ГЛАВА 11

Аля

Вадим стоит на коленях со связанными за спиной руками.

Даже в неярком свете прожекторов видно, что парня били.

Эти шкафы, что возвышаются над ним, уже успели разукрасить симпатичную мордашку моего парня. Бывшего парня.

Что он вообще здесь делает?

Несколько секунд я медлю, пока верзилы мечутся вокруг беззащитного Вадима, точно волки, окружившие добычу.

Но потом резко подаюсь вперед. Я должна помочь. Не знаю, как, но остаться в стороне, когда его избивают здоровенные мужики, я просто не в силах.

Но мне не удается ни шага сделать, ни закричать.

Кто-то рывком притягивает меня к себе и зажимает рот ладонью.

Не нужно оборачиваться, чтобы понять кто это.

Я чувствую его горячий обнаженный торс. Его дыхание на своей шее. Его запах. Присутствие, от которого трясутся поджилки.

Он догнал. И теперь не отпустит.

Сожрет и костями не подавится.

Или как там папа сказал?! Сотрет в порошок, и не моргнет глазом.

Хочу вырваться, но как раз в этот момент, Вадим получает в живот кулачищем размером с голову.

Это заставляет замереть. Оцепенеть от увиденного. И буквально физически почувствовать ту боль, которая вынудила бывшего парня сложиться пополам.

– Хочешь помочь ему? Этому благородному рыцарю, что ценой собственной шкуры поехал спасать тебя? Шкурка у него, кстати, тонковата. Быстро лопнет, если не остановить все, – слышу шепот рядом с ухом.

Мурашки бегут по спине от звука тихого голоса, пробирающего насквозь.

Как Вадим вообще узнал, что я здесь? Получается, даже поиски папы не увенчались успехом.

Я не могу ответить. Не могу даже головой пошевелить в знак согласия.

Бандит снова крепнет в районе паха.

Он упирается своей твердостью между моих ягодиц. Трется об меня похотливо и ужасно неприлично. Как бы показывает, на что можно выменять свободу бывшего.

А мое предательское тело, несмотря на весь ужас происходящего, жаждет на этот обмен согласиться.

Смешавшееся с адреналином возбуждение, исподтишка верховодит моими желаниями.

Кровь закипает. Мне становится жарко, хоть на дворе прохладная осенняя ночь, а я босиком и в тонком платье.

– Тогда, когда я отпущу тебя, и разожму ладонь, ты не издашь ни звука, а молча и спокойно вернешься в дом, где так же будешь делать все, что я скажу. Кивни, если поняла.

Максим ослабляет захват, но совсем немного, лишь для того, чтобы я могла ответить на его вопрос.

Мне не остается ничего, кроме, как кивнуть.

Мужчина довольно медленно выпускает меня из своих удушающих объятий.

Уверена, он все контролирует. Каждое мое движение, каждый вздох.

Даже если я просто задержу воздух в легких, он заметит, что уж говорить о том, чтобы рыпнуться в сторону лобного места.

Поворачиваюсь лицом к своему обидчику. Смотрю на него уничтожающим взглядом.

Сама не понимаю, откуда во мне берется эта смелость: то ли адреналин бурлит в крови, то ли безрассудство сейчас стоит у руля.

– Ненавижу тебя! – цежу сквозь сомкнутые зубы.

Он лишь выгибает бровь. Точно спрашивает: хорошо ли я подумала, прежде, чем вступить с ним в перепалку.

Я просто часто дышу. Моя грудь высоко вздымается от ярости. Злость того гляди через край выплеснется. Но я достаточно умна для того, чтобы сдержать порыв расцарапать нахалу морду.

– В дом пошла! – лишь говорит он мне, пропуская вперед.

Делаю первый несмелый шаг.

Потом решаю обернуться. Посмотреть на Вадима. Убедиться, что он жив, что все не зря.

Жестокая картина вынуждает сердце сжаться, поэтому я быстро отворачиваюсь. Только бы не заплакать! Каким бы козлом не был этот человек, он пришел за мной, и точно не заслуживает ударов мордоворотов. Хотя, еще вчера я и сама была готова отпинать его за измену.

Становится слишком зябко, и я обнимаю себя за плечи. Глажу их, будто бы успокаивая.

Внутри меня все чувства смешиваются. Я не могу сосредоточиться на чем-то конкретном. Каждое из них так или иначе пропитано холодной безысходностью, без единой надежды на радужные перспективы.

Когда мы с Максимом оказываемся в доме, он указывает мне направление короткими командами. И в конечном итоге мы приходим к неизвестной мне комнате.

Честно, я думала, что бандит снова отправит меня в подвал, но у него, видимо, совсем другие планы. Такие, от которых у меня живот сводит.

Он распахивает передо мной дверь и приглашает пройти внутрь.

Это его спальня. Совершенно точно.

Здесь стоит его запах. Аромат, от которого голова идет кругом.

Она темная и практически пустая.

Шкаф, кровать, тумбочка. Пожалуй, все.

Минимализм и дороговизна.

Нутро пронзает сладким предвкушением, а в груди вспыхивает страх неизвестности.

Хлопок от закрывающейся двери, заставляет меня вздрогнуть. Я буквально на месте подпрыгиваю. А когда в замочной скважине поворачивается ключ, со всей силы закусываю губу.

Мамочки!

Еще пара шагов, и опасный мужчина окажется совсем рядом. И я даже знаю, чего он у меня попросит.

Демьян

Она оказывается слишком соблазнительной.

Аля.

Алевтина.

Моя неожиданная жена.

Сам не знаю, почему так реагирую на нее.

Сначала было безразличие. Моя игра. Настрой на разовый перепихон в качестве представления для папочки-полковника. А теперь…

Теперь я точно не обойдусь одним гребенным разом.

Она такая маленькая. Здесь, в моем зале, девушка кажется еще меньше, чем есть на самом деле. Выглядит более хрупкой, и уже не похожа на ежа, который колючки при каждом удобном случае распушает.

– Я сама. Сама. Можно? – просит она, приняв мои условия.

Молодец, девочка. То, что нужно. Меня такая покорность заводит за секунду. Просто взрыв сознания.

Как представлю ее на коленях… Дьявол!

Только меня этим провести невозможно. Знаю, что Аля просто так не сдастся. Она зубастая. Слишком дерзкая, чтобы на колени по собственной воле опуститься.

Но я позволяю себе принять ее фальшь за правду. Мне это удобно сейчас. Хочется членом по притягательным губам мазнуть, а потом в рот толкнуться. До горла сразу. Чтобы в миг поняла, что теперь все по-взрослому. Взрослые отношения – взрослые игры.

Снова нажимаю на хрупкие плечи. Глазищи загораются. Страхом. И похотью. Смотрит на меня своими блюдцами, а там все эти чувства плещутся, перебивая друг друга.

Я бы смаканул волшебством момента, да ждать больше не хочу. Яйца конкретно скрутило.

– Не спи Попова! Штаны сами себя не снимут.

Девчонка медлит слишком долго, потому что врет. Заглатывать по собственной воле не собирается.

Только и меня родители не пальцем сделали. Я ложь за версту чую. Тем более, что сам дал Але почву для фантазий, для заблуждений, будто от меня сбежать можно, избавиться и забыть как звали.

Стало интересно, как далеко она готова зайти в попытках переиграть меня. Поэтому дверь в подвал остается открытой.

Я подбадриваю ее, гладя по щеке.

Тонкие руки Али трясутся, когда она подцепляет пальцами резинку моих спортивных штанов.

Дьявол!

Я бы многое отдал, чтобы еще раз увидеть выражение ее лица в тот миг, когда здоровенный твердый стояк спружинил перед ее носом.

А дальше начинается самое интересное. Момент, которого я ждал, но, сука, очень не хотел его наступления. Это как подразнить малыша конфетой, а потом забрать ее. Или, не дай Бог, слопать кому-то другому.

Алевтина дергается в моих руках, и я, несмотря на боль в яйцах и облом размером с земной шар, позволяю ей освободиться.

Она убегает из зала, сверкая пятками.

Я лениво убираю агрегат обратно в штаны. Он ноет и дергается от желания, и обязательно получит свое, но позже. Сейчас у меня на Алю совсем другие планы.

Строптивая девчонка должна понять, что любая попытка бегства глупа и безрассудна, что не стоит играть с огнем, не стоит думать, что шанс есть. Нет его. И точка.

Я не спешу. Неторопливо шагаю к выходу. Выключаю свет и закрываю зал на ключ.

Бежать мне незачем, потому что девчонке все равно не выбраться. Клетка, в которую она угодила по собственной беспечности, намного прочнее, чем она думает, и только ей решать какой она будет – золотой или тюремной.

Я прекрасно понимаю, на что Попова надеется. Думает, отец побежит ее выручать, наплевав на свои погоны. Только хер ей, а не помощь. Прошло пару часов после нашего разговора с полковником, а мудила палец о палец не ударил.

Зато женишок объявился, едва на кроны деревьев упал холодный сумрак. Он просто пришел мириться с Алей как раз в тот момент, когда мои люди увозили девчонку в новый дом.

И оказался слишком храбрым. Или глупым… в его случае. Потому что тягаться с моей крепостью и моими парнями в одиночку, имея за спиной только старенькую «мазду» и качалку на пару часов в неделю, просто смешно.

Только на улице мне удается хоть немного справиться с возбуждением. Но ненадолго, потому что Алю я нахожу очень быстро.

Она пошла в правильном направлении, увидела нужную картину, а я получил именно тот эффект, что заставит ее задуматься о последствиях.

Если, конечно, она не совсем тупая.

Успеваю схватить девчонку как раз в тот момент, когда она собирается бросаться на амбразуру.

Все-таки тупая…

Тонкая как тростиночка, она в моих руках даже теряется. И усилий прилагать не надо, чтобы удержать.

Снова возбуждаюсь. Мне для этого дела много не надо.

Теперь хочется зарычать, разорвать эти злосчастные колготки, платье грязное задрать, и отыметь прямо тут. Нагнуть и трахнуть.

Но это слишком даже для меня – на улице ее марать, да при мужиках. Я не зайчик, конечно, но и не моральный урод. Хотя прекрасной Алевтине про это знать не обязательно.

Киваю парням отпустить мученика. Расправляться с ним нет смысла. Угрозы в этом самонадеянном юнце я не вижу.