12

Интуиция подсказывала мне, что что-то не так, что будут проблемы. Игорь… медведь… маршрут мой измененный…

…Илья трубку не брал. Хотя по правилам, "база" всегда должна быть на связи. Этот поход совершенно точно — последний! Чтобы я еще раз связался с этим мерзавцем — Ильей, да ни за что! Конечно, случись что-либо, он, как хозяин фирмы, первым ответит перед законом. Но и я — тоже. Опять же совесть мою никто не отменял!

А может, вернуться назад? Переночевать сегодня в лесу и завтра утром топать на базу? Деньги туристам фирма вернет. Но испорченный отдых уже не исправить, не переделать. А некоторые ведь готовились к нему целый год! Илья, опять же, будет рвать и метать — кто-нибудь из неудачливых отдыхающих и в суд подать может!

Зря, конечно, выложил это все Плащевской. Стоял перед ней и думал-думал. И она думала. Не паниковала, не говорила, что все будет в порядке и ничего страшного не случится. И именно она придумала возможный выход:

— Слушай, а мобильники здесь где-нибудь ловят?

Я об этом даже не подумал. Но, на самом деле, неподалеку — в паре километров был холм, так небольшая горка, а на ее вершине в прошлый раз у одного влюбленного связь была. Он звонил девушке, которая не смогла с ним поехать и сдала билет вместе с путевкой, из-за внезапно серьезно заболевшей матери. А вдруг Игорь или Илья возьмут трубку и я, поговорив с ними, смогу решить, как поступить дальше.

Туристы спокойно сидели возле костра, травили байки, смеялись и, в принципе, если я буду отсутствовать час, именно столько мне хватить, чтобы метнуться туда и обратно, они даже не заметят. Да что там! Они, возможно, даже рады будут, если я ненадолго покину их — запасы спиртного еще к концу не подошли!

— Спасибо, Женя!

Она, видимо, уже ответа моего не ждала — склонив голову, думала дальше, поэтому и удивилась:

— За что?

— Хорошая идея с телефоном. Есть тут местечко. Только у меня с собой телефона нет.

— Давай я свой возьму?

— Тебе совсем необязательно идти туда. Ты же, наверное, устала. Дай мне свой телефон и посиди с остальными, успокой их, если начнут из-за моего отсутствия переживать, придумай что-нибудь, чтобы не волновались, а я через час вернусь.

Она сходила за телефоном, заодно принесла фонарик.

— Саша, возьми фонарь.

— У меня есть свой, но спасибо, возьму, вдруг батарея сядет.

Я взял фонарики, телефон, рацию, оружие, на всякий случай, сверился по карте, куда идти, хотя места здесь знал неплохо — но все-таки темно уже. Женька кивнула мне и пошла к костру. А я шагнул в темноту.

Но, успев пройти совсем немного, услышал, что кто-то двигается следом, молча, шумно и испуганно. Остановился, прислушался. В сумерках лес готовился ко сну. А это совсем не означает, что становилось тише, чем днем. Наоборот, стрекотали кузнечики, пели соловьи, где-то вдалеке ухала сова. К вечеру поднялся легкий ветерок, который еле слышно шевелил листву в кронах высоких дубов.

Я не прятался — стоял на видном месте, не хотел пугать своего преследователя, но сумерки в лесу не сравнить с тем же явлением на открытом пространстве. А если тебе еще и местность незнакома, вообще ничего не разглядишь! Именно поэтому она увидела меня намного позже, чем я понял, кто идет за мной следом. Зачем? Вот зачем пошла? Неужели не боялась отстать, заблудиться? Сумасшедшая отважная женщина! Подошла почти вплотную и только тут увидела, разглядела, но явно не узнала! Пришлось схватить ее, обнять и зажать рукой рот — иначе своим ором не только наших туристов распугала бы, но и всю лесную живность с ума свела!

Со мной сегодня происходили странные, невиданные прежде вещи. Конечно, виной всему мой зарок — не иметь никаких отношений с женщинами на маршруте. Просто был опыт на заре карьеры инструктора по туризму и иначе, чем плачевным его не назвать. Один поход этим летом плавно перетекал в другой и запас в один-два дня между ними не давал мне возможности съездить в родной город и навестить одну из подружек, так сказать, выпустить пар. И, наверное, именно поэтому я, как мартовский кот, буквально дымился, глядя на Плащевскую. Но возникал вопрос, почему именно она вызывала у меня такие эмоции? Полный абсурд! Мария и Юлия были очень даже привлекательными девушками и уж, наверняка, более сговорчивыми, чем Евгения. Но нет же — смотрел и ронял слюни только на нее…

Прижал к себе, зажал рукой рот и сказал максимально спокойно и четко:

— Женя, это я, не бойся! — она испуганно дернулась и закричала бы обязательно, если бы я не был таким предусмотрительным. Подержал в этом положении, давая возможность осознать и успокоиться. И чувствуя всем телом ее — такую близкую, так доверчиво расслабившуюся у меня в руках после того, как поняла, что опасности нет. Куда я там шел? Зачем? Все на свете вылетело из головы. Я, как одурманенный, как зачарованный, прижимал свою ладонь к ее губам и не мог заставить себя отпустить. И, конечно, можно было просто спросить, но действуя на уровне инстинктов, я прошептал ей на ухо. — Зачем пошла за мной?

Она оторвала мою ладонь от своего лица:

— Чего хватаешься? Испугал до полусмерти! Ну-у… как… ты один… страшно же одному в лесу!

— Так ты меня спасать отправилась? — ой, не могу! Я полжизни в лесу провел, таких вот туристов выгуливая, столько раз приходилось одному оставаться, и никто никогда не волновался обо мне — инструктор априори обязан знать каждый куст там, где проходит с группой! — А если бы не догнала? Если бы я не заметил и ушел вперед, и ты заблудилась? Я-то места знаю, вышел бы как-нибудь к утру, даже если бы и заплутал. А ты? Тот самый медведь, который вам со Степаном привиделся, тебя бы на завтрак и сожрал!

Я пошутил. Но она, похоже, о такой возможности подумала только сейчас — испуганно шарахнулась от куста ко мне, снова прижимаясь, обхватывая за пояс руками. Я только успокаиваться начал, только-только плоть свою усмирил — нет, вот она, снова лицом в шею уткнулась! Постарался чуть-чуть отодвинуться, чтобы не вдавиться в ее бедро своей эрекцией, но ведь как та обезьянка, что в торговом центре частенько фотографируется с детьми, она обвила руками еще плотнее.

— Саша, я не подумала об этом сначала. А потом, когда отошла немного от лагеря, поняла, что не понимаю, куда дальше. Думала, что по фонарику тебя издалека видно будет.

А фонарик-то я и не включал пока — не совсем еще темно, заряд экономить нужно.

— Женя, — говорил, как можно спокойнее и ласковее, чтобы не обидеть. Хотя хотелось накричать, отругать ее за безрассудство. — Там отряд наш, наверное, в панике — я ушел, ты пропала. Что теперь, назад возвращаться?

— Нет, они не в панике. Я им сказала…

Начала и молчит. Неужто правду выложила? Так тогда точно в истерике бьются там по поляне: "Наш инструктор волнуется. Связи нет. Медведи по лесу гуляют".

— Что сказала?

Она, наконец, отцепилась, сделал шаг в сторону и даже опустила лицо вниз, хотя темнота все равно не позволила бы мне разглядеть ее эмоции.

— Ну-у-у, что сказала? Что ты и я… Ведь правду же нельзя было говорить, да? Пугать не нужно было?

— Та-ак, пугать не нужно. Что. Ты. Сказала?

— Понимаешь, они там снова випивку достали. Шутят там. Смеются. Намеки разные друг другу делают. Даже китайцы обнимаются. Юлька со Степкой. Маруська, представляешь, Димку-херувимчика за плечи обнимает!

— Ну?

— Я сказала, — она решилась и затараторила быстро-быстро. — что раз они там все по парам, то инструктор сегодня мой.