24.3

К моему удивлению папочка даже не думал отпираться — за нами действительно постоянно таскаются хвосты. Вот только это не его люди, как я думала, а местные. И я решила, что не стоит пенять на их слабую компетентность — не мешают же! А то ведь господин Рябинин и других наберёт. Но зато Алекс какова — рыжая партизанка!

— А ты полагаешь, что я отправил дочь на край света и успокоился? — негодует трубка папиным голосом. — Я должен постоянно знать, кто там рядом с тобой ошивается.

Ты хотел сказать «во мне», мой деликатный папа.

— Ну… вообще, людям свойственно ошиваться…

— Вот именно! — грохочет он. — Айка, я ж понимаю, что ты у меня очень взрослая и самостоятельная, но… — он прерывисто вздохнул и выдохнул: — Ай, будь, пожалуйста… осторожна.

— Это ты сейчас о чём, пап? — я улыбаюсь своему отражению в зеркале.

— О крокодилах! — рявкает он.

— А-а, ну за это не волнуйся, мы с моим крокодилом предохраняемся.

В ответ трубка грозно зарычала и выдала:

— Айка, он же… он старше тебя на восемь лет!

— И что? Это же не на двадцать восемь! А знаешь, моя сестра имела несчастье выйти замуж за ровесника… И что ты думаешь?.. Так вот — он оказался полным придурком!

— Да и сестра твоя невеликого ума! — парировал папа.

Как пить дать — он в курсе про Сашкиного озабоченного индейца.

— Пап, скажи, а зачем ты лезешь в бизнес Кирилла? — задала я самый волнующий меня вопрос.

— А ты уже и об этом знаешь? — в его голосе недовольство. — Быстро же! И что, твой Ланевский уже в курсе, чья ты дочь?

— Он в курсе, что я Скрипка Валентиновна! Так зачем, пап?

— Ты Павловна! — проворчал он, а полуголая девчонка в зеркале закатила глаза. — Ничего твоему Кириллу не грозит, можешь не волноваться. Но это, пока он хорошо себя ведёт. И учти, я возьму за яйца любого, кто посмеет к тебе приблизиться.

***

Подходя к гостиной, я слышу тихий и спокойный голос Кира:

— Вряд ли здесь стоит рассчитывать на какую-то логику. Да ты и сама поймёшь… если не сейчас, так позднее…

— Э, не-эт, Кирюш, — тянет Алекс, — мою крышу уже не снесёт, она у меня надёжно приколочена опытом.

Молчала бы уж о своём опыте, а то у меня каждый раз перед глазами могучее индейское копьё.

— Заждались? — я звонко чмокаю Кира в гладковыбритую щеку. — Так, и где мои калории?

— А мы уж думали, что тебя в сливное отверстие смыло, — ворчит Алекс и ставит передо мной тарелку с моей любимой яичницей.

— Да я с папой разговаривала, — вооружаюсь вилкой и ловлю на себе внимательный и странный взгляд Кира.

— Сашка тоже с ним разговаривала, — произносит он спокойным тоном, не сводя с меня взгляда. — Он вроде привет тебе передал…

Это что за намёки? На брехне меня, что ли, решил поймать? Со своим папой я говорила!

— Вам обоим от него тоже большой привет! — смотрю в глаза Киру и наполняюсь яростью.

— Так он сразу тебе перезвонил? — радостно восклицает Алекс. — А тут ещё Стешка звонила! Прикинь, оказывается жирафы не имеют голосовых связок, поэтому они не могут говорить!

— Надо же, какая неприятность, — продолжаю смотреть на Кира. — Уж с ними-то наверняка есть, о чём потрепаться! Но, видать, не судьба!

Алекс ржёт, как неискренняя лошадь, и заводит унылых:

— Эй, Кирилл-сан, аллё! Ты чего такой серьёзный?

— Потому что намерения у меня серьёзные, — пожирает меня взглядом.

— А с другими к нам и не суйся! — не умолкает Алекс. — Небось, переживаешь, что отпуск заканчивается? Но везде есть свои плюсы! Например, ходить на работу — это к деньгам! Учиться… тоже иногда полезно…

— И чего ж ты не учишься в разгар учебного года? — Кир, наконец, переводит взгляд на Алекс.

— Ох, я-то точно ничего не потеряю. Наша обучающая программа просто не в состоянии успеть за требованиями в программировании. И я, в отличие от своего универа, скачу в ногу с прогрессом. Так что, поверь мне, вольюсь в учёбу, будто и не сливалась. Это ты лучше у своей Айки поинтересуйся, зачем ей это «Лечебное дело», которое она терпеть не может. А у неё, между прочим, третий курс — это тебе не хухры-мухры! Айк, ты какие хоть знания оттуда вывезла?

— Что не тот орган назвали трахеей! — я проглатываю очередной кусок яичницы, не ощущая вкуса, и перевожу взгляд на своего задумчивого мужчину. — Кир, ты хочешь мне что-то сказать?

Ну?!.

— Любуюсь, — говорит тихо и улыбается.