Эпилог
Три месяца спустя
Солнечные блики играли на моем новеньком колечке. Пока Варламов вез меня к брату, под громкие треки, раздающиеся из колонок, я не могла перестать любоваться обручальным кольцом.
Этот умник сделал мне предложение. Прямо на ринге своего клуба, у всех на глазах! Я чуть в обморок не упала от стыда! Вокруг нас стояла чета Нейманов, Остап, и нагло улыбающийся Дема. А еще Марика… От такого количества народа у меня колени тряслись. А может, они дрожали от нежных касаний Варламова? Или от его обещаний, которые кружили мне голову? Он не оставил мне выбора! Даже подумать не дал! Пришлось соглашаться.
– Ты ведь специально это сделал?
Он опускает на меня взгляд и смотрит удивленно. А лицо такое довольное! У—у—у! Знаю ведь, что понимает, о чем я!
– Позвал свою родню, и при них предложение сделал. А ведь если бы я «нет» сказала, они бы меня съели с потрохами! Особенно, Марика, – смеюсь, представляя реакцию сестры Луки.
– Ослик, ты такая глупая, ей богу, – руку мою в ладонь берет, прижимает к губам. – Даже если бы мы были наедине, ты думаешь, я дал бы сказать тебе «нет»?
– И то верно. Ты же та еще зануда! Плешь бы мне проел, – смеюсь, когда он останавливается у крыльца дома.
Лука всматривается в здание через лобовое.
– С тобой пойти?
Я выхожу из машины, и, поправив одежду, оборачиваюсь к нему.
– Ну уж, нет, Варламов, – ухмыльнувшись, поднимаюсь наверх по ступенькам.
Стоит зайти в дом, тут же таким спокойствием накрывает. Хорошо тут у Глеба. Хотя, живет он один. Аня не вернулась к брату. Сбежав из—за Оскара в родной город, нашла себе там мужчину.
– Доброе утро, Ия, – из кухни выходит Ольга. Новая домработница Глеба. Он принял женщину сразу после возвращение из больницы. Изначально, она была сиделкой, а теперь, когда брат встал на ноги, женщина осталась в качества повара и помощницы по домашним делам.
– Глеб еще спит?
– Нет, что вы, – смеется она. – На тренировке.
Не верю собственным ушам.
– Трени..? – не договорив, замолкаю.
Она улыбается, кивает, указывая в сторону спортзала. Мол, сама убедись. Спускаюсь вниз, думая о том, что это просто невозможно! Глеб целый месяц провел в реанимации. Жуткие последствия приема наркотических средств, которыми его пичкал Оскар, истощение, практически все органы были в ужасном состоянии. Врачи не давали прогнозов, а он справился! Через месяц его перевели в обычную палату, а еще через две с половиной недели выписали домой. С недостатком веса, нуждающегося в длительной реабилитации. За эти полтора месяца нахождения дома, он сделал огромные шаги на пути к выздоровлению! Брат с каждым днем все больше походил на себя прежнего. Возвращался к работе и делам, разгребал потихоньку все проблемы, на которые обрек фирму Рома.
О происходящем за эти полгода у Оскара, со мной Глеб не говорит. Да и беседовал он об этом всего однажды, со следователем. Как я поняла из рассказа полицейского, Оскару нужен был код, который служил подписью Глеба. С этим кодом Оскар получил бы основной пакет акций Глеба, и доступ к многомиллионным счетам. И даже если бы он убил Глеба, я бы не смогла иметь к этому всему доступ без нужных цифр.
Мне хотелось поговорить с братом обо всем случившемся, но я понимала, что ему больно, и не хотела мучить его. Возможно, когда—нибудь, он захочет поговорить, и мы вместе откроемся друг другу. Но не сегодня…
Я спустилась по ступенькам и замерла, едва не открыв от удивления рот. В зале играл тяжелый рок, а Глеб качал штангу. Я прошла к нему. И только когда он закончил упражнение, поднял глаза и увидел меня.
– Привет, мелкая, – улыбнулся, вытирая полотенцем пот со лба. Глеб все еще не набрал прежнюю массу, но даже сейчас он выглядел прекрасно. Брат притянул к себе и поцеловал в щеку.
– Ты не слишком спешишь?
Я волновалась о нем. Знаю, что веду себя как наседка, просто переживаю, чтобы его нагрузки не пошли во вред.
– Черт, я во времени потерялся. Разбирались с Мишей с бумагами по строительству, а потом потренироваться решил. Я быстро, душ приму и выйду.
– Мы ждем тебя с Лукой.
Когда я поднимаюсь и выхожу во двор, Лука стоит облокотившись о капот, курит. Он поворачивается на звук и его голубые глаза скользят по моей фигуре.
– Чего замерла? Давай скорей, – он поднимает руку, и я бегу к нему. Пару секунд, и я прижата к его крепкому, горячему телу. Руки Луки обивают мою талию, он поднимает меня и целует. И ровно в этот момент я улетаю.
– Ну че, не передумали? – спрашивает Варламов, когда ставит обратно на землю. Я улыбаюсь и качаю головой.
– Он уже штангу от груди жмет!
В глазах Луки вспыхивает уважение.
– Твой брат – четкий пацан.
– Неужели это говоришь ты, Лука? Я не ослышалась? С твоих уст, про моего брата такие слова…
Он смеется.
– Я ведь про Глеба, мы точно про него?
Я закатываю глаза, пытаясь отойти, а он к себе резко притягивает, упираясь в мою спину. Его ладони на моей груди, он слегка сжимает, утыкаясь носом мне в шею.
– Я голодный, Ослик. Не хочешь покормить? – на этих словах его пальцы несильно щипают за сосок. Я ойкаю и шлепаю его по ладони. А когда оборачиваюсь, он поднимает свои руки вверх.
– Черт, они вернулись! – восклицает, с восторгом глядя на мою грудь
– Что?
– Сиськи, Ослик! – Лука делает шаг и накрывает ладонью правое полушарие. – Бл*ть, ты вернула их! Они теперь такие же, смотри полная ладонь!
В этот момент в его глазах, в его голосе столько мальчишеского восторга, что я не могу сдержать смех. Ну что за дурачок?!
– Эй, сладкая парочка! – раздается за спиной, и Лука, резко обхватив мою шею, притягивает к себе.
– Не завидуй, Вершинин! – отвечает беззлобно. – Ослик теперь меня больше любит, а не тебя, – произносит довольно, а Глеб смеется. Подает Луке ладонь для пожатия.
Эти двое постоянно прикалывают друг друга. И мне нравится их дружелюбный троллинг. Да и вообще, приятно, что Глеб с Лукой с первой минуты нашли общий язык. Да и как не подружиться? Лука много хорошего сделал для моего брата.
– Не передумал тратить свое время на это бесполезное занятие? – спрашивает Лука. – Или лучше сразу к Нейманам на праздник? Пожрем перед церемонией.
Глеб хлопает Луку по плечу.
– Я знаю, ты очень любишь это место, Варламов, – усмехнувшись, проходит к его машине и садится на переднее пассажирское. Лука улыбается, мол уделал. И, поцеловав меня, открывает мне заднюю дверцу, помогая устроиться на сидении.
Всю дорогу мы проводим в полной тишине. Каждый в своих мыслях и переживаниях.
Спустя час мы на месте.
– Если хочешь, я могу пойти с вами, – Лука обнимает меня, стоит мне выйти из машины.
– Со мной все будет хорошо, не переживай, родной, – потянувшись на носочках, целую его.
Он кивает, а я подхожу к Глебу, и, взяв его под руку, направляюсь к КПП.
Мы проходим досмотр, и строгий работник ФСИН ведет нас через темные коридоры помещения. Открыв одну из дверей, командует проходить.
Полутемная небольшая комната. Под самым потолком, в стене решетчатое окошко. С той стороны стекла, в тюремной робе, сидит он. Наш брат. Тот, кто ненавидел нас все это время. Тот, кто не меньше Оскара желал нам смерти.
Глеб до сих пор не может отпустить поступок Ромы. Его гложет предательство брата.
Эта встреча неприятна для всех участников. Но и без нее Глеб не смог бы отпустить ситуацию и жить дальше.
Рома поднимает голову, и скользит по нам равнодушным взглядом. А когда понимает, кто именно перед ним, откидывается на спинку стула и улыбается. У него расщелина в зубах, нет одного из передних. И от этого его улыбка смотрится просто ужасно.
– Я смотрю, ты уже здесь успел нарваться, – смеется Глеб, проходя вперед. Он усаживается на стул, напротив Ромы и берет в руки трубку. Рома делает тоже самое, с той стороны.
– Мог бы сказать, рад, что ты выжил. Но на самом деле это не так, – цедит он сквозь зубы, прожигая Глеба ненавистным взглядом.
Мне вдруг становится страшно. Воспоминания накатывают лавиной. Глеб чувствует мои перемены, берет мою ладонь в свою, сжимает ее слегка. И я перестаю бояться. Поднимаю глаза на Рому и уже без страха рассматриваю его. Выглядит он, и правда, не очень. Худой, посеревшее лицо и голодный взгляд. Внимательно присмотревшись, замечаю синяки на его теле. Достается здесь ему не мало.
Глеб сдержан и спокоен, в отличие от Ромы. Но нам плевать на злость Вершинина—младшего. Он нужен нам для того, чтобы Глеб смог закрыть этот гештальд.
– Я думаю, куда больше моего благополучия тебя волнует Оскар, – произносит брат тихим голосом. Я вижу, как Рома каменеет, его цепкий взгляд устремляется на Глеба.
– Он сдох, как собака последняя. Провалялся в своем домишке чуть больше месяца, пока менты по моей наводке его не нашли. Так что, надеяться не на что, братик. Помощи не будет, да и бабла тоже.. – улыбается.
Лицо Ромы кривится в злой гримасе.
– Я одного понять не могу, Ром, – он подается ближе к стеклу, разделяющему их. – Деньги. У тебя ведь они были. Я всю свою жизнь как мамочка с тобой. Любой, бл*ть, каприз. Хочешь тачку новую? Получай! В универе учиться не хочешь? Держи диплом! Сколько раз я вытягивал тебя из тюрьмы, сколько раз ты влипал в передряги по собственной тупости?! Я хоть раз отказал? Нет. Ты ж брат мой родной, я заботиться должен. Хочешь заниматься боями? Держи клуб бойцов. Готовь их, выступай сам. Ты ж и тут, бл*ть, обосрался! Из—за своей гордыни убил человека! Убил из моего ствола, Рома! Чем ты думал?!
Рома злиться. Сжимает кулаки, а сказать то нечего. Глеб в каждом слове прав.
– Решил посадить меня, забрать мою компанию? Окей. Потом больше, зачем сажать, если можно грохнуть? Бл*ть, ты думаешь, что такой хитрый и коварный? Думаешь, Оскар был твоим союзником? – Глеб на грани. Я впервые вижу его таким злым. С его губ рвется нервный смешок. – Тебя же развели, Рома. В очередной раз! Ему нужны были мои активы в Китае. Туда за последний год я перевел все свое состояние! Ты знал об этом? Нет, конечно. Когда тебе шевелить мозгами, ты ж, бл*ть, дня не проживешь, без пакостей!
И после этих слов, наконец—то с лица Ромы слетает маска равнодушия. Он кривится, подается к Глебу.
– Ты гонишь! Оскар… – цедит сквозь стиснутые зубы. Злиться. Только не на Глеба, на себя. Потому что уже понял, что к чему.
– Оскар пользовался тобой! И, поверь мне, если бы он получил от меня нужную ему информацию, то ничего бы не дал тебе! И даже не подумал бы вытаскивать тебя из—за решетки! Так что гнить тебе здесь, братик, до самой старости.
Глеб бросает трубку на аппарат и резко поднимается со стула.
– Стой! Стой! – Рома нервничает.
– Бл*ть… – сжимает голову, понимая масштабы всего бедствия. – Глеб, я не могу здесь! Я просто подохну, слышишь?! Вытащи меня! Я все для тебя сделаю!
Глеб даже не оборачивается.
– Ну, хочешь пристрели меня, только вытащи отсюда! – стучит по стеклу. Глеб на меня неотрывно смотрит. Глаза добрые, спокойные.
– Ты как? В порядке?
Я киваю, вздрагивая от каждого вскрика Ромы. А Глеб словно и не слышит его. Обнимает меня за плечи.
– Идем, мелкая.
Как только мы выходим на улицу, Лука сгребает меня в объятия. Уткнувшись носом мне в волосы, вопросительно смотрит на Глеба.
– Все норм?
Брат улыбается, опуская взгляд на нас с Лукой, и в нем столько тепла.
Я, знаю ему больно. Предательство Ромы сильно ранило его. То, что пережил брат за эти полгода, должно было сломать его. Но как бы он ни был раздавлен, Глеб ни за что не покажет этого. Выгрызет всю боль, выкарабкается, и станет еще лучше. Я знаю, он так и сделает.
– Когда ляльку бахнете, крестным я буду, – произносит с ухмылкой.
Я смеюсь, краснея. Лука довольно улыбается.
– Договорились, Вершинин, – протягивает ему ладонь. – Ты с нами? Ребята ждут нас.
Он качает головой.
– Дел выше крыши. Завтра вечером в Китай улетаю, – брат переводит на меня взгляд. – Ия, завтра утром жду тебя в компании. Кое—какие вопросы обговорим. Будешь держать на контроле, пока меня не будет.
Согласно киваю, хотя, признаюсь, что дико боюсь.
– Все будет норм, сестренка, – он тянет к себе, забирая меня из рук Луки. Целует в висок. – Мы с тобой поднимем со дна эту рухлядь, ясно тебе?
Если он так говорит, значит так и будет. А как иначе, когда рядом два самых сильных и лучших мужчины?
***
– Держи, – Марика протягивает мне платок. Я оборачиваюсь, смотрю на не непонимающе.
– Я вроде как не плачу, – говорю шепотом, боясь получить замечание. Она закатывает глаза.
– Сейчас Варламов возьмет ребенка на руки, и ты разрыдаешься как Цыпленок.
Поднимаю глаза на стоящего неподалеку Илая. То, с каким волнением он смотри на сына, не передать словами. Луку младшего опускают в воду, батюшка читает молитву. Нинель за дверью храма, ждет не дождется конца обряда. Я даже отсюда чувствую ее волнение.
Батюшка вручает малыша Луке. Рядом с ним подруга Нинель. Она помогает Луке вытереть малого полотенцем. Я думаю о том, что Варламову на самом деле очень идет быть папой. Стоило малышу оказаться в его руках, он тут же успокоился. Пока батюшка продолжает читать молитву, Лука с улыбкой что—то шепчет ему, а малой, засунув в рот пальчики, с интересом смотрит на крестного.
Чувствую, как подкатывает. Обернувшись, все же забираю из рук Марики платок. Она улыбается. Мол, я же говорила.
Через десять минут все заканчивается. Гости фотографируются на память. Так как Лука с малышом и его родителями, я вместе с Марикой выхожу на улицу. Ко мне подходит Дема.
– Ты как, Огинский? – вижу здоровый синяк возле уха. – Опять подрался?
– Не—а, – улыбается, проводя ладонью по волосам. – С парнями на карьере трюки делали. Не подрасчитал мальца. Ерунда, в общем. Сама как?
Пожимаю плечами.
– Все у нее отлично – к нам подходит Марика. Окидывает Дему строгим взглядом. Огинский ушел из клуба, а она все никак ему этого не простит. Хотя, парни между собой все полюбовно решили.
Марика хорошая, но ее характер слишком несгибаемый. Ей сложно различать оттенки между черным и белым. Для нее ты либо плохой, либо хороший. И никак иначе. Но я благодарна ей. Потому что, последние пару месяцев она была постоянно рядом. Помогала мне с Глебом, с моим выздоровлением. Была рядом, когда не было Луки. Терпела мои слезы и успокаивала, когда я переживала из—за брата, когда боялась, что он не выкарабкается.
– Где твои дружки? – спрашивает Дему.
Она не любит Гессов. Я их тоже недолюбливала раньше. До того момента, пока они не спасли меня и Глеба. Теперь я готова закрывать глаза на все их криминальные дела. Они классные. Надежные и верные друзья. Мне кажется, это самое главное.
Из ворот церкви выходит Нинель и Лука, сзади них, с малышом на руках идет Илай.
– Ты смотрелся великопепно, – произношу не без гордости.
Он смеется. Обнимает меня.
– Хватит обжиматься, едем в ресторан, – бурчит недовольно Марика. В этот момент к ней подходит Остап и обнимает девушку за плечи.
Мы переглядываемся между собой и хихикаем. Остап – единственный, кто умеет справляться с ее вредным характером. Мы, как ни стараемся, никак не научимся.
В ресторане все дружно ужинают. Через полчаса от начала застолья приезжают Гессы. При появлении Исая, Демка выглядит напряженным. Не знаю, что они постоянно не могут поделить, но противостояние этих двух уже стало для всех обыденностью.
Нинель обнимает меня, напоминая о завтрашнем походе в салон. Цыпленок решила сделать себе тату, но боится идти к мастеру одна. Это будет подарок Нейману на день рождения. Его имя на ее ребрах, прямо под сердцем. Хотя, мне кажется, что Илай будет в шоке от такого подарка.
Заметив небольшую стычку между Исаем и Демой, Нинель подходит к ним и обнимает обоих со спины.
– Устроите на моем празднике побоище, выгоню и больше не пущу, – произносит с улыбкой, а тон строгий. Исай улыбается, что—то говорит ей в ответ. И в этот момент к ним подходит Нейман.
Вдруг чувствую на себе сильные и любимые руки. Обернувшись, тут же отхватываю самый горячий поцелуй на свете. Мы с ним весь день почти не были вместе, и сейчас я с диким упоением прижималась к его груди.
– Я соскучился, – Лука берет меня на руки и садится на стул, усаживая к себе на колени.
– Я тоже, – шепчу, обиваю руками его шею.
В глаза его голубые всматриваюсь и думаю о том, что мне чертовски повезло в жизни. Отхватить такого красавца! Да еще и влюбить в себя без памяти. Боженька, меня однозначно, любит.
– Слушай, я тут подумал что, – хмурится, в глаза мои смотрит. – Мне понравилось там… с малым стоять. На руках держать, нянчиться и все такое Может, это…
Его речь такая сбивчивая. Вижу, что Лука волнуется. И это так мило.
– Что, это?
Он хмурится. Осматривается по сторонам. И когда убеждается, что на нас никто не смотрит, шепчет мне на ухо.
– Пора своего делать.
– Ой, Варламов, – смеюсь. – Ты еще и сам ребенок. Это ответственность, Посмотри на Илая, станешь как он нервным, волноваться будешь.
– Я? Волноваться? Детка, я само спокойствие. И я тебе заявляю официально, сегодня ночью мы будет делать ребенка. – его рука заползает под подол платья, а у меня мурашки по коже. И я уже забыла, почему хотела сказать «нет».
Одиннадцать месяцев спустя
21:30. Любимый: Ослик, на сохранение кладут или рожаешь? Напиши, я под роддомом в машине.
21:30. Любимый: Или что?
21:31. Любимый: Что говорят?
21:31. Любимый: Ослик, что будет?
21:32 Ослик: Голосовое сообщение
21:33 Любимый: Пиши всегда
21:34 Любимый: Что происходит
21:35 Ослик: Я так и не поела. С обеда голодная.
21:35 Любимый: Знаю, и думаю об этом каждую минуту.
21:36 Любимый: Давай привезу поесть?
21:37 Ослик: Вряд ли в меня теперь что—то влезет.
21:37 Любимый: Прошу, пиши мне.
21:38 Любимый: Скажи по бабкам, сколько нужно.
21:45 Ослик: Езжай домой. Будь там.
22:20 Любимый: Я звоню, врач не отвечает! Бл*!
22:20 Любимый: Может, зря уехал? Давай я приеду?
22:21 Любимый: Давай приеду.
22:22 Любимый: Может привезти что?
22:30 Глеб: Мелкая, как родишь, сообщи. Твой муж меня в могилу сведет. Можно, я его придушу?
22:32 Любимый: Ослик, ну как ты?
22:33 Ослик: Больно очень. Лежу, сказали, эпидуралку нельзя пока. Раскрытие маленькое… накрывает.. Мне страшно.
22:34 Любимый: П*здец!
22:34 Любимый: А—а—а—ай!
22:35 Любимый: все, я еду! я не могу больше тупо здесь сидеть!
22:37 Ослик: Не надо, тебя не впустят.
22:37 Любимый: Не знаю, как помочь
22:38 Любимый: Ослик, скажи, что я могу сделать?
22:38 Любимый: Не могу ничего делать. Ни лежать, ни стоять. По комнате хожу как припадочный.
22:39 Любимый: Господи, быстрее бы все это случилось!
22:40 Ослик: Звонок
22:55 Любимый: Зачем сбросила? Я был рядом.
22:55 Любимый: Чуть сам не родил.
22:55 Любимый: Все слушал. Тужился, как ты
22:55 Любимый: Я с тобой, родная.
22:55 Любимый: Счастье мое
22:56 Любимый: Жизнь моя
22:56 Любимый: Пиши мне обо всем
22:56 Любимый: Я места себе не нахожу
22:57 Любимый: Тебе сильно плохо?
22:57 Любимый: Больно, мелкая?
22:57 Любимый: Прости меня.. если бы я знал, что так будет… Ты так плакала… Прости, это все из—за меня.
22:58 Ослик: Страшно.
23:00 Любимый: Я с тобой, маленькая. Ничего не бойся
23:01 Любимый: Все будет хорошо, ты сильная.
23:02 Любимый: Главное, терпи.
23:02 Любимый: Терпи, маленькая.
23:03 Любимый: У вас будет все, клянусь.
23:05 Ослик: Везут в родовую
23:05 Любимый: Я с тобой, малышка!
23:06 Любимый: Скажи малому, что папа его ждет. И пусть мамочку не обижает.
00:01Любимый: Как ты? Ослик?
00:01Любимый: Почему молчишь так долго?
00:04 Любимый: Родила?
00:05Любимый: Так сложно, п*здец, когда помочь не можешь.
00:05 Любимый: Смотался в клуб, пытаюсь на ринге отвлечься. Ни хера не помогает. Все мысли о тебе.
00:06 Любимый: Бл*, лучше бы я родил два раза, чем это все.
00:06 Любимый: Глеб звонил доку, он трубку не берет..
00:15 Ослик: Звонок
02:14 Любимый: Ослик, спасибо тебе за сына, родная. Я очень вас люблю. Я так благодарен тебе, моя маленькая. Сижу, смотрю на его фото. Завтра утром буду у вас. Ты теперь отдыхай, спи, сладкая моя.
02:20 Любимый: Спасибо тебе огромное, моя жизнь. То, что ты сделала для меня – лучшее, что было со мной.
02:25 Ослик: Время плакать от счастья, а не спать. Тебе спасибо за него, Варламов. Он – лучшее, что было со мной после тебя. Он единственное, что сравнится с любовью к тебе. Я люблю вас больше жизни.
Я держала в руках телефон и каждый раз, когда читала ту самую переписку, улыбка кривила губы. Выключила мобильный, и откинула его в сторону. Посмотрела на мужа. Он ходил по комнате с Марком, укачивал сына. Несмотря на сложный день, несмотря на усталость, Варламов не дает мне ночью вставать к нему. В груди так тепло стало от его улыбки влюбленной, от нежного взгляда, которым он смотрел на сына.
Мне вдруг вспомнился наш разговор с Лукой на крестинах сына Неймана. Когда Варламов самоуверенно заявил мне, что и не подумает волноваться. Лука – самый волнующийся и заботливый отец в мире. Клянусь, даже Нейман с его патологическим желанием всюду оберегать свою семью, нервно курит в сторонке по сравнению с моим мужем. Хотя, есть ли смысл соревноваться в этом? Они все замечательные отцы и мужья. Но мой, конечно же, на чуточку, но лучше.
Конец
31.03.2022