15.3

— Девчонки, привет! — жизнерадостно прощебетала Настя, приветствуя своих дочерей.

И голос, и мягкая улыбка, и весь внешний вид Анастасии излучали благодушие, которого увы — не было и в помине. Душа её дрожала от обиды и волнения. И не зря.

Степашка пробормотала себе под нос что-то неразборчивое, а Шурка — вот же змея! — даже не взглянула в сторону матери. И это её любимые дети! Жучки неблагодарные!

Настя хотела было спросить, что сегодня на завтрак, но вовремя прикусила язык, сообразив, какой ответ последует от Шурочки. В кого она только такая гадина?!

Настя подошла к столу и скромно присела на табурет, старательно избегая смотреть на блюдо с румяными ароматными гренками и с беспокойством таращась на младшую дочь.

После случившегося бедняжка три дня лежала в постели с высокой температурой, чем заставила Настю сильно понервничать. Её девочка такая впечатлительная и ранимая, а Айка, эгоистка, даже ни разу не навестила сестру. Конечно — дохлая ворона куда важнее! И подумать только — эти дурёхи продолжают переживать за Айку, которой до них и дела нет. Устроила тут показательную трагедия и свинтила! Куда, спрашивается? Да тут и гадать не надо — точно ведь к Рябинину сбежала, шлюшка малолетняя. И нажаловалась ему, дрянь! А Пашка, чёрт, и рад до смерти утешить девочку. Не-эт, просто так это оставлять нельзя!

Да Настя в Айкином возрасте даже не помышляла о сексе!.. Нет, втайне думала, конечно, но, прознай мать про такие думки, она бы ей все отверстия зашила суровыми нитками! А эта пигалица совершенно разболталась — творит, что хочет, и плевать ей и на родителей, и на сестёр… Надо же, взрослой себя почувствовала! А чего ж ей не выпендриваться, когда такого крутого папика завела. Хорошенький пример для Степашки, ничего не скажешь!

— Степаш, малыш, а ты как себя чувствуешь? — нашлась Настя с правильным вопросом, тем более, что здоровье дочери вовсе не было ей безразлично. — Тебе уже лучше, температуры нет?

— Нет, — едва слышно прошелестела младшенькая, не поднимая глаз.

Насте стало очень обидно! Это ведь её малышка, её любимая зайка! И даже завтрак не предложила матери. А Шурка, небось, злорадствует. Насте очень-очень хотелось обваляться в свою обиду — вскочить и сбежать, хлопнув дверью, поплакать, перестать разговаривать с девчонками. Пусть прочувствуют! Но что-то подсказывало ей, что могут ведь и не обратить внимания на её демарш. Что делать-то? Куда девать обиду? Ну, ничего — она перетерпит, не впервой. Сначала надо восстановить отношения, а уж потом она напомнит им о своей обиде. Степашка быстро оттает, ещё и прощения попросит. Она, Настя, прекрасно знает свою девочку и быстро найдёт к ней правильный подход.

— Девчат, ну что, мы так и будем дуться на маму? — Настя картинно выпятила губы и заморгала ресницами, изображая обиженную девочку.

Но её показательное выступление никто не заметил. Вот же сучки! Захотелось заорать во всю глотку, но Настя быстро проглотила хотелку и, как только Шурочка отлучилась из кухни, закинула очередную удочку.

— Степаш, я так за тебя волнуюсь… Наш Алекс тоже переживает, спрашивает, как ты, — Настя продолжала гипнотизировать дочку, но не дождавшись ответа, повысила голос: — Ты оглохла, дочь? Я говорю, что мы с твоим братом о тебе беспокоимся!

За спиной вдруг выросла Шурка, а Степашка, её нежная куколка, подняла на мать зеленющие и такие холодные глаза и очень резко отчеканила:

— У меня нет брата.