9.12

Рябинина давно нет в комнате, а вернее, в гостиничном номере, где он меня сгрузил и умчался наводить порядки. Но разлившееся в воздухе напряжение до сих пор отравляет моё настроение. А ещё водочные пары напрочь выжгли обоняние. Но это всё же лучше, чем нюхать рябининский прокуренный пиджак.

Урод! И ещё полстакана водки влил мне в рот. Фу! Как же это было горько! И теперь в моей голове горячо и нервно. И тошнит… Домой хочу — к Ричарду. Но до сих пор валяюсь на казённой кровати, растёртая вонючей водкой по самые уши и закутанная в тёплое одеяло. С одной стороны тихо вздыхает и жмётся ко мне Стеф, с другой — маячит Алекс. Достала уже своими нравоучениями! Где ж её супружник? Сбежал?

— Шурик, да хорош уже балаболить, башка от тебя болит, — не выдерживает мама. Она развалилась в кресле и обеими руками держится за голову.

— Пить надо было меньше, — переключилась на неё Алекс.

— Поучи ещё мать! У тебя свадьба, между прочим! То есть торжественный запуск письки в эксплуатацию. А твой муж неизвестно где и кого эксплуатирует.

Алекс аж перекосило от гнева, и быть бы скандалу, но очень своевременно в номер ввалился счастливый и пьяный муж. В одеяле и тапочках.

— Девчонки, вот вы где! — лыбится Вадик и тянет свободную руку к своей прекрасной половине.

Слава богу! Забирай её быстрее!

Но дверь снова распахивается и влетает… довольный Пал Ильич.

— Ну что, согрелась, русалочка? — весело и как ни в чём не бывало спрашивает у меня. — Домой поедем?

— Давно пора, — ворчу недовольно и пытаюсь привстать в своём коконе. Никак — голова кружится. Кажется, даже в бассейне я намного лучше себя чувствовала.

— Э, какой домой? А салют? — забеспокоился Вадик.

— Айка, дай-ка сюда ключи, — подрывается с места мама, — пока не потеряла. И идите уже все на салют.

Ох, ключи же!

Моя ценная добыча, зажатая в кулаке, кажется, вросла в мою ладонь, и я ухитрилась о ней забыть. Алкоголь — наш злейший враг! Нервно трепыхаюсь в одеяле, пытаясь высвободить руки, и злюсь. А под насмешливым взглядом Рябинина мне хочется рычать и кусаться. Это всё дурацкая водка! Мама бросается мне на помощь, но у неё свой интерес. Фу-ух, свободна!

— Алекс, возьми, — я протягиваю подрагивающую ладонь с ключами сестре. Меня так штормит, что подрагивает даже язык и лепечет невнятно.

— Боишься потерять? — спрашивает Алекс и неуверенно забирает ключи.

— Не-а, — я с облегчением откидываюсь на подушку. — Это теперь твоя машина.

— Ух ты, ничего себе! — радостно улыбается Стеф.

— Айка, идиотка тупая! — орёт мама не своим голосом и пытается выхватить у Алекс ключи. К счастью, безуспешно.

— Ай, ты чего, с ума сошла? — растерянно бормочет сестра. — Я не могу… да ты чуть не погибла из-за них!

— Пф-ф! Не погибла же! Я ещё, может, не готова изменять своему любимому «Пыжику», а к тому же, — перевожу торжествующий взгляд на Рябинина-старшего, — я терпеть не могу красненькие машинки!

Рябинин беззвучно смеётся, а мама едва сдерживается, чтобы не придушить меня.

— Но, главное, Алекс, я хочу, чтобы у тебя был надёжный и быстрый конь, на котором ты смогла бы ускакать от своего мужа, когда… — я смотрю на бледнеющего Вадика, — когда он надоест тебе своими слюнявыми поцелуями. Ну или если тебе, молодой рябинке, захочется к дубу перебраться…

— Какая же ты дура, мелкая, надо было тебя утопить, — рычит Вадик и получает от любимой супруги звонкую затрещину.

Моё хихиканье даже в собственных ушах звучит противно, но меня поддерживает Стешка.

— Так, всё, — мрачно командует Рябинин-старший, — по домам, алкаши!

— А я передумала! Требую продолжения банкета! — горланю из чувства противоречия, когда он закидывает меня себе на плечо прямо в одеяле. — О-о, дядя Паша решил тряхнуть стариной и пошалить? Поберегите старину, батенька, а то ведь отвалится! Ой, стойте, стойте, мы забыли свадебный торт для Ричарда!

Мой голос, совершенно охрипший и огрубевший, звучит, как у пропойцы.

— Айка, заткнись, — читаю по губам едва не плачущей Алекс.

— Совет да любовь, ребята! Горько! Горько!

Как же суматошно бьётся моё сердце…

И как же ему горько!.. Отчего так горько?..