11.5

Вот ведь грёбаная Санта Барбара!

Перед распахнутыми створками платяного шкафа, покачиваясь, стоит Алекс и мелко подрагивающими пальцами раскладывает и развешивает свои вещи. Она делает это с чрезмерной аккуратностью, очень загадочно улыбается и… ПОЁТ?! Именно — тихо, фальшиво и ритмично она мурлычет себе под нос небезызвестную грустную песню о непростых отношениях между двумя деревьями, разлучёнными широкой рекой.

Стешка нервно грызёт кулак и смотрит на меня умоляющим взглядом.

— Айка, привет! — подчёркнуто задорным тоном встретила меня Алекс и, громко икнув, продолжила с неуместным весельем напевать трагическую историю.

Несмотря на улыбку сестры, я отчётливо понимаю, что повода для веселья нет, а её пение — самый верный признак нарастающей истерики.

— А что здесь происходит, Аль? — я хмуро киваю на большой, пестреющий своим нутром чемодан у её ног.

— Разве не видишь? — хихикает Алекс. — У нас происходит возвращение блудной дурной сестры. А вы не рады?

— Очень рады, Алечка! — спешит заверить Стешка и поглядывает на меня. — Правда, Ай?

Я с готовностью киваю и догадываюсь, что сейчас надо бы выдать что-то позитивное и жизнеутверждающее…

— Добро пожаловать домой! — сдержанно приветствую старшенькую.

— Спасибо, сестрёнка, — кланяется Алекс. — Жизнь, оказывается, удивительная штука!..

Хм, может, мне тоже напиться?!

— Девочки, а давайте по чайку? — лепечет Стефания.

— С коньячком! — радостно подхватила идею Алекс и жестом фокусника извлекла из дамской сумочки пузатую и сильно початую бутыль. — Та-да-ам! У нас отличный повод для праздника! Угадайте, какой!

— Кажется, ты уже в одно лицо отметила воссоединение семьи, — недовольно ворчу. Мне неприятно видеть сестру такой пьяной.

— А не только это! — Алекс машет указательным пальцем перед моим носом. — Вспомни, Айка, о чём гласит закон сохранения материи, а? Если тело куда-то прибыло… То — что-о?..

— То пусть ложится и спит, — отрезаю я и разворачиваюсь к выходу.

— Ах ты маленькая злая незнайка! — бросает мне в спину Алекс. — Тебе совсем неинтересно? А так ведь проще, да? Ничего не знать, ничего не чувствовать! Отгородиться от всех, словно забитый мышонок в норке! Маленькая бедная Айка!

Неправда… я чувствую…

Невольно прижимаю ладонь к своей груди, где так гулко и часто бьётся сердце… и что-то ещё… царапает изнутри — щекотно и жарко.

— Сердечко потеряла? — смеётся Алекс.

Нет, оно здесь, под моей ладонью…

— Аль, ты чего? — хнычет Стешка. — Н-не надо так…

Я выхожу из комнаты, подгоняемая голосом Алекс:

— Только ты не мышонок, ты робот! — Вот и Вадик так говорил… — Заводная железная мышь! Ты же не умеешь ни любить, ни ненавидеть! — Я не помню такую Алекс и тем сильнее мне хочется придавить Вадика. А я полагаю, есть за что. — Тебе же похрен на нас! Ты делаешь, как надо… как в программе заложено!

— Заткнись! — хрипло и громко рявкает у меня за спиной, а я даже не сразу понимаю, что это наша нежная Стефания.

Разворачиваюсь уже от кухни и возвращаюсь, чтобы убедиться — да, это Стешка. Нельзя, чтобы девчонки ссорились, и я машу головой, глядя сестрёнке в глаза — не надо. Но, кажется, Стеф и сама испугалась и теперь зажимает себе рот кулачком. И глазищи, как у того страуса. Сейчас они точно больше мозга… Моего мозга. Я не очень поняла про заложенную программу… Но я и сама знаю, что… многого не понимаю.

Алекс внезапно затихла. Раньше в нашей квартире никто, кроме Ричарда, не кричал. К слову, он и сейчас горланит «Кар-раул!» и взволнованно матерится из моей комнаты. Может, именно по крикам можно определить, в какой квартире живые люди?.. А не роботы…

Я скрываюсь в ванной комнате, добираюсь до вытяжки и достаю пачку сигарет. За дверью снова кричит Алекс:

— Понятно, Вадим же твой друг! А я просто сумасшедшая истеричка, портящая всем жизнь! — Это пройдёт, ты просто пьяная. — Ты же всегда меня презирала, Айка! Защищала, а сама считала неуклюжей жирной коровой! Забыла?

Я помню… но ведь так и было…

— Я знаю, ты и сейчас считаешь, что это я во всём виновата! — Нет, ты не виновата, Алекс! — Ты ведь меня предупреждала, да? А я, дура такая, не послушалась, да? А я не дура, ясно?! — Я всегда это знала… — Я совсем не дура! Я отличный хакер, Айка! Только мой любимый муж почему-то забыл, кто я, и расслабился. — Потому что он идиот! — Думаешь, почему Пал Ильич в меня вцепился и учиться отправил? У него больше нет таких специалистов!

Пал Ильич… да, он тот ещё зубастый крокодил! Только я не хочу говорить о нём.

Я отчаянно цепляюсь за мысленный образ Кирилла Андреевича, вспоминаю его улыбку, такую… Какую?.. Я почти забыла… ведь он так далеко… А Рябинин всегда рядом… и он так пахнет…

Я извлекаю из пачки последнюю сигарету, прикуриваю и жадно втягиваю горький дым. Выдыхаю, укутываясь в него, отгораживаясь от навязчивых образов, криков, обвинений. Голова немного кружится, и образ Кирилла тает вместе с дымом, но я вспомнила улыбку. Это так странно — вспомнить на его лице улыбку… Рябинина.