Глава 25

Родитель собственнически похлопал по плечу короля и приосанился, но подобная фамильярность выглядела откровенно дико. Беспамятный монарх дернулся, пытаясь увернуться от прикосновения, но с места практически не сдвинулся. Значит, под контролем де Брассье.

Я уже заметила, что он очень любит контролировать все подряд. Уж будущую жертву-то в обязательном порядке.

— Ты еще не поняла? Что с тебя взять, со служанки, — презрительно фыркнул старый заговорщик. — Ты хоть слышала вообще о Безликих?

— Слово слышала, — честно призналась я. — А что означает, не знаю, но догадываюсь. Те, кто перемещает души между телами?

Де Брассье поджал губы, будто я его сладкого лишила. Не дала произнести вслух судьбоносную фразу.

— Именно так. А ты умнее, чем кажешься. И хитрее. Два месяца меня за нос водила, притворялась дочерью. Ты же знаешь, что она такая же, как я? — обратился он к Тьернону. — Моя дочь, плоть и кровь. Душа, правда, в другом теле, но характер тот же.

Де Брассье кивнул куда-то в угол, и я только сейчас разглядела там связанную девушку примерно моего возраста, перемотанную в несколько слоев длинным шнуром от портьеры, как колбаса-вязанка. Симпатичная, фигуристая — она пристально, с неприкрытой ненавистью смотрела на отца. Если бы не кляп во рту, наверное, и не постеснялась бы сказать ему много ласковых слов.

Так это — я? Точнее, мое предыдущее тело? Я критически оглядела девицу. Это я видела каждое утро в зеркале всю жизнь? Ни малейшего проблеска узнавания. Разве что мельком вспомнилось, как похожая служанка пробежала однажды мимо, пока мы с Клеменс устанавливали очередную цветочную композицию.

Хорошо, что она на полу. Убойный аромат дойдёт до нее в последнюю очередь, как и до короля. Главное, чтобы Тьернон не поддался: одной мне де Брассье не уволочь.

Тут, как по заказу, количество снотворного концентрата в организме перешло в качество. Глаза родителя закатились — и он с грохотом рухнул на пол.

— Быстро вяжи его! — скомандовала я, вытряхивая все цветы из рукавов под нос де Брассье, для надежности. Вопреки ожиданию, Камиль не пошевелился. Даже не дернулся в сторону учителя, чтобы снять с него наручники. Наоборот, нехорошо ухмыльнулся и уставился на меня.

— И как ты это провернула, ничтожество? — оскалился он. — Не думай, что покушение на нашего будущего повелителя сойдёт тебе с рук!

Де Мессон сложил руки замысловатой фигурой — и на кончиках пальцев заплясали серебристые искры. К счастью, мне не удалось узнать, какую участь он мне заготовил. Де Бельгард, воспользовавшись тем, что ученик отвлёкся на заклинание, схватил ближайший подсвечник и метко отправил тот в полет прямо в голову Камилю.

Предатель осел на пол безвольным кулем. Я метнулась к окну, распахивая отчаянно скрипнувшие створки и с наслаждением вдыхая чистый свежий воздух. Головокружение постепенно отступало. Сдернув уцелевший шнур для портьеры с крюка, я с удивившей меня саму сноровкой замотала им запястья де Брассье.

— Жив? — уточнила у Тьернона, который в это же время упаковывал бывшего ученика. Вряд ли он продолжит обучать Камиля после подобного демарша.

А ведь я говорила, что доверять такому типу нельзя! Они сразу прибиваются туда, где им кажется выгоднее. Только в этот раз он не угадал.

Верховный маг кивнул.

— Пока что да, — мрачно буркнул де Бельгард, и я не решилась уточнять, говорит он о нанесённой ране или о грядущих перспективах де Мессона.

Убедившись, что пошевелиться родитель не сможет даже если очень захочет, я бросилась в угол, к связанной девушке.

— Лоретта? — неуверенно пробормотала я, пытаясь распутать наверченные узлы на ее запястьях. Кисти ее рук опасно побелели — кровь явно плохо циркулировала. Бедняжке, должно быть, очень больно, но она не жаловалась, терпеливо ожидая, пока ее развяжут.

— Мне неловко вас прерывать, но мне кто-нибудь объяснит, что вообще тут происходит? — подал голос король из кресла. — Мне вас бояться или вы меня спасать пришли?

— Скорее второе. Разомкните наручники вашему верному Верховному, будьте любезны, — отозвалась я, воюя со шнуром. Не время рушить едва создавшуюся у бедняги в мозгу картину мира и объяснять, что он вовсе не король, а просто временно позаимствовал монаршье тело. Не факт, кстати, что по доброй воле.

— Разумеется, — покладисто кивнул Его Величество и приложил палец к любезно протянутой де Бельгардом цепочке. Та распалась на безобидные половинки, и маг с нескрываемым облегчением потер запястья. Помню неприятные ощущения от этой штуки, а у меня дара кот наплакал. Наверняка щедро одаренным приходится куда хуже.

— Пойдём куда-нибудь или здесь разберёмся? — поинтересовалась я у Тьернона. Тот окинул взглядом нашу живописную композицию и скривился.

— Нас всех я сейчас не перенесу, ты меня знатно высосала, — и король, и Лоретта дружно повернулись и уставились на меня о-очень красноречиво. Я только гордо вскинула голову. Не собираюсь им объяснять, что дело было в магии, а не в том, о чем подумали ограниченные и развращенные умы. — Так что здесь. Сейчас перенесу сюда Его Величество, пусть обратно меняет.

Тьернон надел освободившиеся блокираторы на де Брассье, пнул поверженного заговорщика и исчез в воронке портала.

Ну вот так всегда! Телепортироваться по всему дворцу нельзя, но если Верховному очень надо, то можно.

Жаль, я не успела уточнить, можно ли короля переносить близко к Безликому. Вдруг он способен подселяться бесконтактным методом?

Хотя… У меня тут лежит готовый кандидат для допроса.

— Он опасен так? — я кивнула на обвивающие запястья де Брассье цепочки. Учитывая опасность его дара, тонкая полоска металла выглядела весьма ненадежно.

— Для переселения нужен тактильный контакт, — пробормотала девушка, и последнее внешнее сходство с простоватой служанкой испарилось. Передо мной была пусть и потрепанная жизнью, но весьма образованная дама, которая деликатно массировала помятые веревками руки. Лоретту нейтрализовывали безо всякого пиетета — шнур все это время глубоко врезался в плоть, и ей наверняка сейчас безумно больно, но на круглощеком лице не дрогнул ни единый мускул. Вот это самообладание, поневоле восхитилась я. — Либо близкое кровное родство.

Я невольно вздрогнула и отодвинулась подальше от столь опасного Безликого, практически вжавшись в стену. Если ему не нужен контакт, чтобы переселиться в меня, никакое расстояние не спасёт.

— В женское тело он переместиться не сможет, — покачала головой Лоретта, заметив мой испуг. — Каналы души слишком разные. Свихнётся.

Легче не стало. По мне, де Брассье уже свихнулся, что ему после всего учинённого какая-то смена пола?

Полыхнула воронка портала, принося обратно де Бельгарда и нахмуренного, непривычно серьёзного Себа. То есть Его Величество.

Его Величество, то есть потерявший память Себ, приподнялся в кресле, вглядываясь в бывшее тело.

— Странно. Вы кажетесь мне знакомым, — пробормотал он. Король в ответ только хмыкнул и с интересом обозрел плотно увязанного де Брассье.

— Это он? А вернуть обратно нас сможет? — поинтересовался он задумчиво, тоже пнув заговорщика.

— Сможет, но вряд ли захочет, Ваше Величество, — с умеренным уважением ответила Лоретта. Поскольку она все еще сидела на полу, приветствовать монарха полагающимся реверансом она не стала. — Слишком уж свежа его обида на ваш род, несмотря на прошедшие века.

— Века? — непонимающе поморгал король. — Но я только недавно справил совершеннолетие. Какое ко мне его обида имеет отношение?

— Не к вам лично, а к династии Россиньо, — пояснила Лоретта, поднимаясь с пола и непринужденно проходя к дивану, не забыв по дороге пнуть тело отца.

Я потихоньку начинала сочувствовать злодею.

Ненадолго, впрочем.

— Как вы наверняка помните из хроник, последнего Безликого публично казнили на площади, — тоном ментора начала рассказ Лоретта, похоже, подсознательно копируя манеру де Брассье. — Тогда были приняты все меры предосторожности, дабы он не смог избежать уготованной ему участи. Он был с ног до головы укутан в несколько слоев мешковины, закован в магические блокираторы, а на глазах была повязка, чтобы он ни с кем не встретился взглядом. Собирали его в последний путь женщины — до такой степени маги были знакомы с нашими ритуалами.

Я перебралась под бок к Лоретте, слушая историю давних времён как заворожённая. По спине бегали опасливые мурашки, готовые при первой опасности рухнуть в пятки, прихватив с собой и душу. Для надежности.

Де Бельгард остался стоять у тела Безликого, охраняя своего разделившегося монарха. Обе составляющие Его Величества — тело и временное тело с душой — устроились рядком на диване напротив нас, слушая не менее внимательно, чем я. Похоже, король редко заглядывал в хроники, иначе не выглядел бы сейчас таким удивлённо-предвкушающим: как ребёнок, ожидающий сказку на ночь. Разница в том, что эта сказка его недавно чуть не убила.

— Безликий прошёл весь путь до эшафота один, спотыкаясь и падая, потому что ничего не видел из-за повязки. Его никто не направлял и не поддерживал, полагая, что при контакте он запросто сменит тело, — Лоретта поморщилась. — Предрассудки, конечно же. Ритуал отнимает довольно много времени и сил, за одним исключением. Переселение в родную кровь.

Она замолчала, и в тишине раздался скрипучий голос, от которого мои мурашки прыснули в разные стороны. Я бы тоже была не против, но ноги приросли к полу, а остальное — к дивану.

— Самое простое и быстрое, на самом деле, хе-хе. Я его с тех пор немного усовершенствовал. Жаль, что в этом теле у меня не получилось сделать потомка мужского пола, — с нескрываемым презрением к дочери посетовал очнувшийся де Брассье. Он завозился и сел, неловко опираясь на связанные за спиной руки. — Только бы вы меня и видели.

— Маги вокруг помоста внимательно отслеживали всех приближающихся к Безликому людей, готовые при малейших подозрениях уничтожить возможное вместилище беглой души, — стиснув руки на коленях, спокойно продолжила Лоретта. На отца она старательно не смотрела, будто рассказывала вовсе не о нем, а о ком-то совершенно постороннем. — Но его семью они казнить не стали. Жена его оказалось лишена малейшего дара, а сыну было всего три года. Маловато, чтобы стать полноценным безликим, решили маги. И вместо казни их всего лишь изгнали из страны.

— Они подались в Бискайю, — ностальгически вздохнул Безликий. Сейчас, когда необходимость таиться отпала, на его лице отразились, кажется, все прожитые годы. Он разом осунулся и постарел. — Но уехали недостаточно далеко. Когда топор палача опустился на мою шею, я…

— Вы переселились в собственного сына, — холодея внутри, констатировала я.

Де Брассье флегматично дернул плечом. Большей свободы движений ему не давали опутывавшие все тело верёвки.

— А что делать? Я не мог позволить моему наследию оборваться вот так бесславно. Я ведь был последним из Безликих. Династия Россиньо постаралась от души, вычищая наше племя, все книги по ритуалам и свитки с бесценными знаниями были безжалостно сожжены. Даже если бы у Реми проснулся дар, он бы стал обычным менталистом, как этот, — де Брассье брезгливо кивнул в сторону бесчувственного Камиля. — У меня не было выбора.

— Был у тебя выбор, падаль! — выплюнул де Бельгард, помутнев взглядом. Он сжал кулаки, едва сдерживаясь от того, чтобы не прикончить увильнувшего от смерти подлейшим способом Безликого, дабы восстановить справедливость. — Ты мог тихо сдохнуть в свое время!

— Увы, — флегматично отозвался отец Лоретты. — В Реми я, к сожалению, долго не пробыл. Их с матерью убили на границе с Бискайей. Но я успел дотронуться до убийцы!

От радостного тона меня передернуло. Он настолько спокойно рассказывал, как забрал жизнь собственного сына, что дальнейшие похождения Безликого уже воспринимались каким-то страшным сном, не имеющим ничего общего с реальностью. Ведь, в самом деле, не могут же существовать подобные существа, готовые ради собственного выживания пожертвовать самыми близкими людьми?

— Так я обосновался в приграничной крепости, — продолжал выкладывать свою биографию де Брассье или как там его на самом деле? Ясно же, что бедняга с бородкой, сидящий перед нами, — очередная жертва Безликого. — Разумеется, Россиньо не собирались выпускать мою семью. Гарнизону был дан приказ уничтожить всех в повозке. Король подстраховался.

И не зря, несмотря на весь ужас разворачивающейся перед внутренним взором картины, отметила я. Параноик король оказался прав, хотя в приказе об убийстве не виновной ни в чем жены и малолетнего сына — пусть даже страшного преступника — тоже нет ничего хорошего.

— Почти двести лет я менял тела, заметал следы и выжидал. И дождался! — торжествующе воскликнул де Брассье. — Король юн, приставленный к нему маг сам еще ребёнок, страшные байки о Безликих превратились в детские сказки. И я решил: пора. Да еще Лоретта так удачно родилась с даром. Кто же знал, что это дара у нее так мало…

Добрый родитель укоризненно покачал головой, и девушка рядом со мной невольно съежилась от привычного осуждения во взгляде отца. Я приобняла ее за плечи, успокаивая. Все же противостоять двухсотлетнему интригану, да еще противостоять успешно — немалые ум и отвага нужны. Тем более, мы победили.

Победили ведь?

— А как их теперь вернуть? — озвучила я наконец назревавший у всех присутствующих вопрос, глядя на короля и ученика мага, сидевших рядом на диване. Они переглянулись и дружно пожали плечами.

— Никак! — хохотнул полубезумный Безликий. — Раз уж так получилось, живите как есть. Бездарный маг и беспамятный король. Так тоже неплохо, раз уж самому править не вышло.

— Ты имей в виду, все равно сдохнешь, — процедил де Бельгард. — И только от тебя зависит, быстро или очень, очень медленно.

— Кто сказал, что я так просто умру? — несмотря на связывавшие его путы и антимагические кандалы, мужчина чувствовал себя вполне уверенно, даже казался расслабленным. — У меня ведь еще остались родственники. И в этом теле, и в предыдущих. Есть из кого выбрать. Дайте мне только время, сконцентрируюсь… сложнее, конечно, чем с прямыми потомками, но вполне реализуемо.

Я сглотнула внезапно загорчившую слюну. Метнула быстрый взгляд на Тьернона. Тот стоял, прикусив губу, и мысленно просчитывал варианты. Предложить де Брассье свободу в обмен на возвращение короля? А кто даст гарантию, что он не перенесется тут же в другое тело? Или в то же величество? Доверять ему нельзя, но и оставить все как есть, тоже не вариант.

— Вы ведь благородные, — продолжал издеваться последний Безликий. — Пока соберётесь меня казнить, пока приговор зачитаете, меня и нет уже. А без меня вам никогда не вернуть короля на место!

Де Брассье внезапно захрипел, вытаращил глаза и завалился ничком на пол, неловко подогнув ноги. Впрочем, трупу уже было все равно, как лежать.

За ним, с окровавленным ножом в руках, стояла Лоретта.

— Он вас провоцировал, — осуждающе покачала головой девушка, обращаясь к Тьернону. — И вы почти повелись.

Помедлив мгновение, маг убрал загоревшееся было на ладони заклинание.

— Ты права, — согласился он. — Я уже почти к нему подошёл. Страх как хотелось врезать скотине.

— Ваш ученик постарался, — Лоретта ткнула остриём в сторону лежавшего ничком и не подававшего признаков жизни Камиля. — Думал, идиот, что если моего папаню в вас переселить, то ему что-то от пирога обломится.

Девушка невозмутимо, отработанным движением вытерла нож об одежду отца и без особого стеснения засунула его обратно за подвязку.

— Давно хотела, только не решалась. И сил не хватало, — посетовала она, глядя сверху вниз на окровавленное тело. По щеке, вопреки хладнокровной речи, скатилась одинокая слезинка. — А сейчас вроде все получилось, его больше нет… только легче не становится. Почему, а?

Лоретта подняла на меня растерянный взгляд, и я не выдержала. Подскочила и обняла, стараясь не думать о ноже под ее юбкой.

— То есть мы так и останемся? — окинув свое прежнее тело взглядом, тоскливо поинтересовался король.

— Нет, почему же, — откашлявшись, Лоретта отстранилась, но руки́ моей не выпустила. Наоборот, вцепилась так, что у меня пальцы побелели, но я предпочла промолчать. Пусть держится. — Я могу, но при условии, что маги меня будут подпитывать энергией. У самой резерва, увы, не хватит, а с поддержкой точно смогу.

— И мы тебе должны поверить на слово? — склонил голову набок де Бельгард.

— Необязательно, — пожала плечами Лоретта. — Можете меня казнить. Только дайте мне сначала попытаться помочь Его Величеству. Все равно я не смогу сама в него переселиться.

— Это мы опять же знаем только с твоих слов, — мрачно буркнул Тьернон, но вопросительный взгляд королю все же послал. Тот, секунду помедлив, кивнул.

— Я ей доверяю, — улыбнулся краем рта монарх. — Она могла просто стоять в стороне и ничего не делать. Мало того, могла бы помогать отцу… А она искала способы ему помешать и в итоге преуспела. Так что пусть пробует.