ГЛАВА 31

Аля

– Можешь ехать прямо сегодня. Я дам тебе машину. Через час ее подгонят к воротам. Если голодна – я попрошу Марию Петровну снова накрыть на стол.

– Ты… Ты так просто отпускаешь меня? – даже не знаю чего во мне сейчас больше: облегчения или разочарования.

– Держать тебя здесь бесполезно. Твой папаша продолжает беспределить на моей территории. Я терплю довольно крупные убытки.

Становится горько оттого, что, получается, ничего этот человек ко мне не чувствует. Он так же расчетлив и грешен, как мой отец. Правда потом он добавляет еще одну фразу:

– Если захочешь, можешь вернуться. Если нет – машину заберут мои парни.

Демьян выходит из кухни. Я не бегу за ним и ничего не отвечаю. Просто не знаю, что сказать. Вернуться – это признать его правоту во всем, к чему я пока не готова.

Я вообще считаю, что Демьян сильно преувеличивает. А разговор с папой многое объяснит мне.

Я тоже выхожу из кухни. Как бы мне не хотелось есть, после всего, что тут произошло, я просто не смогу смотреть в глаза домработнице.

Минут сорок неподвижно лежу на кровати размышляя. Обо всем. Представляю, что будет, когда я приеду домой. С чего начать разговор, например. Что ответить в той или иной ситуации.

Пока еще во мне живет надежда на счастливый финал, где все счастливы. Папа признается, что блефовал, просит прощения, а мама… Мама просто радуется тому, что я теперь дома.

Есть и другой вариант, тот, где отец обрушивает на меня злость вселенского масштаба, сажает под домашний арест, а потом и вовсе отправляет туда, куда в гневе обещал сослать по телефону.

Оставшиеся двадцать минут даю себе на сборы. После чего спускаюсь на первый этаж.

Там, очень некстати, встречаюсь с Марией Петровной.

Меня заливает краской густого стыда, а женщина ведет себя так, будто и не знает, чем мы с Демьяном занимались на кухне.

– Пирожные так и не попробовала, – журит она. – Завтрак не съела. Куда голодная собралась?

– Кусок в горло не лезет, – признаюсь ей.

– Здесь стой, вернусь через минуту, – распоряжается женщина, и я послушно останавливаюсь на месте.

– На вот, – протягивает она мне бумажный пакет, когда возвращается, – пирожных тебе хотя бы положила. Проголодаешься – хоть поешь.

– Спасибо, – благодарю я, принимая гостинец. – Но не стоило. Я, правда, не хочу.

– Ничего не буду слушать! – возмущается кухарка. – Чтобы съела все!

После этих слов она быстро удаляется. На секунду мне даже кажется, что она просто не хочет расставаться со мной, потому что понимает, что я не вернусь. Я же не вернусь?

У ворот меня ждет черный блестящий мерседес-купе. Довольно небольшой обтекаемый кузов, но все равно гораздо крупнее моего купера.

На улицу выходить было страшно, если честно. Я то и дело оглядывалась, опасаясь того, что на меня вот-вот нападут.

Облегчение чувствую только когда оказываюсь в салоне авто.

Запускаю двигатель.

Вкус свободы, что я чувствую первые за последние дни, отдается в груди страхом неизвестности.

Охранник помогает мне включить встроенный навигатор, чтобы я могла добраться до дома.

Автомобиль оказывается легким в управлении и очень маневренным. Быстро разгоняется, стоит только коснуться педали газа.

Я же стараюсь не ехать быстро, поэтому испытываю некоторый дискомфорт, но и он заглушается другими достоинствами этой машины.

На подъезде к родному району сердце рвется из груди. Начинает трепыхаться под ребрами, как бешеный зверь в клетке.

Кажется, я вот-вот задохнусь от сковавшего меня напряжения.

Странно возвращаться домой с такими чувствами. Раньше мне казалось, что я рвану сюда с огромной радостью, освободившись, наконец, от гнета Демьяна, но все идет совсем не так.

Я паркуюсь у ворот. У меня нет ключа, чтобы открыть их. От калитки ключа тоже нет, но, к моему удивлению, она оказывается открытой.

Во дворе, на том месте, где обычно я оставляю свой купер, если пока не собираюсь ставить его в гараж, припаркована красная Ауди.

Странно…

Может, отец решил так загладить передо мной свою вину за то, что так жестоко обошелся со мной? И купил вот эту машину, о которой давно втирал мне.

Правда, поравнявшись с авто, я понимаю, что она не новая. И не старая, конечно, но явно кому-то принадлежит.

Уверяю себя не расстраиваться раньше времени, и не накручивать. Это ни к чему хорошему не приведет, только сделает мой эмоциональный фон еще более нестабильным.

Только вот уверения не срабатывают, когда я оказываюсь в доме, а из гостиной отчетливо слышится женский смех. Я бы могла подумать, что это мама, если бы мама смеялась совсем не так.

Эти звуки заглушаются в ушах ударами моего сердца. Я ускоряю шаг. Должна понять, что тут происходит. Разобраться.

Достигнув своей цели, замираю на пороге гостиной. То, что я вижу перед собой не лезет ни в какие ворота.

Мой отец сидит на диване в расслабленной позе. Сверху на нем восседает молодая девушка, которую он пошло удерживает за талию.

Господи! Спасибо за то, что они хотя бы не голые!

Это Вера. Я узнала ее. Та самая бывшая девушка Демьяна.

Она елозит промежностью по паху моего отца, взгляд которого устремлен туда.

– П-пап, – тихонечко пищу я от двери.

Мерзкое действо прекращается. Оба любовничка обращают на меня внимание.

Вера поворачивает голову, но слезать с папы не спешит. Правда, он сам ее отталкивает, отчего она становится очень недовольной.

– Пап, – я снова повторяю, точно меня заклинило.

– Натрахалась? – зло цедит отец сквозь зубы.

У меня от его обращения наворачиваются слезы.

– Иди в свою комнату! – командует он следом, а я мотаю головой. – Я сказал: поднимайся в свою комнату, я с тобой позже поговорю, дрянь неблагодарная!

Только я больше не намерена делать то, что он говорит. Я не намерена мириться с порядками отца и бояться его.

– Ты знаешь, что она беременна от Демьяна? – спрашиваю я, в надежде очернить Веру.

Та лишь злобно ухмыляется.

– Ты что, при ней все рассказывала? – папа смотрит на девушку с негодованием.

– Коть, ну прости, – она складывает губы уточкой и тянет ладошку к папиному лицу. – Я не знала, что твоя дочь там будет.

– Блядь! Вот вам бабам доверить ничего нельзя! – он сбрасывает ладонь Веры, а потом поднимается с дивана.

– Что все это значит? – спрашиваю я.

– Этот ублюдок Логинов уже почти год у меня в разработке. Но, сука, скрывается хорошо, не прикопаешься. Я эту подослал к нему, – папа кивает в сторону Веры, – чтобы информацию добывала, так и там толку ноль оказалось.

– Саша! – возмущенно визжит Вера. – Что значит «эту»? Ты о чем говоришь вообще? Я ношу твоего ребенка, ты обещал мне бросить своих швабр и жениться на мне, если я лягу под Демьяна, а теперь я для тебя просто «эта»?!

Ноздри девушки раздуваются от негодования.

– Да пошел ты, Попов! Не стоило с тобой вообще связываться!

От услышанного я теряю дар речи. Мне нужно время, чтобы переварить все.

Я уже и не думаю спрашивать про бои и прочий беспредел, который мог устраивать отец, про свадьбу, что он мне пророчил, про жениха, который, по словам моего случайного мужа, поставляет девушек на бои. Мне бы хоть разобраться с тем, что я уже узнала.

Вера подхватывает с дивана свою куртку. Фурией проносится мимо отца, но он останавливает ее, схватив за руку:

– Куда? – рычит он. – Я тебя еще не отпускал!

– А я тебя и спрашивать не буду, урод! – видно, как Вера взбешена. Я бы и сама на ее месте повела себя точно так же.

– Села на диван! – командует папа, дергая ее в ту сторону, где он стоит. – Разберусь с дочерью, потом тобой займусь.

Смотрю на отца и понимаю – вот кто настоящий монстр. Вот кого надо бояться и презирать.

Сейчас я почему-то уверовала в то, что все сказанное Демьяном про папу – чистая правда.

– Мне с тобой говорить тоже не о чем, – сдавливая слезы, произношу я. – Ты бросил меня на произвол судьбы в лапах человека, которого считаешь ублюдком. Ты разрешил ему спать со мной. Я слышала, пап! Я все слышала.

Горько и обида душит. Пальцы рук становятся холодными, а ладоши потеют.

Болезненный комок в горле разрастается с каждым новым словом.

– Когда ты стал таким, пап?

– А что ты думала, вся эта роскошь дается нам просто так? Думала, что в органах можно столько заработать? Я делал все для вас с матерью. Чтобы вы не нуждались ни в чем! Упахивался на работе, влезал в мутные схемы ради вашего благополучия! А ты и Инга оказались просто неблагодарными стервами!

– Мы этого не просили… – лепечу я.

– Сидеть! – отец орет на, вставшую с дивана любовницу. – Не просили, Алевтина? Не просили? «Папочка, а дай денег на новые сапожки от «Гуччи», посмотри, какие они красивые. Папочка, а завтра выходит новый айфон. Папочка, я тут увидела такое классное кольцо с бриллиантами. Попочка, ну, пожалуйста…».

Отец искажает голос, чтобы изобразить меня. Я вспоминаю, что все это и вправду было. Только вот денег я просила лишь потому, что они были. Я привыкла к дорогим вещам. Мне казалось, что это естественно, что так и должно быть. Меня к такому приучили. Разве в этом есть моя вина?

Не нахожусь, что ответить. Мой мир будто исчез навсегда. Растворился в воздухе, оставив после себя какое-то жалкое подобие жизни.

– Все, что от тебя требовалось в благодарность – выйти замуж за Юлдашева. А что сделала ты? Сбежала, и натворила таких дел, от которых теперь у меня могут быть большие проблемы.

– По-твоему, пап, это так просто? Выйти замуж?

– Ты задавала себе этот вопрос, когда выскакивала за Логинова? Смотрю, это для тебя было не труднее, чем в туалет сходить!

– Это вы с мамой вынудили меня так поступить, понятно? Вы не оставили мне выбора.

– Знаешь, Аля, сейчас мне удается скрывать от Тимура сведения о тебе, но только скоро все вскроется, и вот тогда начнется настоящий пиздец!

– Он уже начался, – спокойно отвечаю я. У меня кончились силы. Больше не могу разговаривать в надрыв. – Ты отрекся от меня, растоптал, проводишь время с какой-то подстилкой, а мама… Кстати, – меня вдруг осеняет, – где мама? Мам? – кричу на всякий случай, но это глупо. Она бы уже услышала, что я здесь, если бы была дома.

– Ну, давай, Саш, расскажи ей, где твоя жена, – Вера издает неприятный смешок. – Добей дочурку.

Девушка смотрит на меня так, будто я лично ей чем-то насолила. Не знаю, может, она просто ревнует, ведь, как я поняла, Вера была готова на все, лишь бы мой папа на ней женился.

– Алевтина! Марш в свою комнату! – отец возвращается к тому, с чего мы начали, только вот я не собираюсь его слушать.

– Она в больнице, Аля. С сердечком плохо стало после всего, что случилось.

– Заткнись, дура! – рычит папа на свою любовницу.

– Это… Это правда? – я думала, что хуже уже просто не может быть, но ошиблась. Может. Еще как может.

Делаю несколько шагов назад. Понимаю, что больше не смогу здесь находиться.

– А, ну, иди сюда! – гаркает отец и пытается поймать меня.

Не хочу больше видеть этого человека.

Срываюсь на бег.

Папа кричит что-то мне вдогонку, но я не слушаю.

Кажется, его отвлекает Вера, потому что преследование он превращает.

А мне нужно найти маму. Кажется, она единственная, кто у меня остался.