Глава 17. Подожги себя

Не даю возможность ответить, срываюсь в сторону танцпола, теряясь среди толпы. Но даже так уверена,он следует за мной. Уже не отпустит, ни на шаг не отстанет.

Продолжаю танцевать, переглядываясь еще с одним незнакомцем. Замечаю Лию в другой стороне зала. Девушка стоит с алкоголем в руках, рядом с ней незнакомец. Машу ей, и она улыбается в ответ.

Мне нравится то, как на меня смотрят лица противоположного пола. Этой ночью я хочу быть развязной, потому что теперь мне есть что показать. Я больше не жирная и не уродливая!

Прикрываю глаза, наслаждаясь этим ощущением. Вдруг чувствую, как мою талию обвивают мужские руки. Сильные, горячие, ЕГО руки. Улыбаюсь про себя, понимая, что не выдержал, не смог держаться подальше. Да и не было у него шансов.

Жар его тела заставляет дрожать. В колонках играет трек Mayot «Снег». Слова песня вводят меня в транс. Кожа на спине, каждый ее миллиметр горит. Мы двигаемся плавно, его руки скользят по моему телу, и это лучшее, что было со мной за последние месяцы. Я вдруг понимаю, что не хочу уходить домой и так легко отдавать его блондинке. Этой ночью Варламов будет мой.

Поворачиваюсь в его руках, и дух захватывает, когда наши глаза встречаются. В его взгляде похоть… Завораживающая, пугающая, беспощадная. И она под кожу мою проникает, по крови несется, концентрируясь внизу живота. Вытесняет собой все до единой эмоции. Оставляет только жажду. Такую, что хочется вцепиться в него мертвой хваткой и вытрахать им из себя всю боль.

Ненавидеть его должна, а мне плевать вдруг становится. Сейчас я – сосредоточение голода. Тянусь к нему, обвив руками шею. Чувствовать его под своими пальцами— сродни прыжку с тарзанки. Страшно, и в то же время дух захватывает от остроты ощущений.

Наши губы на расстоянии миллиметра. Я знаю, что не нужна ему, но сейчас он нужен мне. Лука должен увидеть, ЧТО потерял. А я имею право получить хоть каплю желаемого кайфа, снова ощутить его на себе.

В глаза его смотрю, а голос, льющийся из динамиков, превращает меня в клубок оголенных нервов. Он смотрит на меня, не мигая. К себе прижимает так, что я чувствую каждый удар его бешеного сердца.

Вдруг замечаю чей—то взгляд на себе. Слегка повернувшись, вижу Элис, стоящую в нескольких метрах от нас. С ней рядом какой—то парень, и девушка не сводит с нас глаз.

Лука поворачивается вслед за мной и их взгляды с Элис встречаются. Ну уж нет. Не сегодня. Нагло хватаюсь за его скулы, сжимаю их пальцами до белых пятен, вымещая этой хваткой всю злость на мужчину. К себе лицом его поворачиваю, в глаза его голубые, наглые смотрю. Тяну к себе, и касаюсь своими губами его обветренных. Я хочу, чтобы он ответил! Чтобы прямо у нее на глазах он сделал это! Показал ей, кто для него имеет значение.

Прохожусь языком по губам, пытаясь разомкнуть их. А он не отвечает. Замирает как истукан, смотрит на меня сверху вниз. Сук*н сын! Ненавижу! Пусть катиться к черту!

– Ну и пошел ты! – рычу и грубо оттолкнув, срываюсь по проходу танцпола. Слышу его злое «Стой!» за спиной.

По телу пробегают разряды тока, концентрируясь между ног. И это отключает мой разум, оставляя меня на растерзание похоти.

Облизнув губы, возбужденная до предела только что пришедшей в голову идеей, я вдруг останавливаюсь. Оборачиваюсь вполоборота, чтобы удостовериться, что Варламов пялится на меня. Пью его бешенство и замешательство. Бедный, не знает кого ему выбрать. На Элис смотрит, а затем на меня переводит взгляд. Никак не определится, с кем остаться, а кого послать? И я знаю, что больше не дам ему сомнений. Пусть трахнет меня, а потом валит на все четыре стороны.

Слегка прогибаюсь, оттопыривая попку. Подхватив пальцами подол юбки, поднимаю ее вверх, оголяя бедра. На мне красные стринги, а вчера я сделала шугаринг. Моя киска – чисто совершенство. И сейчас я двигаю попой, демонстрируя свои прелести. Всего пару мгновений. Но и этого достаточно для того, чтобы разозлить тигра. Я опускаю подол, улыбаясь про себя. Представляю состояние Варламова. От меня такого он уж точно не ожидал.

Уверенна, долбанная Элис тоже видит все происходящее. Но посмотреть на нее я не успеваю, потому что в следующее мгновение мои ноги отрываются от земли, и я оказываюсь в воздухе. Варламов. Он безумно злой. Прижимает меня к себе, обхватив мои бедра, яростно расталкивает толпу, пробираясь к коридору. Несет меня в полной темноте, а мне смешно. Хохочу от затопившего чувства восторга. Как легко было его приманить. Тоже мне, независимый и брутальный.

Но когда Лука заносит меня в одну из комнат и ставит на ноги, мне резко не до смеха.

Черные безумные глаза и сжатые губы в миллиметре от моих. Он пригвождает меня к стене. Опустив голову, проходится жадным взглядом по моей фигуре. А потом ни слова не говоря, резко разворачивает к себе спиной и, надавив на нее, заставляет прогнуться.

Ладонь его горячая по обнаженной коже скользит, так нежно, что это раздирает мне сердце.

– Хотел же бл*ть подальше держаться… – дыханием горячим пересчитывает каждый позвонок. В каждом жесте его, в каждом слове и тембре голоса – дикий голод.

– Нет же, стерва… просто не можешь держаться подальше, – со злостью рычит, а потом под юбку пальцами забирается, сжимая бедра.

От каждого касания в дрожь бросает.

– Моя.. если я трахну, то уже не выпущу, ты ведь понимаешь, – горячий шепот обдает обнаженную спину. Ни черта не разбираю что он говорит, хочу только его в себе ощутить. Пальцы, язык, член – все равно. Хочу чтобы наполнил, сжал и сделал своей. На одну ночь. Но мне и этого будет достаточно.

С его губ рвется рычание, когда я подаюсь бедрами, буквально насаживаясь на него. И на этом терпение Варламова летит к чертям. Слышу, как воздух сквозь стиснутые зубы выпускает, как падает на колени, оттягивая ткань моих трусиков в сторону. Прохладный воздух помещение проходится по разгоряченной плоти. И это газ в пол. Не помню себя, не вижу ничего, и когда его язык касается моего лона, из груди рвется постыдный, громкий стон. И это проигрыш, по всем фронтам. Только не знаю, его или мой?

Не помню ничего. Отключаются все до единой функции, кроме того самого низменного из инстинктов. Трахаться хочу. Вот так, чтобы языком и дальше проникал в меня, а еще пальцы его хочу. И он дает. Бл*ть будто мысли мои читает. Набрасывается на меня жадным зверем. Хищник мой, лакомиться мной, рычит. И я знаю, никого ко мне не подпустит. Только его я. Всегда была.

Ноги отказывают, когда он начинает трахать меня на полную. Грубо, резко, с остервенением. Находит каждую из сладких мест внутри меня, делает так, что я плакать хочу, умолять его не останавливаться.

И я кричу. Стону во все горло, прошу его, умоляю делать это еще. Без конца, губами пересохшими имя его повторяю, несу сущий бред. А он буравит меня, своим языком и пальцами. Ноги дрожат и когда меня накрывает, я просто падаю. Он хватает меня за берда, буквально на весу удерживая, пока трахает языком. Упираюсь ладонями в стену, насаживаясь на него. И это чистый экстаз. Восторг. Он, и только он, может сделать мое лицо мокрым от слез, и заставить мое горло першить от криков.

И даже когда он вытаскивает из меня пальцы, меня не опускает.

– Твою мать… – тихо выругивается, а потом замолкает.

Не чувствую его больше, а сил повернуться нет. Так и стою, пригвожденная к стене. Чувствую его горячий дикий взгляд на своей мокрой, все еще пульсирующей после оргазма промежности. И это пиздец как заводит. Я чертова секс игрушка. И сейчас он размышляет, в какую игру поиграть со мной дальше.

Этой ночью я не против игр. Только они будут по моим правилам.

Опускаю юбку и к нему поворачиваюсь. Грудь ходуном, глаза чернючие, злость и похоть в них. И не знаю чего больше. Жалеет, что не устоял и дал повод для ревности своей Элис? Меня это злит.

– Можешь позвать свою подругу. Пусть посмотрит… – улыбаюсь, глядя в глаза ему.

Он щурится. Так, словно придушить меня хочет.

– Давай лучше рот твой займем чем—нибудь полезным. Чтобы перестала ху*ню нести.

Молчу в ответ.

– Идем, – за руку меня хватает и в комнату заводит, закрывает за собой дверь.

Значит, не хочет, чтобы мымра белобрысая узнала. Да и, в общем—то, плевать. Меня все еще не отпустило от недавнего оргазма. Между ног все еще набухшее, желающее продолжения.

Осматриваюсь по сторонам. Тут кровать, да два кресла и пилон. Фоном звучит тихая музыка. Варламов молча подходит к окну, достает из кармана пачку сигарет и закуривает.

Напряженный весь какой—то. Мышцы ходуном на спине. О ней думает? Жалеет, что трахнул меня? Начинаю злиться, но пульсирующая между ног жажда заставляет отбросить все до единого чувства. Все, кроме одного.

Я подхожу к нему. Нагло хватаюсь за ремень, расстегивая пряжку. Он выдыхает в сторону дым, на меня переводит взгляд прищуренный. Хочет. До безумия хочет, но держит себя. Из—за той бледной суки?

Моя рука в его джинсах, пробирается под плотную резинку трусов, накрывает огромный, напряженный член Варламова. В горле тут же пересыхает. Бл*ть, как я скучала по нему. По его силе, по грубой заботе и наглости.

Мои губы на нем. Он избавляется от сигареты, углубляет поцелуй. Варламов прижимает к себе. Я задираю его футболку, пальцами по крепкой груди провожу, замираю на мгновение, наслаждаясь видом его торса.

А он за подбородок меня хватает. Гладит так пальцами скулы… нежно гладит. Интересно, с ней он такой как же как и со мной? Тошнит от этих мыслей, не хочу сейчас думать. И он чувствует перемену во мне. С новой силой целует, обжигая шею своим языком, вытравливая собой все сомнения. Я в это время спускаю его джинсы и толкаю его на кровать.

Снова хочу. Раствориться. Забыться. Чтобы не помнить про скорое замужество, про жизнь без него.

Лука сидит на краю кровати, на меня снизу вверх, жадно смотрит. А я стягиваю топ и юбку, расстегнув лифчик, сбрасываю его на пол. Взгляд его голодных, исступленный по телу скользит.

– Изменилась так.. другая.. –выдыхает хрипло. Сильная, исчерченная венами рука тянется ко мне… к самому эпицентру пожара. И когда его пальцы касаются плоти, меня снова трясет.

Нет. Хочу сама. За плечи его хватаюсь и сверху усаживаюсь. Его член упирается в мой вход, и от этого голова кругом.

Трусь о его головку, дразня, вырывая рык из его твердой груди. И когда у Варламова больше не остается выдержки, он за бедра меня хватает и давит.

Но я так не готова… Есть условие.

– Обещай мне, – на выдохе, когда он уже во мне. Растягивает до предела, заставляя голову кружиться. Но я цепляюсь за последние остатки разумного. В глаза ему одурманенные смотрю, выискивая последние капли обид.

– Обещай, что после этого мы не станем родными.

Его хватка на моих бедрах становится стальной. В глазах пламя адское. Он замирает, прекращая движение во мне, заставляя двигать бедрами самой.

– Ничего тупей не могла, бл*ть, придумать? – сквозь зубы цедит, а я улыбаюсь в ответ. Лучший катализатор – его гнев. И я насаживаюсь на полную, стону бесстыдно и в грудь его толкаю, заставляя улечься спиной на матрац.

Пусть думает, как хочет. Для меня это только месть. Только способ самоутвердиться. Лишь передышка.

Скачу на нем как чокнутая. Справа зеркало и я прекрасно вижу нас со стороны. Охеренная, идеальная… я сейчас именно такая, под стать Варламову. Мы теперь одной лиги.

Он приподнимается и грудь мою жадно сминает, впиваясь зубами в сосок. А я пальцы в волосы его запускаю, сжимаю кудряшки, уже начиная улетать. Теряюсь в родном, любимом запахе уже не моего – чужого мужчины.

Балансировать на краю всегда было сложно. Это гребаное чувство, оно рвется из меня. А я заталкиваю его вглубь, утрамбовывая с каждым прыжком на нем. Это все просто секс.

Варламов как и я на грани. Но ждет, когда я улечу. А я глаз с него не свожу… Одному богу известно, как я хочу видеть его «кончающий взгляд».

Его член во мне просто огромный. Лука хватает меня за шею, вторую запускает между нашими телами, нащупывая мой клитор. Давит на него.

Я вздрагиваю, упираюсь ладонью в его живот, поднимаю лицо в глаза ему смотрю и кончаю. Кончаю, наблюдая за его восторгом, который тает вместе с моим сознанием.

***

Я хочу встать и уйти. Я должна. Но нет сил даже пошевелиться. Руки его сильные поднимают и укладывают меня на что—то мягкое. Мне так хорошо, что я даже глаз не могу открыть. Алкоголь, плюс усталость играет свою роль.

Он укрывает меня, и ложится рядом, сгребая в объятия. Чувствую жар его тела, и он как лучшее снотворное.

Я не знаю, сколько так проспала. Просто в один момент распахнула глаза, а вокруг все та же полутьма комнаты. И дыхание его рядом. Не спит. Взгляд его задумчивый, тяжелый ощущаю. Алкоголь выветривается, и теперь я могу оценить масштабы бедствия, которое я учудила.

Твою мать! И как теперь уходить? Как сделать так, чтобы он отпустил? Я ведь знаю Варламова, он решил, что этот секс сделал меня его собственностью. Только это не так.

Господи, я ужасный человек. Я поссорила его с этой блондинкой. Да, я злюсь на нее, но у них ведь были отношения, а я влезла, зачем? Сама замуж выхожу, а его ревную. Идиотка.

Тишину комнаты разрывает рингтон мобильного Луки. Его рука покидает меня, Варламов осторожно поднимается с кровати, боясь разбудить.

– Да, – его хриплый тихий голос ласкает слух. Мне безумно хотелось бы остаться. Хотелось, чтобы не было Элис, Ромы и Оскара.

– Дем, какого хрена? – взрывается шипением. – Мы с тобой пару часов не виделись, а ты в отделение загремел..– помимо злости в его голосе усталость. Что там начудил Огинский? Через секундную паузу, выдает устало.

– Ладно, жди, сейчас приеду.

Он ходит по комнате, по всей видимости, собирает одежду с пола. Слышу, как ко мне приближается. Взгляд его нежным теплом по коже скул, вниз по шее, по оголенным плечам скользит. Мое сердце грохочет так громко, что мне вдруг становится страшно быть пойманной. Но спустя несколько мгновений, Лука выходит из комнаты, а я открываю глаза. Справа от меня за стенкой раздается шум воды. По всей видимости, это апартаменты для хозяина клуба и его ВИП гостей. Что—то типа комнаты отдыха и утех со смежной ванной комнатой.

Пока Варламов приводит себя в порядок, я подскакиваю с кровати и принимаюсь метаться по комнате в поисках одежды

Меня мутит, голова все еще кружится. И все мои силы уходят на то, чтобы не свалиться на пол и кое—как натянуть на себя одежду. Повесив сумочку через плечо, подхожу к двери и хватаюсь за ручку. Вдруг слышу, как за спиной открывается дверь в ванную и он застывает в проходе.

– Ия, – его голос заставляет вздрогнуть.

Оборачиваюсь, а у самой глаза на мокром месте. Сегодня приедет Оскар, а через пять дней я выйду замуж. Все будет кончено… все давно кончено.

Сморю на него. На любимого и ненавистного, на родного и до боли чужого. А он по телу моему скользит лихорадочным взглядом и когда наши глаза встречаются, Лука все понимает. Читает меня как книгу.

– Только попробуй… – рычит, и в этот момент я срываюсь за дверь. Успеваю захлопнуть ее и провернуть торчащий в замочной скважине ключ.

Он толкает ее, но уже бесполезно. А потом раздается оглушительный удар в и громкий, полный ярости крик Варламова.

– Открой! Ия! Хватит! Заканчивай этот детский сад!

Не отвечаю. Смахнув слезы, спешу по коридору к выходу.

Клуб пустой. В зале, где был танцпол, сейчас темно и пусто и я бегу к дверям, молясь про себя, чтобы они были открыты. Телефон оживает. Он звонит и звонит, а я по ступенькам спускаюсь и едва не налетаю на сонную девушку в одной футболке и бикини.

И когда я поднимаю глаза и смотрю в ее, понимаю, что это Элис.

– Ты? – ее брови взлетают вверх.

Протягиваю ей ключи. Удивительно, но сейчас я не чувствую к ней злости.

– Варламова открой, он в одной из ваших спален.

Обхожу ее и под удивленный взгляд блондинки, выбегаю на улицу. Легкие горят. Я бегу не разбирая дороги. И в какой—то момент, когда перед глазами начинает темнеть, а сердце выпрыгивает из груди, я останавливаюсь и прижимаюсь спиной к кирпичной кладке здания.

Телефон трезвонит. Дрожащими пальцами вытаскиваю его из сумочки. Пять пропущенных от Луки.

Открываю новое сообщение:

«Ослик, кончай еб*ть мозги! Возьми трубку»

Захлебываюсь слезами. И это его «Ослик» лезвием по нервным окончаниям.

Пальцы скользят по экрану.

«Вали к своей Элис. Отвянь!»

Стоит отправить, телефон начинает снова звонить. Сбрасываю вызов и только потом понимаю, что это не Лука. Оскар.

Неужели уже приехал? Должен был вечером. От страха неприятно сосет под ложечкой. Черт… А если он что—то узнал? Если ему скажут, что я не ночевала дома? Боже, что я натворила?! Оскар – единственный, кто сделал что—то ради меня. А я…

Закрываю глаза, прислоняясь головой к стене. Мобильный снова вибрирует. На этот раз Варламов. И такая злость на него вспыхивает.

– Я замуж выхожу! – кричу ему в трубку. – Отъ*бись уже ты от меня! Все кончено! Слышишь?! У меня другой!

Сбрасываю вызов, руки дрожащие вместе с телефоном к груди прижимаю. А он снова звонит. Да когда же отстанет?!

Сбрасываю. И в меню захожу, спеша его в ЧС внести. Но не успеваю. Сообщение от него перекрывает меню настроек.

«ТРУБКУ ВОЗЬМИ!»

А я рыдаю. Чувствую, как умирает во мне что—то. Прикрыв ладонью рот, рыдаю, смотря на буквы, которые перед глазами плывут.

Новое сообщение. Новым ударом. Контрольным, в сердце.

« КАКОЙ НАХ*Й ЖЕНИХ?! ТЫ ЧТО БЛ*ТЬ ТВОРИШЬ, ИЯ!???»

А я в ЧС его отправляю. Все. Это конец.

Новый звонок. Оскар. Прочищаю горло, принимая вызов.

– Ты где?!