадлежала только ему.
Да плевать! Организм рано или поздно успокоится. Это вообще ни о чём, в сравнении с тем, что мне доставалось от мужа.
А вот если Марат откажется от моего развода…
Ужас топит душу и усиливается от того, что Бойцов возвращается в спальню.
Задерживаю дыхание.
Стоит.
Садится на кровать.
Ложится.
Переворачивается.
Боже, только бы не сказал сейчас, что я не выполнила свою часть сделки, и он отказывается.
Сердце заходится в такой дикой скачке, что меня чуть ли не подбрасывает на кровати.
Я так долго не протяну!
Сглатываю совершенно пересохшим горлом и, несмотря на возможный отказ, решаю узнать свою участь прямо сейчас.
- Марат, ты…
А в следующий миг я уже под ним. Он ввинчивается мне между бедер, хватает запястья, закидывает мои руки за голову и целует с таким напором и страстью, что в первые мгновения я забываю дышать. Но Марат не позволяет мне сдохнуть от удушья, почти сразу же вдыхая в меня жизнь.
Первые грубые толчки языка в моем рту, сменяются настойчивыми, более нежными, приглашающим ответить и продолжить вместе.
И я не прочь, но в это же самое время член Бойцова, скользит по промежности, размазывая доказательство моей безоговорочной сдачи и плющит мой клитор так, что я просто не могу себя контролировать.
Он методично и целенаправленно тащит меня к бездне, где моим единственным желанием остаётся упасть в неё и ощутить кайф свободного падения.
Сильнее.
Резче.
Быстрее.
И я… туда… падаю…
Лечу…
Лечу…
Лечу…
Это… не-ве-ро-ятно…
Но реальность возвращается. А вместе с ней и слух, который подтвержает, что сам Марат так и остался на краю.
И это неправильно.
Приподнимаюсь, отталкиваясь от простыни ещё нетвердыми руками, обхватываю ладонями руку Бойцова и вместе с ней следую за его напряжённым, жёстким движением.
Вниз.
Вниз.
Вниз.
Вот! Сейчас!
Склоняюсь вперёд, обхватываю только что освобожденную головку губами, готовлюсь соскользнуть по мощному стволу за рукой Марата, но не успеваю.
Мне в нёбо бьет плотная, вязкая струя, и он сам несколькими резкими толчками таранит мой рот, заканчивая начатое.
***
Удар, чего-то упавшего.
Ещё.
Чего?
Мгновенно открываю глаза, подскакиваю на кровати, и упираюсь взглядом в женщину, стоящую около окна. В руках она сжимает толстую книгу, а ещё одна лежит возле её ног.
Судорожно перевожу взгляд на вторую половину кровати.
Где Марат?!
Возвращаюсь опять к женщине и ее крайне недовольному лицу, и только сейчас до меня доходит, что я не прикрылась.
- Простите.
Хватаю покрывало и натягиваю его до шеи.
- Кто вы такая и что делаете в доме моего сына?
Да чтоб тебя, Бойцов!
Реально? Мама утром в гостях, и ты не закрыл спальню?
- Здравствуйте. А где Марат?
- Это вы у меня спрашиваете?
- Извините, - снова прошу прощения я.
- Он не отвечает на мои звонки.
Она показательно достает телефон, жмет соединение, и мы одновременно слышим тихий рингтон из прикроватной тумбы со стороны Марата.
- Всё! Я вызываю полицию! - без доли сомнения в голосе выдает эта решительная женщина, быстрым шагом подходит к тумбе, открывает её, достает телефон сына и поспешно выходит из спальни.
Дерьмо…
Я собираю остатки воспоминаний перед сном воедино.
Он обнял.
Поцеловал.
Отпустил.
И ушел в душ.
Я ждала, ждала, ждала и… уснула.
И вот… мама.
Я не помню эту женщину. Хотя общий образ семейной фотографии семьи Бойцовых часто мелькал года три назад, когда Марат заявил о себе, как о новом настоящем профессионале в юридической сфере.
Относительно того, знает ли она меня, я получила четкий ответ. Вот и слава богу. Не думаю, что мать Марата будет в восторге от того, что её сын берет с клиентки аванс натурой.
Спускаюсь по лестнице в банном халате с намерением заглянуть в гараж, где вчера остался мой чемодан.
Нет, его здесь нет. Зато есть, кажется, только что приехавшая машина Бойцова.
Он уже куда-то ездил с утра?
Зачем?
По-моему делу?
Или наоборот, чтобы окончательно от меня избавиться?
Ну вот тогда полиция, вызванная его матерью будет очень кстати.
Мысль сбежать раньше, дарит надежду, но реальность тут же ее добивает, напоминая, что мне некуда идти.
Вчера Бойцов сжег все мои мосты…
- Мам, прекрати, - долетает до моих ушей совершенно спокойный голос Марата. - С чего ты вообще сорвалась? Ну не отвечаю я на телефон и что? Ещё даже не рабочее время.
- Марик, ну извини. Просто у тебя столько дел, что после того, как мы с отцом вернулись из поездки так ни разу ещё и не встретились. И вот звоню-звоню, ты не отвечаешь. Набрала Ниночку…
- Что? То есть подождать полчаса ты не могла, а названивать с утра Ярцевой это нормально? - а вот теперь в голосе Марата звенит раздражение.
- Да, нормально. Она чудесная девушка - умная, открытая, красивая. А ещё… Та, что способна оценить не только вот это вот всё, но и это.
Мне до жути хочется посмотреть, на что указала мама Марата, но я и так подошла слишком близко. Вздумай хозяин сейчас выйти, я не успею убежать. Но продолжаю стоять как вкопанная, стараясь не пропустить ни одного слова.
- Не понял, ты опять за старое?
- Я не за старое. Я за то, чтобы ты трезво мыслил не только по работе, но и в своей личной жизни.
- Мам, - Марат понижает голос, - только не говори, что ходила ко мне в спальню.
На некоторое время повисает тишина, а потом мама Марата с извиняющимся, но в то же время возмущенными нотами заявляет:
- А что я должна была делать? А вдруг ты поскользнулся в душе? Или тебе стало плохо?! Я все-таки не посторонняя женщина, а твоя мать!
- Ладно, проехали. Моя… - он запинается, - гостья там?
- Гостья? Ты про Смирнову? Ой… Вернее про Теплову. Не смотри на меня так. На то я и мать, чтобы знать, что твориться с моим ребёнком. К тому же она почти не изменилась. Только худющей стала. Но сейчас же модно, чтобы только кости звенели. Да дозрела до измен мужу. В общем "прогресс" на лицо.
- Хватит! - рявкает Марат так, что я вздрагиваю, но его мать оказывается покрепче, чем мне показалось.
- Я знаю, что мое мнение - только моё. Но как твоя мать, обязана предостеречь. Не знаю, что больной урод Теплов может сделать в отместку со мной, с отцом, с тобой, но на своей жене он живого места не оставит! И в этом будешь виноват ты.
- Я тебя услышал.
- Надеюсь, ещё и понял. Ждём тебя в субботу на ужин.
- Я позвоню.
- Лучше просто приедь. Отец будет…
Я не дослушиваю последние слова, взбегаю по лестнице, захожу в спальню и сажусь на кровать.
А ведь Игорь, и правда, способен на это…
Спину окутывает мерзкий, пугающий холод.
Мой развод может стоить Марату слишком дорого!
- Инна, проснулась? Все хорошо? Извини за мать, - Марат быстро заходит в спальню.
- Ничего страшного, - встаю с кровати. - Если бы я не обнаружила сына дома, то тоже бы переживала. И она абсолютно права.
- В чем?
- Мне здесь не мес…
Жёсткие объятья и поцелуй, заткнувший рот, не позволивший договорить, вмиг воскресивший ночные чувства. Не сопротивляюсь не потому потому что у меня нет больше сил, а потому что каждая клеточка моего тела готова всё повторить.
Нет! Зайти ещё дальше!
Марат оставляет печать на моих губах, срывает с меня халат, сжимает спину вдавливая меня в себя.
- Твое место тут.
Одним движением он стягивает с себя спортивные штаны вместе с боксерами. Целует ещё, заставляя выгибаться и тянуться за ним.
- Со мной.
Рывок.
Он поворачивает меня к себе спиной.
Толкает на кровать.
Упираюсь коленями и ладонями в простынь.
Рука Марата скользит по моей груди, поднимается к горлу, плотно его сжимает, а в ухо проникает хриплый, глухой вопрос:
- Да?
Быстро-быстро киваю, с трудом вдыхаю и сама подаюсь наза…
- Да!.. - вскрикиваю и задыхаюсь от безумной, рвущей на части наполненности...