Глава 15

Ревность Беатрис я отчасти понимала. Похоже, она у герцогини в любимицах, а тут Ее Светлость благосклонно внимает какой-то девице, которая — о, Пресветлый! — к тому же оказалась всего лишь цветочницей. Но разбираться с ущемлёнными хвостами и достоинствами мне было некогда.

Для начала я оценила зал. Объём работы предстоял колоссальный — похоже, над украшением трудился не один десяток людей. Слуги и сейчас сгрудились у стены, готовые прийти на помощь, вешать и держать… только вот что? Конечно, розы цветут не только в садах имения де Сурри, но даже если сейчас кинуть клич и пройтись по всем дворянам — что, кстати, немалый удар по королевской репутации, выручить-то выручат, но себе отметят несостоятельность организаторов. Но даже в этом случае набрать нужное количество вряд ли удастся.

А цветочницы — народ простой. Дают деньги — они везут цветы. Практически в любых объемах. И политические тонкости их не касаются по одной простой причине: где они — а где политика с аристократией.

Поэтому, подозвав одного из лакеев, я объяснила, как добраться до домика Клеменс. Он и сам знал: оказывается, Моник — его соседка. Тесен, тесен мир.

— Мне понадобятся белые пионы, георгины, клематис прямо ветками, гортензии покрупнее, с кустов, ветки яблони. Кажется, пока еще они цветут. Еще пусть скажет Ирен: пусть те белые кусты за ее домом, цинерарию, тоже привезут. Все что есть. Около ее поместья, за рощей, я видела астильдию, белые метелки такие. И их за компанию.

Парень кивал изредка, быстро записывая за мной на обрывке бумаги довольно корявым почерком. Но грамотный — уже хорошо.

Я снова оглядела зал. Белоснежный мрамор с золотистыми прожилками, зеркальные колонны, расписанный светло-пастельными фресками купол, утопающий до сих пор в белоснежных гирляндах из роз, чей аромат густо стоял в воздухе, намекая на скорую головную боль. Это, наверное, от растерзанных цветов. Целые так сильно все-таки не пахнут.

В том числе из-за запаха я решила не брать лилии. Они, конечно, эффектные, но за ночь в помещении не продохнуть будет. По той же причине отпадала сирень. И так уже много ярко пахнущих сортов, а нам обмороки на церемонии ни к чему.

— И еще все то же самое, только в оранжевом и кремовом цвете. Никакого желтого! — подчеркнула я. Понятно, что все равно привезут и придется потом сортировать, но нам чем больше, тем лучше. Если что, с тыльной стороны гирлянды можно пустить.

— А почему не желтый?

— А зачем оранжевый?

Вопросы мне были заданы одновременно, первый — герцогиней, а второй — дамой чуть ее старше, в богатом тяжелом парчовом платье в пол с наглухо закрытым по самую шею декольте. Ее сопровождал целый выводок похожим образом одетых дам, и я сделала совершенно логичные выводы, присев почти в пол.

— Ваше Величество.

— Вставайте и отвечайте уже, — нетерпеливо подбодрила меня вдовствующая королева, бывшая регент. — Залы на помолвку испокон веков украшают белым в знак чистоты невесты. Зачем тут еще оранжевый?

— Невеста не простая девушка, а принцесса. Да и свадьба королевская. Помимо чистоты присутствует власть и богатство. А что его может передать лучше, чем золото? — старательно не поднимая глаза выше рубиновой броши, украшавшей кружево на горловине королевского платья, послушно ответила я.

Совсем не смотреть на Ее Величество — оскорбление, а прямой взгляд в глаза — он для равных, так и до плахи недалеко. Поэтому я старательно балансировала на грани смирения и уважения.

— Мило. Где вы ее нашли, Вивьен? — через мою голову обратилась к старой знакомой королева.

— Она меня нашла сама, Ваше Величество, — со сдержанной усмешкой поведала герцогиня чистую правду. — У девушки весьма нетрадиционные взгляды на очевидные вещи, а в нашем случае, кажется, именно такие и нужны.

Де Сурри плавно обвела рукой распотрошенный зал. Королева согласно кивнула.

— Все свои кусты не отдам, но, если нужно, несколько сотен отменных белых, кремовых и оранжевых роз в вашем распоряжении, — бросила она, глядя куда-то между мной и герцогиней. Наверное, обращаться ко мне напрямую было нарушением каких-то правил, в которых я не сильно разбиралась. Помнила откуда-то тонкости вроде реверансов и взглядов, но вот дальше, в более плотное общение с королевскими особами, мои познания не углублялись, нося больше теоретический характер.

— Благодарю, Ваше Величество, — я снова присела в реверансе, глядя на удаляющуюся спину вдовствующей королевы, затянутую в ткань настолько плотно, что снизу проступали рельефы корсета. За ней поспешили придворные дамы куда в большем количестве, чем роилось около принцессы. Среди них даже затесались пара кавалеров, не знаю уж, в каком качестве.

— И все-таки, почему не желтый? — раздался за моей спиной веселый, жизнерадостный голос Верховного мага. Похоже, вся эта суета с украшением зала его немало забавляла.

— Желтый — цвет неприязни, зависти и ненависти, Ваше Магичество, — отозвалась я, не вставая из поклона, только чуть повернув голову в его сторону. Он едва различимо хмыкнул, обходя меня и живописно разложенные вокруг складки моего платья.

— На грани, значит, играете, — выдал он неожиданно. — Оранжевый — можно, а желтый — нет? Неужели между ними настолько сильная разница?

Мужчины! Что они понимают в оттенках?

— В оранжевом присутствует красный. Правда, я бы не осмелилась украсить зал невинной помолвки цветом страсти и горячей любви. Возможно, на свадьбе это было бы вполне уместно… но не сейчас, — подробно объяснила я, сама удивляясь, откуда во мне взялась эта информация. Но герцогиня, небрежно кивнувшая Верховному магу, как старому знакомому, мне ни словом не возразила, значит, я несла не полную ахинею.

— Зовите меня Тьернон, — некстати заявил маг, с любопытством оглядывая меня со всех сторон. — Я смотрю, вы движетесь вперед с неумолимостью лавины, мадмуазель Лили.

— Девушке приходится как-то выживать, — неожиданно кокетливо повела я плечом и тут же одернула сама себя. Что я творю? Заигрывать с Верховным магом? И кому, цветочнице? Да таких, как я, у него в каждой подворотне по пять штук. Как бы он не принял мой безобидный флирт за руководство к действию. А как раз к этому-то я и не готова. Мне бы гильдию основать, девочек пристроить, а не о мужиках думать.

Путь о Тьерноне и вспоминалось мне куда чаще, чем хотелось бы признавать.

Кстати о магах.

— А вы не можете все восстановить как было?

И я невинно похлопала глазами. Ну же, тут слабая беззащитная женщина, приходи на помощь, мощный брутал!

Маг тяжело вздохнул и переглянулся с герцогиней.

— Девочке простительно, она не обучалась тонким магическим наукам, даже в теории, — снисходительно улыбнулась Ее Светлость, а я почувствовала себя оплёванной сиротинушкой. Вообще-то я не помню всю свою жизнь, кроме последнего месяца, так что, как по мне, я неплохо справляюсь, но им-то подобные тонкости не объяснить. Я еще не разобралась, что означает моя амнезия, и, признаться, рассчитывала каким-то образом именно из мага это вытянуть. А из кого еще? Раз уж он сам раз за разом подворачивается мне на дороге.

— Маги могут изменять форму предметов, левитировать их, воспламенять и телепортировать. Но воссоздать мертвое, дабы то выглядело как живое, не способен ни один, даже самый одаренный, маг. Что там! Даже Безликие, не к ночи будь помянуты, не в состоянии были оживить умерших.

Герцогиня поспешно осенила себя зигзагообразным знамением.

— Терри, что же вы, мальчик мой, эдакие ужасы девицам рассказываете! Побойтесь Пресветлого!

Не знаю, за каких именно девиц она переживала — я внимала не дыша. Беатрис где-то по ту сторону от герцогини наоборот, старательно дышала, выставляя в лучшем свете видневшийся в декольте бюст.

— Простите меня, я и правда что-то увлёкся, — повинился маг, хитро подмигнув мне левым, невидимым Ее Светлости, глазом. Я мысленно пометила себе узнать как можно больше о тех Безликих.

— Ну что ж, раз вы не можете воссоздать цветы… Может, хоть уберёте?

— А? — вытаращился на меня маг и после секундного замешательства принялся хохотать, запрокинув голову. — Мадмуазель Лили, вы в своем репертуаре. Как вам удаётся так непринужденно привлекать меня к не подобающим моему статусу занятиям?

— Вы об уборке? — похлопала я ресницами. — Так вы сами посмотрите.

Я, как многие до меня, красноречиво обвела зал рукой. Оставшиеся в зале после того, как Величества его покинули, немногочисленные лакеи и горничные пытались замести следы преступления королевских питомцев. Получалось не очень, потому что многие ленты и бечевки все еще крепились к стенам и колоннам. В итоге вместо того, чтобы просто вымести мусор, приходилось откреплять, распутывать и отвязывать.

Де Бельгард театрально закатил глаза, покосился на меня и несколько приосанился. Кажется, несмотря на весь апломб и демонстрируемую скуку, он был рад показать свои умения — так сказать, немного похвастаться.

— Как же мы без вас справимся-то? — тоскливо протянула я, тяжело вздохнув. Получилось далеко не так эффектно, как у Беатрис, но тем не менее взгляд мага почему-то метнулся к моему задрапированному кружевом декольте куда охотнее, чем к ее, полностью открытому.

— Ну, раз уж без меня никак… — сдаваясь, пробормотал де Бельгард, окидывая критическим взглядом зал. — Все вон!

От резкого окрика я подпрыгнула и чуть было не устремилась на выход вместе со слугами, но вовремя опомнилась и сделала вид, что просто переминаюсь с ноги на ногу. Маг дождался, пока зал опустеет и в нем останемся только мы вчетвером. Беатрис прикусила губу и незаметно, как ей казалось, вцепилась в юбку своей наставницы. Девушке явно было страшно, но она мужественно оставалась на месте. Похоже, Тьернон довольно-таки завидный жених, раз ради одного его случайного взгляда девицы перебарывают себя и загоняют вглубь магобоязнь.

— Пройдемте под арку, — предложил де Бельгард. — Мне будет оттуда проще работать.

Герцогиня кивнула, и мы покорными овечками посеменили за магом. Он встал в самой середине возвышения, осмотрел зал, прищурившись почти как я минутами ранее.

Подтянув широкие рукава, — сегодня, вопреки обыкновению, маг оказался без плаща, в совершенно обыденном, шитом золотом и мелкими рубинами сюртуке, сапогах до колена и непристойно, на мой скромный взгляд, облегающих штанах, демонстрировавших его незаурядные достоинства, — де Бельгард приступил к делу. Вскинул руки, повёл ими замысловато — и, повинуясь его воле, рассыпанные по полу лепестки и обрывки завертелись смерчиками, собираясь в небольшие аккуратные кучки. Гирлянды под потолком и вокруг беседки висели неподвижно, не замечая бушующего вокруг шторма, а со стен с хрустом срывались остатки бечёвок, постанывали крепления, от которых отдирались плотно примотанные ленты, и хрустели сминаемые стебли, чудом уцелевшие от кошачьего нападения. Наверное, даже хищникам они показались слишком колючими.

Упаковав собранное в четыре пирамиды, четко по сторонам света, — я могла судить по направлению заката, поскольку одна сторона окон уже практически потемнела, а другая все еще пылала бордовым — де Бельгард свёл ладони вместе. Мусор поднялся в воздух, на ходу загораясь синим бездымным пламенем и бесшумно осыпаясь сероватым пеплом на мраморный пол. Еще секунда — и о беспорядке напоминал только легкий, на удивление приятный запах горящей травы.

— Вот и все, — маг обернулся к нам и невольно улыбнулся, оценив мой распахнутый рот. Да, я пялилась как последняя деревенская дурочка, потому что была совершенно уверена: это второе проявление магии, которое я видела в своей жизни. И оно впечатляло. Даже пепел куда-то испарился! Ему бы цены не было при избавлении от токсичных отходов!

Висок прострелило резкой болью. Я поморщилась и пришла в себя. О чем я думаю, какие отходы?.. Мне еще зал украшать.

— Благодарю, — я склонила голову, признавая неоценимую пользу, которую маг нанёс своей быстрой уборкой. — Пожалуй, теперь мы можем приступить к основной задаче. Нам понадобятся ленты, ткань и… наверное, нам стоит пройтись по лавкам. Как вам кажется?

На всякий случай я все же решила уточнить у герцогини. Все же это она главная распорядительница на мероприятии. Де Сурри подняла взгляд на крохотные окошки в самой вершине купола, который сейчас пламенели багрянцем, и поморщилась.

— Вряд ли нам кто-то сейчас что-то продаст. Лавки уже давно закрыты.

— Ткани, ленты… кажется, я знаю, где мы можем все это раздобыть в любое время суток, — заговорщически подмигнула я.

— Я с вами! Если позволите, — кивнул де Бельгард герцогине. И, как будто защищаясь, добавил, почти просительно: — Мне любопытно.

Ее Светлость нахмурилась, но все же неохотно разрешила. Странно, я-то думала, она возрадуется возможности выгодно спихнуть воспитанницу замуж.

Не рассматривает же она всерьёз возможность того, что маг увлечётся мной вместо Беатрис?

Позевывающая взъерошенная Клэр Шаппель была совершенно не рада обнаружить меня на пороге своего дома в час, когда все приличные горожане видят как минимум пятый сон. Барабанить в двери мастерской пришлось несколько минут, посмеивающийся за спиной маг даже предлагал снести ее к песям, но я не дала. Вот еще. Восстанавливать-то он не умеет. Так и сказала.

Посмеиваться де Бельгард сразу перестал, зато едва слышно фыркнула герцогиня.

Да, со мной потащились всей компанией. Ехали снова в карете Ее Светлости, правда, пришлось потесниться. Меня и Беатрис посадили на одну сторону, чему та была совершенно не рада и злобно на меня косилась всю дорогу. Мне было абсолютно все равно где сидеть. Мысленно я прокручивала в голове возможные варианты украшения зала, учитывая, что вертеть гирлянды из цветов — дело долгое и трудоемкое. Может, штук шесть-восемь и успеем совместными усилиями, но не больше. Значит, нужно чем-то заменять.

— Прошу прощения за столь поздний визит. У нас срочный заказ, — отбарабанила я скороговоркой, пытаясь протиснуться мимо модистки. Под моим напором сонная и плохо соображающая Клэр отступила, пропуская нашу компанию, и только когда мимо нее прошёл, шелестя неизменным плащом, де Бельгард, она ойкнула, поплотнее запахнула халат и вроде бы пришла в себя. Хотя чего там стесняться, ниже виднелась не только ночнушка, но и рукава домашнего платья. Кажется, мадам Шаппель задремала прямо на рабочем месте.

Маг же без плаща и вовсе покидать дворец отказался. Я было обрадовалась, — пусть остаётся, зачем он нам у швей? — но увы. Накидка нашлась быстро, де Бельгард сноровисто застегнул фибулу и торжествующе воззрился на меня: мол, так просто от него не отделаться.

Мадам Шаппель несколько задержалась на пороге, возясь с дверью и поглядывая на нас украдкой. Бедняжка пребывала в смятении. Как же, в ее жилище почтила визитом целая герцогиня, не говоря уже о придворном маге, а она в дезабилье, и беспорядок, и реверанса даже не сделала! Но не приседать же сейчас — совсем как-то неловко получится.

— У вас есть шёлк, парча, тафта, в общем — блестящие ткани белого и кремового цвета? — перешла я к делу, а то мы бы долго так мялись, размышляя о суетности бытия и превратностях политеса. — Нам много надо!

— Насколько много? — осторожно уточнила модистка, боком пробираясь мимо нас к лестнице, ведущей в мастерскую, и старательно не поворачиваясь спиной к высоким гостям.

— Да все что есть, — пожала я плечами, не обращая внимания на возмущённый кашель за спиной. Кто там поперхнулся от моей наглости — герцогиня или ее воспитанница, я выяснять не стала. Мне дали задание — я выполняю. Не из своего же кармана буду оплачивать. Либо король — как заказчик, либо де Сурри — как основной исполнитель и посредник. Пусть у них голова и болит.

— Есть, и довольно много, — задумчиво протянула Клэр. Оказавшись в родной среде, она наконец-то перестала стесняться, повернулась к полкам и зашарила по ним с комментариями. — Хлопок и сукно отметаем, они не блестят, есть вот еще с золотым шитьем парча, хоть и белая.

— Тоже берём, — решительно подтвердила я. Если что — остатки всегда вернуть можно, а у нас сейчас каждый метр площади на счету. Зал огромен, и сколько бы ни привезли сейчас цветов, увязать их все в гирлянды мы физически не успеем. Значит, будем обходиться тканями для соединения и крупными фокусными букетами в стратегических местах. Ну, и что успеем навязать кроме того, повесим тоже, в конце. — Давай все сюда, кучкой.

— А как мы это понесём? — пришла в ужас герцогиня при виде растущей горы рулонов. Клэр, почуяв выгодный заказ, не скупилась, тем более, что восполнить потери она может в ближайшее время: скоро приезжают торговцы с юга, она сама мне говорила недавно.

— У нас же есть маг, который владеет левитацией, — ласково посмотрела я на де Бельгарда, отчего тот подавился и закашлялся. Прямо эпидемия у них.

— Вы меня с собой как тягловую силу брали, что ли? — изумился он.

— А вы думали, я на спине это поволоку? — в свою очередь изумилась я и нежно улыбнулась. — Вас, собственно, с нами ехать никто не заставлял. Вы сами, по собственной доброй воле…

— Тогда лучше мы обратно телепортом, — пробормотал себе под нос маг, примеряясь к объёму багажа.

Беатрис побелела окончательно и, наплевав на все приличия, вцепилась в рукав герцогини. Похоже, телепортом она еще не перемещалась. Я, признаться, тоже, и мне было страсть как любопытно попробовать. Де Бельгард, дождавшись, пока модистка соберёт все необходимое, — она еще и лент золотых и белых добавила, умница, и толстых ниток в тон, чтобы обвязывать было сподручнее, — взмахнул рукой и что-то пробурчал себе под нос. В воздухе на уровне груди засветилась воронка, постепенно растущая в разные стороны, пока не превратилась в крупное, выше человека, почти правильной круглой формы зеркало. Я чисто из любопытства потрогала ровную отражающую поверхность рукой. Под моими пальцами она прогнулась и завибрировала.

— Нужен контакт, — подавая пример, маг взял под руку герцогиню с намертво прилипшей к ней с другой стороны Беатрис и вошёл прямо в зеркало. Ему оно не сопротивлялось, расступившись как вода и снова сомкнувшись за его спиной.

— Ваша очередь, — вернувшись из зазеркалья, де Бельгард поманил пальцем гору материалов — и та послушно поднялась в воздух, плавно влетая в гостеприимную воронку. Я подняла брови, глядя на него вопросительно. А как же контакт? Маг послушно пояснил: — Неживые объекты перемещаются легче.

И протянул мне руку. Я вложила в нее свою ладонь не без содрогания. Ассоциации с водой не внушали доверия — вдруг я там чем захлебнусь? Но все прошли — и ничего. Уговаривая себя подобным образом, я решительно шагнула вслед за де Бельгардом в портал.

Клэр с тоской проводила взглядом нашу живописную группу, исчезающую в воронке. Ей, кажется, тоже хотелось бы поучаствовать в веселье, но пока она переоденется…