ГЛАВА 21.1 Кирилл

Ноябрь

Такое ощущение, что понедельников в моей жизни стало гораздо больше. Но конкретно этот явно случился в наказание за прошедшие выходные. Работать — нет ни сил, ни желания. Ещё и солнце палит по-зверски, норовя превратить меня в обугленную креветку. Солнце на этом континенте особенно злое и опасное, но моя экипировка ему не по щупальцам. Да и привык я уже.

Зато какой отсюда вид! Прямо сейчас выше меня в этом городе только смелые птицы! А, ну и солнце, конечно. На самом деле Мельбурн больше похож на гигантскую деревню, раскинувшуюся вдоль побережья на десятки километров. Народ в основном предпочитает отдельные дома с зелёными лужайками, а небоскрёбы все в центре. И на самой высокой башне, на уровне девяностого этажа, завис я — трудящийся поджаренный Икар.

Ну всё — на сегодня хватит. Возвращаю в сумку инструменты и, уперев ноги в карниз над смотровой площадкой, откидываюсь назад, вытягиваясь в полный рост. Щурясь от солнца, зависаю над землёй, и вниз мне уже не хочется. Я тяну за цепь свой мобильник… Да — этот у меня цепной — после двух неудачливых предшественников, почивших при неудачном приземлении. Сегодня телефон в моём кармане тренькал весь день, но сейчас меня интересует лишь один контакт.

Моя таинственная Гейша пару дней назад сменила фото. И заинтриговала ещё больше.

Оказавшись в моих руках, мобила подаёт очередной сигнал. Триста первый улётный видос от мелкой пиявки Марго. Ритка — любимица и головная боль нашего отца. За минувшие два года сестрёнка навещала меня трижды (вместе с отцом, конечно) и воспылала вдруг лютой сестринской любовью. Теперь она не позволяет мне скучать и, пожалуй, я даже не против её активности. Но лишь потому, что мне, как брату, не светит попасть в плен этого торнадо. А ведь кому-то «посчастливится»… Пока ей только тринадцать, но я уже сочувствую её избраннику.

Странно, но почему-то, общаясь с Марго, я часто вспоминаю Айку. Казалось бы, ничего между ними общего… Разве что упрямство! Хотя… вру, конечно, — Айку я вспоминаю гораздо чаще. Возможно, из-за чувства вины за мою неоправданную грубость. Тогда, два года назад, я был твёрдо уверен в своей правоте, считал свой поступок вынужденной мерой. Теперь же я знаю, что должен был поступить по-другому.

Айка была лишь запутавшимся ребёнком… Не знаю, по каким причинам эта девочка остановила свой выбор на мне. Я всегда считал, что малолетних девчонок гораздо больше привлекают плохиши. А это не про меня. Но и Айка никогда не была похожей на других девчонок — серьёзная, целеустремлённая, отважная. И наглая, как трактор! Я же просто оказался бздиловатым ослом, спасающим свою шкуру.

И почему мне было не выслушать этого чертёнка? Понять, объяснить… и хотя бы попытаться ей помочь. Но из меня получился очень хреновый педагог. Куда уж проще и безопаснее — выставить девчонку вон. Или я настолько сомневался в себе? Да бред! Кроме хорошенькой мордашки, в этой малышке не было ничего от женщины, способной задержать мужской взгляд.

Вот только куда подевался мой некогда живой интерес к пышным женским формам? Хотя красавица Шин тоже была очень изящной, но теперь о ней я почти не вспоминаю. Тут уж, скорее, дело в Алёне, задушившей меня своими идеальными пропорциями.

Телефон в руке снова ожил и настроение взметнулось вверх.

— Хо-хо-хо! — пробасил Геныч, и на экране возникла его довольная физиономия. — Кирюха! Братуха! С днюхой тебя! Короче!.. Я желаю твоим детям родиться у о-очень богатых родителей! Ну… что там ещё желают?.. Здоровья тебе — крепкого такого, негнущегося здоровья! Женщину тебе добрую, послушную и, дай бог, сисястую! Ща, погодь…

Геныч быстро обернулся, гаркнул команду «Пли!» и направил камеру себе за спину. Грянула музыка, и три разномастные ляльки, следуя приказу, одновременно пальнули из хлопушек, рассыпая в воздухе конфетти. А уже в следующий миг они лихо сбросили лифчики и задрыгали в безумной пляске. Хорошо так задрыгали!

— Ну как? — поинтересовался довольный собой Геныч, когда ритуальные танцы прекратились. — Прости, брат, что немного опоздал… Но, согласись-ка, лучше поздно, чем никогда. О! Какое замечательное и подходящее слово — «соглаСИСЬ-ка»! А тебе, кстати, сколько — двадцать семь уже?

— Геныч, — я начинаю ржать. — Спасибо, брат! И ты не опоздал — мне ещё двадцать пять! Надеюсь, ты не сильно расстроишься, что двадцать шесть мне стукнет только завтра?

— Как — завтра? Почему? — тут же расстроился Геныч. И набычился. — А ты уверен?.. А что я вот это вот всё… зря, что ли?

— Не-не, девочки — супер! Я впечатлился! — спешу успокоить друга и машу девчонкам. — Кстати, спасибо, девочки! Отличный танец!

— «Спасибо», Кирюша, в карман не положишь, — зачирикала глазастая брюнеточка.

— В руках неси! — рявкнул ей Геныч, даже не оглядываясь, и пожаловался: — Ну ты видал, Кирюх, какие алчные женщины? Мля-а! Ну я-то как так осмыгнулся?! А это всё Жека! Это он меня попутал! Он тебе ещё не сказал, как вляпался?..

И Геныч торопливо и непонятно поясняет, что Жека не к тем берегам направил свою боеголовку и совсем потерялся из-за какой-то мулатки, которая как бы и не мулатка, но француженка… русского происхождения! А Женёк теперь строит для неё терем на крыше и занимается кулачным сексом…

Жесть!

Сам-то он понял, что сказал?

— Кирыч, а что у тебя там мелькает? — внезапно прерывает Геныч свой увлекательный рассказ, а я направляю камеру вниз. — А ну… О-Ё-о-о! Задраться в пассатижи! Это ж какая высота!? А это море? Да чтоб я так жил!

На прощание мой впечатлительный друг обещает поздравить меня завтра, но только без эротических танцев.

Мой понедельник уже не кажется мне таким тухлым. Даже несмотря на то, что от Гейши ничего нет. Она может не отвечать мне несколько дней и даже недель. Но всё равно напишет. Разглядываю её новое фото. Надеюсь, что это она. Даже несмотря на то, что я по-прежнему не вижу её лица, я хочу, чтобы это была она.

Прячу в карман мобилу, отталкиваюсь от карниза и, мягкими рывками протравливая верёвку, пролетаю вниз этаж за этажом.