ГЛАВА 18

Аля

Конечно, я не совсем беспомощная девица, но не кухарка ни разу. И этому, как его там, Демьяну, в домработницы не нанималась!

Только кому до этого факта есть хоть какое-то дело?

Наверное, еще спасибо надо сказать нахальному мужлану за то, что не насилует, не запирает снова (хотя, это как посмотреть), но только все это как-то не утешает.

В груди клокочет, ноги до сих пор напряжены от, минутами ранее испытанного удовольствия. Да, я снова сделала это, пала в пучину удовольствия, утонув в волнах его порочных ласк. Кончила от чужих пальцев, что принадлежат человеку, ненавистному мне.

Что я раньше знала об обреченности? Ничего. Совсем ничего.

Продукты как-то злобно смотрят на меня из большого пакета. Интересно, он сам их покупал или за него все делают слуги?

Я размышляю об этом так, будто мне реально важно. Но такие мысли помогают хоть как-то отвлечься.

Моя мама любит готовить. У нас есть помощница по хозяйству, садовник, еще какой-то мужик, чье назначение мне никогда не было понятно, но к кухне мать не подпускает никого. Так что общие представления о процессе приготовления пищи, у меня все же есть.

С картошкой я худо-бедно справляюсь, а вот курица… Да она одним своим видом на меня ужас наводит!

Мысленно пытаюсь вспомнить, на какие куски обычно режет ее мама.

Вздыхаю прежде, чем сделать первый надрез. Нож неуклюже соскальзывает по влажной кожице, и ранит мне палец, который почему-то оказывается совсем не там, где должен быть.

– Ай! – вскрикиваю я. Больно!

Зажимаю рану губами. Почему я такая неуклюжая? Вечно со мной что-нибудь происходит!

– Что случилось? – Демьян решает проявить участие к моей проблеме.

– Палец, кажется порезала… – отзываюсь на его учтивый вопрос.

– Покажи, – он поднимается с дивана и подходит ко мне.

Бережно берет в руки поцарапанный пальчик.

– Пустяки, – говорит мужчина. – Завтра уже и не вспомнишь.

Наши взгляды встречаются, а потом Демьян подносит мой пострадавший палец к губам и нежно целует.

У меня подкашиваются ноги. Свободной рукой я хватаюсь за столешницу. Боюсь упасть.

Его близость, как всегда, кажется слишком острой. А воспоминания о том, что происходило здесь, на этом самом месте, пару дней назад, вовсе не способствуют моему сопротивлению. Но я не должна так реагировать.

– Ты расстроена? – Демьян рисует на лице правдоподобное сочувствующее выражение.

Ничего не отвечаю. По мне и так видно, что расстроена. Кому такое понравится?

Вопрос из уст моего пленителя звучит слишком вкрадчиво, дураку будет ясно, что спрашивает он это не просто так.

– Я умею успокаивать расстроенных женщин, – продолжает муж. – Тебе нужно только расслабиться.

Расслабиться? Он серьезно сейчас?

– Я буду ласков… По крайней мере, в твой первый раз.

Шепот его голоса пробирается под кожу. Ощущения того, какого кончать с ним, все еще не покинули тело.

Демьян широким размахом освобождает место на столешнице. Что-то падает на пол, но мы не обращаем внимания.

Он ловко подхватывает меня за талию и усаживает на освобожденную от продуктов поверхность.

Все происходит так быстро, что не получается собраться с мыслями.

Горячие влажные губы с жадностью целуют мою шею. Нет, не целуют. Сжирают, не иначе.

Крупные ладони ласкают спину. Демьян будто с катушек слетает. Он прижимает меня к себе очень близко. Кажется, между нами вообще нет никакого пространства.

У меня даже кожа воспаляется. Грудь наливается тяжестью, а горошины сосков от моего рваного дыхания порочно трутся о каменный торс мужчины.

Со мной такого никогда не было. Никто не смотрел на меня так, и не лапал настолько нагло. Даже несмотря на то, что этому человеку я уже позволила достаточно много, привыкнуть к его грязным прикосновениям все равно не успела.

Они слишком жаркие и волнующие, открывающие моему сознанию новые грани ощущений.

Мужские ладони проникают под ткань футболки. И как он умудряется быть таким обжигающе-горячим? Будто языки пламени лижут раздраженную кожу.

Мурашки мгновенно начинают свой дикий танец.

Кажется, я могу сойти с ума.

Это какое-то безумие.

Демьян

Я подхватываю Алю на руки и несу на второй этаж, в спальню. Там стоит довольно большая деревянная кровать, которую я уже успел застелить. Прекрасное место для того, чтобы воспользоваться, наконец, своим законным правом.

Девчонка не сопротивляется. Даже наоборот. Крепко обвивает меня за шею, разрешая прижимать себя непозволительно близко.

Я чувствую ее глубокое частое дыхание. Оно выдает желание с потрохами, да я и не удивлен. Аля всегда хотела меня, и этот момент настал бы, так или иначе.

Осторожно укладываю ее на постель. Стаскиваю блядские туфли. С себя снимаю худи, обнажая крепкий загорелый торс.

Забираюсь на кровать и нависаю над своей молоденькой женой.

У меня внутри кровь бурлит. Закипает. Разносит похоть по организму с бешеной скоростью. Особенно от взгляда, которым на меня сейчас смотрит строптивая малышка. Только это может крышу окончательно снести.

Но я пока держусь. Аля еще девочка, и нужно с пониманием отнестись к данному факту. Она должна сама с радостью на мой член прыгать, а не зажиматься от мысли, что я буду трахать ее. Но это станет невозможным, если прямо сейчас я порву ее целку без ласк и прелюдий.

Не помню, когда так хотел кого-то. До одержимости. Не просто поиметь, а разорвать от желания.

Особенно сильно скручивает, когда вижу, что девчонка неуверенно зажимается, дрожит вся. Но в глазах все же пляшут порочные огоньки. Умоляют меня не останавливаться.

Меня давно так не уносило. Но с ней… сейчас… Будто бабу впервые лет за пять увидел. Хочу ее. До одури хочу.

– Расслабься, малышка, – вкрадчиво шепчу, стараясь успокоить.

Немного отстраняюсь, а потом тянусь к резинке ее трусиков.

Аля дергается. Даже пытается закрыться, но я не позволю. Поздно, девочка. Механизм уже запущен. Я не остановлюсь.

– Чщщщ… – смотрю ей прямо в глаза. – Не лишай себя удовольствия…

Девчонка покоряется. До сих пор борется с собой, но желание берет верх. Молодец. Правильное решение. Не стоит идти против меня. Тем более сейчас, когда я так сильно голоден.

Раздвигаю стройные ножки. Гладкая маленькая киска предстает передо мной во всей красе. Меня трясти начинает. Только усилием воли я сдерживаю себя, чтобы не наброситься на нее, не растянуть под себя мощным тараном.

Розовые складочки приветливо блестят запретным возбуждением. Глазищи Али расширяются, а щечки вспыхивают пожаром. Ей стыдно осознавать, как раскрыта сейчас перед мужчиной, и как возбуждена.

Я же ловлю себя на мысли, что хочу попробовать ее. Узнать вкус.

Обычно не возникает такого желания, но сейчас… Миниатюрная девственная киска так и манит коснуться ее языком.

Занимаю более удобное положение. Аля опять пытается закрыться, но я не даю.

– Куда? – рычу на нее, снова раздвигая колени.

– Не нужно, – пищит она, только что мне ее мольбы?

– Нужно. Расслабься.

На всякий случай, фиксируя ее стройные ножки, провожу языком по влажным складкам.

– Аааах, – Аля громко стонет от этого прикосновения.

Какая же она сладкая там. Мое возбуждение взрывается на максимум, когда я ощущаю на языке вкус ее тягучей шелковистой смазки. Вкусная девочка. Не сожрать бы раньше времени.

Кайфую от того, как дрожат ее ноги от каждого моего движения. Это сопровождается приглушенными частыми стонами, что тоже не может ни радовать.

Горячая. Отзывчивая. Покоренная мной. В моей власти.

Только бы не сорваться… Удержать внутри похоть, что, того гляди, разорвет меня.

Алевтина, наконец, отпускает себя. Дает волю эмоциям. Больше не зажимается. Она нравится мне такой. Разгоряченной и доступной.

Сначала я осторожно и нежно прохожу языком по клитору, а потом всасываю пульсирующую горошину в рот.

Хочется зарычать от несдержанного протяжного стона Али.

Девчонка выгибается мне навстречу. Кусает губы и стонет, стонет, стонет, извиваясь подо мной.

А я все ласкаю маленькую горячую бусинку языком и губами, и не собираюсь останавливаться.

Какая же она… Мне самому кончить хочется. Только от того, что наблюдаю за ней. Только от того, что просто думаю о том, что через несколько минут насажу ее на свой болт до самых яиц.

И к тому времени Аля уже будет готова. Ласками доведена до такого состояния, что и сама не сможет остановить меня. Захочет большего. Мой здоровенный член внутри своей тугой узкой киски.

Я выпускаю сладкую горошинку, и снова провожу по ней языком. Спускаюсь ниже, к сочащейся желанием дырочке, обвожу ее по кругу, и слегка толкаюсь языком внутрь.

У самого чуть башку не сносит, а Аля буквально подскакивает на кровати. Громкий стон говорит о том, что она практически ничего не контролирует: ни сознание, ни тело.

– Пожалуйста, пожалуйста… – едва слышно просят искусанные раскрасневшиеся губы.

Я снова втягиваю в рот маленькую кнопку, и Попова хватает меня за голову, до боли сжимая волосы.

Нет, малышка, кончить я тебе не дам. Не сейчас.