Глава 9. На подстраховку к любовнице

Утро началось не с кофе и не с поцелуев сына, а с приказа. У кого-то муж приносит завтрак в постель, у меня - звонит в семь утра и командует голосом, в котором нет ни одной тёплой ноты:

- Смотри, чтобы Анфиса не накосячила. Это твоя ответственность.

Я прижала телефон к уху так сильно, что костяшки пальцев побелели.

- Поняла, - ответила ровно.

- Вот и умница, - холодно бросил он и отключился.

Щёлчок в трубке прозвучал, как захлопнутая дверь. Я усмехнулась и покачала головой. Муж хвалит жену за то, что согласилась стать нянькой для его любовницы… Тот еще абсурд!

В комнате пахло ягодным компотом и овсянкой, которую я разогрела сыну. В соседней комнате слышался его детский смех, звонкий и чистый. Совсем другой мир. А у меня внутри всё ещё звенел голос мужа, рубивший утро на куски.

Я задумчиво постояла с телефоном в руке, отчётливо понимая: Лёша всё ещё злится за вчерашнее. За то, что я отлучила его от постели, сославшись на визит к гинекологу, и этот момент его унижения слышал сам генеральный. И мои слова, и тишину после них, и его жалкие аргументы в духе «любой муж имеет право хотя бы на минет».

Вот он теперь и ходил надутый.

Вчера вернулся поздно, когда мы с Антошкой уже спали, а утром ушёл ещё до того, как я открыла глаза. Типа мстил. Только он и не подозревал, что своим отсутствием сильно облегчил мне жизнь. Не надо дежурных поцелуев, не надо терпеть его лживое дыхание рядом. Пусть себе злится - хоть есть повод не прикасаться.

Я вздохнула и пошла на кухню.

Сын сидел на высоком стуле и строил из каши башню на своей тарелке. Ложка в его руках была как кран у новостройки.

- Бж-ж-ж, - командовал он под нос увлеченно. - Подъем! Стоп-кран!

Половина каши уже оказалась на столе, требуя тряпки и терпения.

После разговора с мужем все эти бытовые проблемы казались мне пустяковыми, и вместо усталого раздражения я просто забила на всё и присела рядом, наблюдая за процессом строительства.

- Красиво строишь, только у тебя рабочие голодные, - заметила я с улыбкой. - Без каши башня скоро рухнет. Надо срочно подкормить бригаду.

Подумав, Антошка согласился с серьезностью довода. И тут же наполнил рот так, что щеки раздулись, как у хомячка.

- Мам, а папа сегодня придёт на утренник? - спросил он минуту спустя.

У меня внутри всё сжалось. Мой малыш уже третий день подряд задавал один и тот же вопрос, не понимая, что всё это без толку. А мне, как обычно, приходилось увиливать.

- Если освободится, может быть, - привычно сказала ему. - Но ты же знаешь, у него всегда очень много работы…

- А если не освободится?

- Тогда посмотрит видео. Мы запишем. Обязательно.

Он кивнул, снова наклонился к тарелке с башней, бормоча: «надо выше и крепче». А я поймала себя на том, что чаще оправдываю отца перед ребёнком, чем перед собой. И от этого на душе стало совсем гадко.

На пороге прихожей я долго выбирала между бежевым пиджаком и тёмно-синим. Бежевый мягче, в нём не видно усталости под глазами; зато тёмно-синий - собраннее, как броня, и такой цвет в мире бизнеса всегда символизировал финансовый успех на подсознательном уровне.

В итоге я надела синий. Затем высоко заколола волосы, нанесла легкий естественный макияж и оценила себя в зеркале.

Женщина в отражении нравилась мне куда больше, чем вчера. Да, в ее глазах больше не было уютной мягкости семейного счастья. Но зато больше не было и пустоты. Теперь там сверкал холодный лёд внутреннего плана.

В офисе было шумно. Кто-то спорил у кулера о квартальном отчёте, у «принтера-динозавра» протяжно скрипела подача бумаги, а в коридоре непрерывно стучали каблуки прибывающих на работу сотрудников.

Анфиса прошла по коридору так, будто это был подиум, а не офисный линолеум. Походка от бедра - уверенная, отрепетированная, короткая юбка ходуном играет на каждом шаге. Под белой блузкой, едва прикрытой полурасстёгнутым пиджаком, заметное колыхание. Создавалось ощущение, что лифчик она то ли забыла надеть, то ли решила, что «случайность» привлечёт больше внимания, чем любая реклама.

- Ой, у меня тут папочки, - защебетала она и наклонилась к открытому ящику, так что любой мог полюбоваться на два округлых «аргумента» в ее провокационно-приличном вырезе. Бумаги в ее «папочках» лежали идеально пустыми. Просто обложки без содержания.

Светка из смежной группы продаж, проходя, склонилась ко мне и шепнула:

- Смотри, павлина включила. Только хвоста не хватает.

Я улыбнулась краешком губ:

- У неё всё впереди.

- Ну, тут перспективы ясные, - хмыкнула Светка. - С такими «папочками» у клиента первым делом поднимется вовсе не договор. Со стула вставать не придётся - кое-что само встанет.

В этот момент мимо прошёл Лёша. Знакомый шлейф его парфюма зацепил воздух, и я невольно задержала дыхание, чтобы его не вдыхать. С некоторых пор меня от него тошнило.

- Держи всё под контролем, - бросил он мне коротко, даже не удостоив взглядом.

А потом обернулся к Анфисе. Голос стал мягче, в уголках губ появилась снисходительно-покровительственная скупая улыбка.

- Покажи им, на что ты способна.

Контраст был таким явным, что даже Светка фыркнула. А я опустила глаза и как никогда ясно поняла, насколько муж для меня… чужой человек. Это был всего лишь ещё один штрих к его портрету - холодному, расчётливому, до боли понятному. И чем отчётливее складывалась эта картина, тем меньше оставалось во мне сожаления.

Если отодвинуть давящее чувство обиды… то такого самовлюбленного эгоцентричного гада терять совсем не жаль!

В машине Анфиса щебетала без умолку - как, где, с кем она «сама тянула» проекты, и как её «везде ценили». Лёша поддакивал, иногда поправлял её по мелочам, будто режиссёр перед премьерой. Я сидела с ноутбуком на коленях и молча проверяла документы: логистика, маршруты, страховка рисков, письма с подтверждениями, пометки о складах, даты, телефоны ответственных. Всё, что потребует клиент, должно было лежать под пальцем - здесь и сейчас.

Но краем глаза я прекрасно подмечала всё, на чем раньше не стала бы заострять внимание, доверяя любимому мужу. Например, то, как однажды его рука скользнула к подлокотнику и почти коснулась ладони Анфисы. Почти. Игриво так, покровительственно.

Я отвернулась к окну.

Мир за стеклом был прост: полосы, деревья, вывески. Внутри простым не было ничего. Потому что если бы сейчас я закричала «я всё видела, сволочь!», он бы ответил: «Да что ты придумала, просто совпадение». Но теперь-то я знала это «совпадение» наизусть, как чужую роль, которую тебе навязывают в семейном спектакле.

Холодный комок сжался в животе. Но вместе с болью пришло и ощущение твёрдой почвы под ногами, ведь я наконец-то вижу всё ясно. Этот человек мне чужой, и держаться за него - всё равно что держаться за пустоту.

Ничего, надо просто потерпеть. А потом я выкину его из своей жизни - и пойду дальше. Вместе со своим сыном.

Бизнес-центр встретил нас блеском металла, гулом кондиционеров и запахом свежеобжаренного кофе. В холле люди текли двумя потоками: те, кто опаздывал, и те, кто делал вид, что не опаздывает. Щёлкали турникеты, звякали браслеты, охранник лениво провёл по нам взглядом.

И тут я заметила знакомую фигуру.

Верховцев..?