Глава 11. Разве тебе не все равно?

Голос профессора звучал монотонной мелодией. Хотелось спать. Аська сидела рядом, уткнувшись в телефон. У нее новый роман с Андреем из второго курса, и сегодня влюбленные собираются на тусовку.

– Ия, ну пошли с нами, чего тебе терять то? Потанцуем, повеселимся.

Я просто качаю головой, мысленно умоляя ее перестать так делать. Она постоянно тянет меня с собой, куда бы они не собирались, Знаю, что так подруга пытается поддержать меня, но я не хочу быть третьей лишней. Да и ходить на мероприятия, где нужно есть и выпивать – для меня целое испытание.

К примеру, так было вчера. Когда Аська уговорила—таки меня пойти с ними в кино. Только после фильма все потащились в клуб, и пьяной компании совсем не нравился тот факт, что я употребляла только воду.

Голова была тяжелой, я снова не выспалась. Но уж лучше так, чем провести еще один вечер в компании Оскара, или того хуже – Ромы. Четыре дня назад, когда я дала согласие на свадьбу, он стал таким… напористым. Складывалось ощущение, будто свадьба у нас по любви, и мы действительно хотим стать парой. С его точки зрения.

Оскара стало слишком много в моей жизни, и это давит. А еще давят мысли о еде и о собственном весе. Несколько дней я сижу на одной воде. Мне нужно держаться, потому что прошлый срыв был ужасным. Пару дней после него я боялась становиться на весы. Я устала от этой борьбы, устала от самой себя. И вчерашняя вылазка с Аськой словно глоток свежего воздуха.

Заканчивается лекция и студенты поднимаются со своих мест, направляясь к выходу. Аська не сводит с меня напряженного взгляда.

– У меня дикое желание поехать в тот клуб, и набить морду Варламову!

Когда она произносит его имя, меня начинает знобить. Сердце подскакивает к горлу.

– Что?

– Я говорю, ты стала просто невыносимой, – шипит недовольно. – После того, как он бросил тебя, ты совсем сдала, Ия. Так нельзя. Нужно жить дальше… Нужно любить себя и наконец начать есть. Думаешь, я не вижу, что ты творишь со своим телом?

Сглотнула подступившую горечь. Об этом уж точно я не собиралась разговаривать с ней. Ни с кем не собиралась.

– Посмотри на нас в зеркало. Ты видишь разницу?

Аська замерла, удивленно вытаращившись на меня.

– Ее нет, Ась. Мы с тобой похожи. В таком случае, задай вопрос себе, что ты с собой делаешь?

Она молчит. Да и что тут скажешь? Почему все вокруг осуждают меня за это?

«Ты так исхудала»

«Ты скоро станешь анарексичкой и умрешь»

«Зачем ты это делаешь?»

Так, словно я не достояна быть стройной. Словно я делаю что—то аморальное. Но, черт возьми, это мое тело! И я сама решу.

***

Выхожу в коридор, направляясь к выходу. Лицо горит. Пройдя несколько метров, устало прислоняюсь плечом к стене. Прикрываю глаза, стараясь успокоиться. Черт, и зачем сорвалась на Аське? Нагрубила… Она ведь добра мне желает.

Спускаюсь по крыльцу, уже было направляюсь на остановку, как вдруг в воротах универа мне перегораживает путь высокая мужская фигура.

– Мелкая, ты куда? – раздается над головой голос. Подняв голову, встречаюсь взглядом с его карими глазами.

– Оу, привет, – не ожидала увидеть его здесь. А Оскар, словно так и надо, забирает из моих рук сумку, и, обняв меня за талию ведет к припаркованному прямо у входа Роллс Ройсу.

Я буквально чувствую на себе любопытные взгляды однокурсников, все еще находящихся во дворе универа. И, сто процентов, Аська успела выйти. А я ведь не сказала ей о предстоящей свадьбе с Оскаром. Я никому не сказала. Словно, если я оставлю в секрете, то это никогда не сбудется.

Понимаю, что глупость, но так мне спокойней. Я до тошноты боюсь идти за него, ведь это так неправильно!

– Почему ты здесь? – я пытаюсь вырваться из его хватки, но он еще сильней сжимает меня и, склонившись, целует в скулу.

– Оскар…

– Мы с тобой через пару недель супругами станем. Я не могу свою невесту из универа забрать?

Он ведет меня к машине и, открыв пассажирскую дверь, помогает забраться. Пока Оскар обходит авто, желая усесться, я прикрываю глаза, стараясь побороть нахлынувшую пан атаку. Дышу короткими, рваным вдохами.

– Я вчера звонил тебе. Ты обещала быть дома к десяти. Но так и не вернулась, – в его голосе злость, и это застает меня врасплох. Не думаю, что у нас такие отношения, чтобы я отчитывалась перед ним.

– Да, ребята позвали в клуб. Немного потерялись во времени.

Оскар сдержанно кивает, и только по сжимающим пальцам руль я понимаю, что он злится.

– Я переживаю о тебе, и просто хочу, чтобы было все в порядке. Один брат без вести пропал, а второй пытается угрохать тебя, чтобы завладеть наследством. Мы понятия не имеем, что завтра придет в голову Роме, а ты просто идешь в клуб, потусоваться с одногруппниками!

Он тормозит у обочины и поворачивается ко мне. Мне не по себе от того, сколько сейчас злости в его глазах.

– Мелкая, я сделаю все, чтобы ты была в безопасности, – его ладонь накрывает мою, сжимая. А я думаю о том, что от такого же касания Луки меня бы током уже прошибло. А сейчас сижу, и кроме теплоты его рук ничего не ощущаю.

Но как бы то ни было, я должна быть благодарна ему. Оскар – единственный, кто заботиться обо мне. Но я понимаю, что он питает ко мне совсем не дружеские чувства. Не хочу давать ему ложных надежд. Для меня это брак – лишь фиктивность. Временная мера. А вот что он значит для него?

– Если надо, пулю словлю и ни о чем жалеть не буду, – его слова словно сквозь туман долетают. – Но, пожалуйста, не делай больше таких глупостей. Это временно. Все обязательно решится… – злость стихает, и он снова сдержанный и обходительный.

Я не хочу обострять ситуацию.

– Хорошо, прости…

Он смотрит мне в глаза. Невыносимо долго смотрит.

– Что с платьем, выбрала?

– Еще нет. Ничего подходящего не можем найти.

Оскар кивает.

– Две недели осталось, ты уверена, что хочешь праздник? Я бы с радостью сделал это в более тихой обстановке…

Я улыбаюсь, стараясь сдержать нервную дрожь. Несколько дней назад, когда Оскар подал заявку в ЗАГС, я сказала, что хочу платье, много гостей и настоящий праздник. Сказала это, потому что не хотела выходить за него уже завтра… Надеялась оттянуть тот самый день Х… А по итогу, себя в еще большую ловушку заманила.

–Нет—нет. Пусть все будет, как и договорились. Мне нужно время подготовиться, – выдавила из себя улыбку. Нужно было срочно менять тему разговора.

– Что там с фирмой? Что с поисками Глеба?

Он подносит мою ладонь к губам и целует ее. Трогается резко, стремительно набирая скорость. И как только Оскар выпускает мою ладонь, я спешу спрятать ее в карман кофты. В последнее время Оскар все чаще делает такие жесты. То поцелует, словно невзначай, то обнимет. Приучает к себе, подбирается тихо, неслышно и незаметно. Только чем ближе он прижимается ко мне, тем сильней внутри меня нарастает паника.

– Рома махинации крутит. Сейчас в совете директоров полный п*здец. Орлов решил выйти. Он продает свои акции. Если Рома их заграбастает, доля Глеба будит в меньшинстве.

Это действительно было плохой новостью.

– А что если эти акции выкупить нам?

Он кивает.

– Сегодня еду на встречу с Ильей. Буду разговаривать. Он был в хороших отношениях с Глебом, надеюсь, пойдет мне навстречу.

Машина тормозит у светофора, Оскар переводит на меня взгляд.

– Мелкая, я тебе прошу, останься сегодня дома. Я буду уже поздно, не хочу волноваться о тебе. У Ромы в последнее время бак совсем потек, как бы херни какой не устроил.

Я думаю, что на этот раз могу согласиться. В моих планах и так был спокойный сон.

– Хорошо, я буду дома.

Спустя десять минут Оскар высаживает меня у дома. Еще раз пообещав ему никуда не уходить, прохожу во двор. Чувствую себя ужасно усталой и сбросив сумку с верхней одеждой в коридоре, поднимаюсь в спальню, на второй этаж.

Рухнув на кровать, кутаюсь в одеяло, и, прикрыв глаза, начинаю уплывать… Засыпаю, а перед глазами снова ЕГО взгляд холодный, жесткий. Снова болью отдает в сердце, а я как чертов мазохист не перестаю вспоминать наш последний разговор. Вспарываю раны, утопая в этой боли… В родной боли, в единственной, которую хочу принять.

Я не знаю, сколько времени проходит. Когда я в следующий раз открываю глаза – на улице, как и в комнате темно. Только какой—то надоедливый звук не дает мне вернуться в такой уютный, такой теплый сон.

Телефон. Он лежит на столе, там, где я его и оставила. Экран горит ярким светом, а динамики разрываются от звучащего рингтона. Кое—как выбираюсь из кровати и, едва не упав по пути, беру телефон в руки.

Меня бьет в озноб. Волнение накрывает лавиной, моментально лишая меня спокойствия. Я смотрю на имя из четырех букв, и сердце в груди замирает.

– Алло…

– Привет, – раздается хриплый, неузнаваемый голос. Удивленно замираю, пытаюсь понять, с кем говорю.

– Дем, ты?

В трубке смех надтреснутый, совсем нерадостный.

– А ты кого ждала? Варламова?

Чувствую как щеки заливают краской.

– Нет, что ты. Просто поздно так, – поднимаю глаза на электронные часы на тумбочке. Пять утра.

Я уже хочу было спросить, что случилось, но он опережает меня.

– Можешь выйти?

– Сейчас? На улицу? – я судорожно осматриваюсь по сторонам.

Оскар должен был вернуться домой. Не думаю, что у меня получится выскочить незамеченной. Этот мужчина спит чутко, а если застукает – вопросов не оберешься. А лишних проблем мне не хотелось. Тем более, после сегодняшнего разговора с ним.

– Может, утром встретимся?

В трубке на несколько секунд повисает тишина.

– Стукачка, мне п*зд*ц как х*рово… Выйди, посмотреть на тебя хочу..

Сердце замирает от тревоги. Что с ним? Услышать подобное от Огинского очень странно.

– Да, конечно. Сейчас.

Сбрасываю вызов и подскакиваю с кровати. Включив в комнате свет, судорожно осматриваюсь вокруг, в поисках хоть какой—то одежды. Руки ледяные, сердце едва не вылетает из грудной клетки. Я вытаскиваю из шкафа первые попавшиеся джинсы и, накинув олимпийку, осторожно выхожу из комнаты.

В коридоре темно, а в доме стоит полная тишина. Опасаясь быть замеченной, потихоньку крадусь к лестнице. И как только мои ноги касаются пола первого этажа, я пулей вылетаю на улицу.

Выбежав со двора, обвожу взглядом ближайшую обочину. Нигде нет Хонды Огинского. Сокрушаюсь, что не взяла с собой телефон.

Черт, неужели придется возвращаться?

Вдруг слышу за спиной тихий мужской голос. В первые секунды думаю, что мне послышалось. Но, обернувшись, замираю в удивлении. За два дома от моего, у ворот, прямо на асфальте лежит какой—то парень. То ли пьяный, то ли ему просто плохо. Его голова прямо на земле, а напряженный взгляд устремлен на меня.

Он практически неподвижен. Только губы размыкаются, что—то шепчут беззвучно.

Я делаю шаг навстречу. Мне страшно, но я ведь не могу оставить несчастного без внимания. Вдруг, он ранен? И ему нужна помощь? Я должна удостовериться, что он в порядке.

А когда я подхожу к незнакомцу, и, наклонившись, заглядываю в лицо, понимаю, что это Огинский.

– Дема?! – восклицаю испуганно, опускаясь рядом с ним на колени.

Дема переворачивается на спину, а губы парня кривит улыбка.

– Ты ранен? Тебе плохо?

Он кривится, как—то странно смотрит на меня.

– Я один… слышишь, я теперь совсем, бл*ть, один… – хрипло, еле слышно произносит. А потом вдруг всхлипывает, и я вижу слезы, застывшие в его глазах.

Кровь стынет в венах при виде его такого… разбитого, уничтоженного.

– Ты можешь сказать, что случилось? – я осматриваю его на предмет повреждений. Злюсь от того, что он толком ничего не говорит.

Крови нигде нет, и это уже хорошо. Замечаю телефон, лежащий на асфальте рядом с ним. И когда тянусь к нему, желая поднять, вдруг вдыхаю запах Огинского. Меня едва не сбивает с ног от того, насколько сильно от него пахнет алкоголем.

– Мне так плохо—о—о… – стонет, и вдруг замолкает, закрывая глаза.

Как же он добрался сюда в таком состоянии? Что случилось с ним? Чтобы Огинский хоть каплю в рот взял. А тут явно не одной бутылкой ограничилось. И что мне делать? Я не знаю, где он живет, а звонить кому—то в пять утра – совсем плохая идея. Пытаюсь включить его телефон. Он загорается, но, на экране мигает красным батарея и гаджет тут же гаснет, отрубаясь.

Просто здорово.

Опускаюсь рядом с ним на асфальт. Холод ледяными иглами проникает в меня. Пытаюсь поднять его голову с пола, и положить к себе на колени. Он такой тяжелый! Кое—как приподнимаю его, закрывая лицо парня от порывов ветра.

– И что нам с тобой делать, горе ты мое луковое…

Черты его лица рассматриваю. Красивый ведь, но такой дурной! Все они вместе с Варламовым те еще идиоты.

Как бы то ни было – нам однозначно нужна помощь. Но позвонить не получится. Свой телефон я оставила в комнате. В доме Оскар. Если поведу Дему к себе, он может услышать нас и выйти. А тащить придется до второго этажа…

С каждой секундой мне было все холодней. И когда зубы уже начали стучать друг о друга, я поняла, что другого выхода нет. Нужно вести Дему в дом. На первом этаже как раз свободная гостевая комната. Туда—то я его и устрою.

– Ну—ка, давай, иди сюда, – проговорила сдавленно, пытаясь поднять его. Дема что—то пробурчал, поморщился и снова отрубился.

Черт, он тяжелый такой! Обойдя его с головы, взяла под руки, и кое—как приподняла, попытавшись протащить немного. Едва не упала. Меня затошнило от тяжести. На душе совсем горько стало от понимания того, что я его и пары метров не протащу.

– Дем, – опустилась обратно на асфальт, чувствуя, как у самой подкатывают слезы. Мне было страшно. В любой момент на улицу мог выйти Оскар. И если он увидит Огинского, у того будут большие проблемы. А еще я боялась, что Демка вконец замерзнет и заболеет.

– Дема, миленький, ну давай… пьяная ты моя скотина. Поднимайся, иначе отморозишь самое дорогое, – протянула, едва ли не плача. Потянула его вверх. Он замычал недовольно, едва разлепив глаза.

– О, стукачка, – произнес еле слышно, с идиотской улыбкой на лице.

– Давай, помоги мне, – подлезла под его руку, и потянула наверх. Огинский кое—как придя в себя, поддался и мы смогли подняться.

– Откуда ты взялась?

Я не успела ответить. Его начало кренить в сторону, так что мне пришлось приложить все силы, чтобы остаться в вертикальном положении.

– Дема, родной, пожалуйста, будь тихим, ладно? – попросила его, когда мы поднялись на самую высокую ступеньку крыльца.

Он покосился на меня обиженно.

– Дема— могила, – икнул, опуская голову.

Толкнув дверь, затащила его внутрь. Стоило переступить порог прихожей, замерла, испуганно, прислушиваясь. Слава богу, больше ни звука Огинский не издал. Мы тихонько пробрались в самый конец коридора. И как только дверь гостевой комнаты захлопнулась за нашими спинами, я выдохнула.

Я старалась осторожно уложить его на кровать. Но он такой тяжелый, что попусту потащил меня за собой. Его рука, словно поваленное тяжелое дерево, прибила меня к подушке. Выбраться из—под его спящего тела было непростой задачей.

– Дем, Дема – прошептала, пытаясь его разбудить. Не спать же ему одетым. Но в ответ Огинский даже не замычал.

– Просто здорово, – закатила глаза, и принялась стягивать с него куртку. Кое—как разув парня и сняв с него верхнюю одежду, накрыла одеялом.

Мое сердце так громко грохотало о ребра, что стало не по себе. Я подошла к двери и, прислонившись ухом, прислушалась к происходящему в коридоре. Вдруг совсем рядом с нами раздались чьи—то шаги. Я замерла, схватившись за ручку, на случай если ее попытаются повернуть и открыть дверь. Кто—то стоял за стеной, прямо напротив нас. В этот момент, казалось, мое сердце разорвется на куски от испуга.

Сделав глубокий вдох, надавила на ручку и открыла дверь. Черные, напряженные глаза Оскара сверли меня.

– Доброе утро, – пропищала не своим голосом.

Он помолчал несколько секунд.

– Я услышал шум. Показалось, что открылась входная дверь. Ты куда—то ходила?

Оскар делает шаг навстречу, желая пройти в комнату. Я же остаюсь на месте. Парализованная от страха, с обостренными до предела органами чувств. Подмечаю каждое движение его глаз, малейшее изменение мимики. Он всматривается мне за спину, и я даже боюсь подумать, что будет, если Оскар увидит Дему.

– Прости, у меня в комнате душ сломался. Что—то с распылителем. Вот ходила сюда умываться. Сегодня на лекции хотела пораньше попасть, нужно поговорить с преподавателем насчет курсовой.

Он опускает на меня хмурый взгляд. Несколько секунд блуждает им по моему телу, словно пытается найти несостыковки с моими словами.

– Хорошо, вызову сегодня работника, чтобы починили твой душ.

– Большое спасибо – улыбаюсь как можно шире, закрывая за собой дверь гостевой.

Стараюсь увезти Оскара как можно дальше от этой комнаты. Ради этого, готова даже позавтракать с ним.

– Ты будешь кушать? Я хотела выпить кофе с бутербродом…

Поднимаю на него глаза и только сейчас замечаю, что мужчина уже полностью одет. Такое чувство, будто он давно бодрствует. А может и вовсе не ложился?

– Мне уехать нужно, – хмурится, потирая затылок. – Рома пытается одну сделку провести. Я ему не доверяю. Перед подписанием контракта хочу изучить досконально всю документацию. Поехали, довезу тебя до универа…

Я улыбаюсь виновато.

– Оу, спасибо, но я должна позавтракать, если не хочу свалиться в обморок в универе. Никогда не ем в местной столовой, я ведь на ПП, а там только отвратительные хот—доги и пицца.

Оскар молчит. Только взгляд его цепкий скользит по моей фигуре.

– Если что—то потребуется, звони. На вечер ничего не планируй, поужинаем в ресторане. Нужно будет обсудить все по торжеству.

Я согласно киваю, хотя понимаю, что идти в ресторан, да еще вечером – лишнее для меня. Я ем только утром и после обеда. Вечером только вода. А сидеть перед Оскаром и снова делать вид, будто я не голодная и мне не нравится ничего из приготовленного – слишком утомительное занятие. Но сейчас я согласилась бы на что угодно, лишь бы поскорее он ушел из дома.

Словно не о чем не переживаю, иду в кухню. Открыв холодильник, достаю оттуда молоко, яйца и свежее овощи. Оскар несколько минут наблюдает за моими действиями. Видимо, все же поверив моим словам, прощается до вечера и выходит из дома. И только когда я вижу на мониторе запись с камеры наблюдения, как он выезжает со двора, выдыхаю в облегчении.

Черт. Камеры. Нужно будет разобраться с записями и удалить ту часть, где я тащу Дему во двор. А пока нужно скорее вернуть его домой. Находиться здесь Огинскому небезопасно. Мало ли что взбредет Оскару в голову. Он может вернуться в любой момент.

Вернув все продукты обратно в холодильник, бегу в гостевую комнату. Приоткрыв дверь, проверяю Дему. Спит, словно младенец. Только запах в комнате стоит просто отвратительный. Что за пойло он влил в себя?

Поднявшись наверх, захожу в свою комнату, забираю телефон и быстро переодеваюсь. Пока прохожусь по коже лица спонжиком и затягиваю волосы в хвост, думаю о том, к кому обратиться за помощью?

Мысль тут же уводит на запретную дорожку. Нет. Не хочу его слышать, но в то же время где—то глубоко в душе мазахисткая часть меня радуется тому, что в данный момент я выбираю именно его имя в справочнике.

Я – идиотка. Безнадежная дурочка. Ведь пару гудков спустя, когда я слышу в трубке его хриплое «Алло», мое сердце делает остановку, для того, чтоб набраться сил, и в следующую секунду погнать кровь с такой скоростью, что перед газами мелькают красные точки.

– Привет, прости что беспокою так рано. Ко мне пришел Дема. Он очень пьяный, и ему очень плохо. Мне нужно ехать в универ, я не могу оставить его дома одного… – замолкаю, нервно прикусывая губу. Протараторила будто из пулемета и боюсь, он ничего не понял.

– Черт, как хорошо, что ты позвонила. Всю ночь его ищем – выдыхает с облегчением. И я только сейчас понимаю, что показавшийся мне сонным голос на самом деле вибрирует от волнения. – Ты там же живешь? В квартире на набережной? Я сейчас приеду за ним.

– Ой, нет, – по спине пробегает холодок от мысли, что Лука приедет сюда, в дом. Сразу же рисуется картина того, как внезапно возвращается Оскар, и они встречаются.

– Я уже в машине, скажи, куда его отвезти? Я сама привезу.

– Хорошо, – произносит сдавленно. –Как скажешь. Давай к клубу.

Я говорю «окей» и замолкаю. Ледяными негнущимися пальцами сжимаю телефон, не зная, что сказать, но и не желая прерывать наш разговор. Кажется, словно он рядом. И мы можем запросто набрать друг друга и поболтать. Странное, практически забытое чувство, но такое трогательное, до дрожи волнительное. Я беру пару секунд передышки. Отпускаю свою боль и обиду, жизнь, ставшую такой страшной и чужой. Я отпускаю все и кутаюсь, будто в плед, воцарившейся тишиной между нами.

Я делаю это до тех пор, пока Варламов не нарушает то зыбкое и тихое равновесие. Всего парой фраз.

– Не злись на него. У него матушка умерла, вот и сорвало крышу.

***

Дотянуть его до подъехавшей машины такси было чем—то невообразимым. Кое—как растормошив парня, я обняла его и повела к выходу. Расстояние от крыльца и до дверей такси было небольшим – метров пятьдесят. Они показались мне бесконечной дорогой в никуда. Я обошла семью потами, моя бедная спина уже тряслась от перенапряжения.

– Ну—ка, давай, – буквально закинула его в салон на заднее сидение.

Дема что—то бурчал, злился, но как только закрылась дверь, угомонился и принялся дальше спать.

Устроившись на переднем, назвала водителю адрес клуба.

Я пыталась держаться. Но с каждым пройденным километром, сокращающим дистанцию между мной и Варламовым, волнение росло все сильней.

Я покосилась на Дему, и снова к горлу подкатили слезы. Когда Лука сообщил мне о случившемся с Огинским, я прорыдала минут десять. Сидела на кровати, рядом с Демкой спящим, и не могла найти в себе сил, разбудить его. Обняла парня и лежала так…

Вот почему он говорил мне о том, что никого у него не осталось. Это был не просто пьяный бред. Это была боль, это была мольба о помощи, исковерканная алкоголем.

Прикрыла лицо, смахивая с глаз слезы.

Я боялась. Встречи с Варламовым боялась. Я не знала, чего от нее ожидать, не знала, что ранит меня больше. Его злость или равнодушие.

Погруженная в свои мысли не заметила, как мы подъехали к клубу. Подняла глаза на двери здания и увидела, как из них выходит Лука.

Он выглядел уставшим. Осунувшееся лицо, красные глаза, всегда идеально уложенные волосы сейчас были растрепанными. Лука шел, немного прихрамывая, и по напряженной челюсти я понимала, что он сдерживает боль.

Я была так сильно занята разглядыванием мужчины, что и не заметила, как он открыл дверцу с моей стороны и протянул водителю тысячную банкноту.

– Без сдачи.

Мужчина кивнул, а Варламов молча подал мне ладонь. Удивленная, растерянная, я вложила свою руку в его крепкую. Я вцепилась в нее мертвой хваткой, пока выбиралась из машины. Впитывала в себя тепло его, ощущение его тела. Сотни или тысячи мелких разрядов тока пронеслись по венам в этот момент.

Как только я выбралась из машины, Лука тут же отпустил мою руку и потянулся к задней дверце за Демой.

Я снова веду себя как идиотка. У Огинского мама умерла, ребята сбились с ног в его поисках, а я тут непонятно о чем думаю.

– Давай помогу, – сорвалась к нему, когда Лука вытянул Дему из машины. Положив себе на шею его руку, повел в сторону клуба. Я же, не зная, что делать, захлопнула дверцу такси и побежала к нему. Молча поднырнула под вторую руку Огинского, помогая Варламову.

Лука бросил на меня хмурый взгляд.

– Я сам. Лучше дверь подержи.

Кивнув, побежала вперед него, и, распахнув входную дверь, придержала ее пока Лука заводил Демку.

Как только мои ноги переступили порог клуба, внутри все в спираль стянуло от напряжения. Слава богу, пока мы шли в комнату отдыха, никого не встретили на пути. В залах было так пусто и тихо – и это давило еще больше.

– Вот так, брат. Давай, – он осторожно положил его на кровать.

Дема поморщился, и тут же стих, снова погрузившись в глубокий пьяный сон.

– Черт, – поморщился Лука, запуская пальцы в волосы. – Всю ночь по городу колесил. А он к тебе пошел, – усмехнулся как—то безрадостно, и посмотрел на меня. В этот момент я забыла, как дышать. Просто стояла и пялилась в глаза его ясные, голубые. А он в мои. И я клянусь, видела в глубинах его омутов боль.

Лука делает шаг ко мне, сокращая между нами расстояние до «ничего». Я запах его вдыхаю – крышу сносит в этот момент. Колени дрожат, а сердце птицей раненой в клетке. Смотрю, и ловлю каждый жест его, жду.. самые главные слова жду… И он говорит.

– Я Катюху позову, чтобы посмотрела за ним.

Варламов обходит меня и покидает комнату, а мне еще минута нужна для того, чтобы взять себя в руки и перестать чувствовать себя полным ничтожеством.