Глава 25.1 Аика и Кирилл

Айка

Остановись, мгновенье!..

Мне кажется… Нет — я совершенно точно это знаю — подобного со мной больше никогда не случится. Это ведь надо, чтобы всё совпало — весь этот рождественский коктейль из запахов, звуков и ощущений… И я плыву в нём, лечу, парю и падаю в крепкие надёжные руки. Они обнимают меня, гладят, сжимают и оберегают. Кажется, так много рук… и я полностью умещаюсь в больших ладонях Кира. Его серый, до неузнаваемости потемневший взгляд ласкает, бесстыдно и жадно ощупывает меня… будто проникает под кожу, заставляя клокотать в венах кровь. Губы отрывисто шепчут моё имя… ещё и ещё!.. И ярко-оранжевое солнце вибрирует на горизонте в такт нашему безумству. ОН догоняет меня прежде, чем окружающий мир обретает чёткие очертания, и я начинаю распознавать запахи и различать звуки… И прежде чем солнечный нектарин тонет в почерневшем океане, погружая мир в рождественские сумерки.

— Айка, ты совершенно безбашенная, — с восторгом шепчет Кир мне в шею.

— А ты? — я улыбаюсь и ерошу его взмокшие волосы. — Разве ты не со мной?

— С тобой… Я с тобой совсем мозгами поплыл. Чёрт, это ж общественный пляж! Нас с тобой депортируют за аморалку, если обнаружат, — это запоздалое предостережение он произносит так громко и весело, словно намерен исправить положение.

— И никакой это не пляж, а кусты! — я освобождаю Кира от своих обезьяньих объятий и обретаю твёрдую почву под ногами. — А раз кусты тоже общественные, то отчего бы ими не воспользоваться.

— Дожил! В кустах я ещё ни разу не отмечался, даже когда пацаном был, — довольно говорит он и пытается справиться с завязками от моего купальника, чтобы придать мне первоначальный вид — докустовный! И вдруг начинает ржать. — Айка, ну ты могла хотя бы шапку снять?!

— Ой, не привередничай! Кажется, она тебе не слишком мешала, — я поправляю красный колпак на голове и, проверив, что все стратегические места прикрыты, начинаю выбираться из кустов. — А где же ты отмечался, когда был пацаном? М-м? Колись!

Конечно, Кир и не думает отчитываться за свои сексуальные подвиги, но я не сдаюсь:

— Ну, свой первый оргазм ты же наверняка помнишь?

— А как же! Я, кажется, тогда в пятом классе учился… — и, глядя в мои округлившиеся глаза, Кир мечтательно добавил: — Незабываемые ощущения! Только жаль, что я был один.

Наш смех так органично вплетается в шумную атмосферу праздника… И так странно диссонирует с той ноющей болью, что поселилась в груди. Я уже надорвалась этим дурацким смехом, но не могу остановиться. И от этого веселья, от счастливых глаз Кира становится ещё больнее. Я смотрю на него — запоминаю, впитываю…

Вот именно так должен смотреть мужчина на свою женщину… Всегда! А разве бывает что-то всегда?