3.2

— Куда-а? — ревёт Геныч, падая рядом со мной на скамью. — Кирюх, ты серьёзно?

— Более чем, — я лениво стягиваю с себя насквозь пропотевшую футболку и осенний ветер тут же высушивает и охлаждает тело.

— Да на хрена тебе?.. Это ж даже на другом континенте!

Невысокий и мощный, с тяжёлым квадратным подбородком, бритоголовый Геныч напоминает пса бойцовской породы и на первый взгляд производит устрашающее впечатление. И сейчас своим рычащим басом он старается объяснить мне, как я заблудился:

— Охренеть, да как так?! Забомбить такой скалодром и свалить в самый момент, когда пора косить бабосы! Да что ты там делать-то будешь, в этой Австралии? Утконосов пасти? — он оглянулся в поиске поддержки, но Женька, подволакивая правую ногу, ещё не преодолел футбольное поле.

— А Жека уже знает? — Геныч выглядит реально озадаченным и хмурым.

Я усмехаюсь и качаю головой, а Геныч трубит ещё громче:

— Да ускорься ты, чёртов инвалид! У нас тут беда! — и уже себе под нос: — Э-эх, голкипер жопоногий! Говорил же, разминаться надо! Вон, всех болельщиц распугал, костыль двухметровый.

Женька, мой друг и брат по совместительству, действительно ускорился. Но в противовес словам Геныча болельщицы никуда не делись — три фанатки замедляют процесс, продолжая виснуть на Жеке.

— Кирыч, вот скажи, что в нём бабы находят? Играет, как лох, да ещё и хромой теперь…

— Может, он красивый? — выдвигаю предположения, глядя как шаловливые руки одной из девчонок шарят у Жеки под футболкой.

— М-мда? А я вот думаю, что важнее внутренняя красота — вот, как у нас с тобой.

— Согласен, — даю пять Генычу, и он, хлопнув по протянутой ладони, горланит:

— Эй, почём Вы, дЭвушки, красивых любите? Да бросьте уже хромого, весь блеск внутри! А Жека унылый, когда без трусов!

Геныч встал в полный рост и расправил могучие плечи.

— Чё ты ржёшь, Кир? Вот как их убедить, что я красивше? Не при людях же…

Женька, наконец, стряхнул с себя группу поддержки и, подойдя, недовольно рявкнул на Геныча:

— Заглохни, центнер! Я за победу пострадал!..

— За какую победу, сынок? 7:6 — стрём! Это вообще футбол или бадминтон? Не говори никому, что я с вами был. С кем мне теперь играть? Ты — ногу потерял, Кирюха — в Кенгуряндию эмигрирует, а Макс, похоже, на сверхсрочную службу решил остаться. Вот как так получается?.. Призвали нас в одно время, его даже на неделю раньше! Так я-то уже откинулся… а он? В армии-то — оно, конечно, веселее, чем с нами. Как мне жить эту горькую жизнь?

— Геныч, да захлопнись ты! Что за бред из задних уст? — Жека перевёл взгляд на меня. — Кир, чего он там про Кенгуряндию лепит? Вам что, подтверждение пришло?

Я киваю утвердительно и ощущаю себя почти предателем.

— Прости, Женёк, сразу не сказал, потому что взвешивал…

— И что, Австралия перевесила? — я вижу, что Жека реально расстроился, но киваю. — А твой бизнес, Кир? У тебя же только попёрло…

— Отец со скалодромом обещал подстраховать, я же не навсегда. Да дело не только в бабках, пацаны… Мне реально интересно.

— И когда, Кирюх?

— Через шесть дней нас ждут в Сиднее.

— Как через шесть?! Почему? — взревел Геныч и очень резко разволновался. — А ты мне не сказал, что уже вот… А как же… А виза? Это ж всё долго! Жек, а что мы с тобой знаем об Австралии? Кирюх, а как ты там без нас, без поддержки? А что там за народ? Или там в основном звери? Нам это… надо всё выяснить и перетереть на этом самом… Жек, ну скажи! Когда правильные пацаны хоронят холостую свободу…

— Мальчишник, что ли? — подсказывает Жека и переводит ошалелый взгляд на меня: — Кирыч, только не говори, что ты женишься!