Глава 3

После того как я вспомнила кто я, пришло ощущение тела. Вот умом я понимала, что тело не моё, и в то же время знала, что теперь — это я. Я потопала ногами, поняла, что могу это делать, и попробовала встать. Получилось.

— Брат Даниэль, а может меня кто-нибудь проводить к выходу?

— Да, конечно.

Он совершенно бесшумно повернул куда-то голову, и тут же вышел другой такой же служитель, одетый в такую же белую рясу, как и брат Даниэль, тоже с лысой головой и лицом без возраста, но мне почему-то он показался моложе, возможно потому, что был ниже ростом.

Брат Даниэль что-то тихо сказал своему коллеге, не вслушивалась, а ушах у меня продолжало шуметь. Но после брат Даниэль повернулся ко мне и тоже тихо сказал:

— Аэра Оливия, не говорите никому, что у вас потеря памяти, в вашей ситуации всё может быть использовано против вас.

От этого совета стало немного не по себе, но я просто кивнула, прощаясь, и, встав, положила свою руку на плечо «молодому» — по крайней мере, хоть так у меня была какая-то опора — и пошла вслед за ним.

Мы прошли небольшим тёмным коридором, вышли в более светлое, большое помещение, и уже из него он вывел меня на крыльцо этого храма, возле которого стояла карета.

Он мне помог в неё забраться, обивка внутри была не новая, но мягкая. Карета тронулась, и я прикрыла глаза. Мне почему-то не хотелось смотреть в окно, может, потому что меня подташнивало, а может, потому что мне до сих пор не верилось, что я – кто? Ленка, моя подруга, любительница фэнтези книжек, сказала бы, что я попаданка. Она мечтала оказаться в другом мире.

А оказалась я. Смешно. И вот я еду в карете.

Мне не хотелось попадать в другой мир, потому что так-то я была счастлива. Муж дети, почти взрослые, и пёс Шер. Сейчас бы дочка написала, мам, ты где? А я бы не знала, что ответить.

Я внимательно посмотрела на свои руки. Руки были красивые, не то, что мои лопатки, с профессионально короткими ногтями. Кость тонкая, пальцы длинные, ногтевая пластина тоже длинная, смотрелось очень красиво. Белая кожа.

Вдруг раздался громкий крик, и карета резко остановилась, я еле удержалась, чтобы не упасть. Сердце застучало. Я осторожно выглянула в окно. На дороге ничего такого не было, какая-то телега стояла, а сидящий в ней мужик крестьянского вида смотрел наверх. Я тоже подняла глаза, и уверилась в том, что это кома. В небе летели … драконы.

Я зажмурилась, зачем-то пощупала своё лицо, на ощупь лицо было молодым, явно не старше двадцати пяти. И меня почему-то это успокоило.

Драконы, так драконы, чего теперь поделаешь?

* * *

Вскоре карета остановилась, не скрою, было очень страшно. Кучер открыл мне дверцу, я взяла себя в руки и попыталась выйти.

Непривычно было ходить в длинном платье, напоминавшем туалеты дам девятнадцатого века, но тело помнило. Поэтому я поправила юбки, и посмотрев вниз, поняла, что сама не вылезу.

— Любезный! — обратилась я к кучеру, который при ближайшем рассмотрении оказался довольно пожилым дядькой в простой одежде, и в шапке (то есть никаких тебе ливрей).

— Слушаю, аэра, — произнёс кучер.

—Помоги мне спуститься.

Я оперлась на крепкую руку мужчины, и только так мне удалось сойти и встать на твёрдую землю.

Я осмотрелась. Карета остановилась около входа в большой особняк.

Я такие только в фильмах видела. Усмехнувшись, подумала, либо там должно быть полно слуг, либо придётся мне узнать, каково было Золушке.

От кареты до дома было небольшое расстояние, и я подумала, что смогу его пройти, но вскоре почувствовала, что ноги у меня дрожат, голова кружится, и теперь расстояние от экипажа до входа в дом казалось мне практически непреодолимым.

— Помоги мне дойти до дома, — показала я кучеру на дверь.

Кучер посмотрел на меня испуганно, видно, что не каждый день в него аэры (не знаю кто это, но похоже, что обращение к женщине) вцепляются.

Голова продолжала кружиться. Было странное ощущение слабости. Не могло же меня укачать?

Я словно старушка, еле переставляя ноги, уцепившись за крепкую мужскую руку, пошла по направлению ко входу в дом. А вход располагался на возвышении, для того чтобы войти, нужно было преодолеть шесть или семь ступеней. И это было самое сложное, потому что ноги у меня не поднимались.

У меня даже мелькнула мысль, что может быть, это от того, что я — это не я, и поэтому тело меня не слушается? Но её тут же перебила другая мысль, что скорее всего, это от того, что, как сказал священнослужитель, ритуал был очень сложным.

Но если брачная связь не разорвана, то по идее мой муж, который разговаривал со священнослужителем, тоже должен был приехать в дом? Хотя, судя по тому, что я узнала, расторжение-то инициировала я. Может, он не хочет меня видеть, что вполне нормально.

Стоило подойти к дверям, как они распахнулись, — и вот теперь-то я увидела слугу, который соответствовал такому особняку. Одет он был в ливрею, на которой были вышиты какие-то то ли гербы, то ли рисунки. Он посмотрел на меня и на кучера, и глаза его округлились.

— Аэра Оливия, вам сюда нельзя, аэра Валенсия приказала вас не пускать.