Глава 10

Ну, конечно, разве этот разговор мог обойтись без аэры Валенсии?

— Что ты здесь делаешь? — совершенно без всякого пиетета, выкрикнула вздорная баба.

—Я бы хотела задать вам тот же вопрос? — стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, сказала я, и, не удержавшись от сарказма, добавила, — вам что жить негде?

Я пожалела, что не узнала заранее какие-то подробности об аэре Валенсии, но базируясь на том, что услышала, что «когда я уехала, она взяла на себя заботы о доме и генерале», я сделала вывод, что жили мы раздельно.

Мне ещё хотелось поставить её на место, с тыканьем, но я сделала вид, что не заметила её грубость.

Было очень прикольно наблюдать, как она хватает ртом воздух. Похоже после моих нескольких дней молчания, она не ожидала, что у меня «голос прорежется».

Но пришла аэра Валенсия в себя довольно быстро, тем более что мой муж, увидев своего «поставщика» алкоголя, возопил:

— Выгони её, Валенсия!

Тут-то аэра Валенсия и воспряла, и даже сделала по направлению ко мне несколько шагов.

Я обернулась на Захария, мужчина стоял с невозмутимым лицом, но в глазах я заметила растерянность.

— Стоять! — крикнула я громко. Обернувшись к мужу, сказала:

— Боги не разорвали нашу связь, поэтому я остаюсь здесь, и сама займусь тобой и домом.

—Аэра Валенсия, а вам я рекомендую собрать вещи, и съехать, — подумала немного и добавила, — можете сделать это к вечеру, я не тороплю.

Повернулась к Захарию:

— Захарий, моего супруга надо помыть и переодеть, я вызову лекаря, он давно его не осматривал.

— К аррху лекаря! И ты катись к аррхам, подлая тварь! — у мужа явно наметился прогресс, а то сколько можно повторять одно и то же «пошла вон».

Мне, как врачу-реабилитологу нравился такой настрой. И я, радостно улыбнувшись, направилась к выходу, а в руках у меня так и была бутылка.

А выход перекрывала аэра Валенсия. Я остановилась прямо перед ней:

—На выход, аэра Валенсия, я два раза вам повторять не собираюсь.

И вдруг дамочка как заорёт:

— Кристиан! Кристиан!

Снаружи комнаты послышался топот и вскоре в комнаты ворвался пожилой дворецкий, в руках у него была дубина, похожая на биту. На лице аэры Валенсии тут же возникло довольное выражение.

— Она собиралась убить Итона! — обвиняющим жестом тыкнув в меня пальцем, громко сказала Валенсия.

И теперь у меня от такой наглой лжи наступила растерянность, но, видимо события последних дней, привели к тому, что человеколюбия во мне поубавилось. И я, взглянув на всё ещё сомневающегося, но так и не выпустившего дубину из рук Кристиана, опустила тяжёлую бутыль на голову аэры Валенсии.

Она рухнула без единого звука.

А я сказала:

— Кристиан, будь добр, вызови лекаря Номара, и господину надо показаться, и аэра Валенсия с лестницы упала.

Кристиан кивнул и молча поставил дубину в угол, и, также без слов, поднял аэру Валенсию с пола.

И, повернувшись ещё раз напомнила:

— Захарий, ты уж постарайся, чтобы твой хозяин стал на человека похож, а то лекарь придёт, неловко получится.

И мой супруг расхохотался, так, что мне стало страшно, особенно когда я обратила внимание, что у него на руках появились длинные чёрные когти.

Я поспешила выйти из комнаты, вслед за Кристианом, уносившим аэру Валенсию.

А мысли у меня разбегались, и я никак не могла понять:

«Это, вообще, что такое? Зрачки как у кошки, теперь ещё когти, чем его поили?» — и я понюхала бутыль, которую так и держала в руке. Пахло хорошим коньяком.

«Может это болезнь такая местная,» — подумала я про когти, — а она вообще лечится?

И решила посоветоваться с лекарем Номаром, когда тот придёт.